Где все вожди ахейцев были в сборе,
И в круг старейшин протолкался вскоре.
Тут, время выждав и набравшись сил,
Поднялся он и слова попросил.
11 "Достойные мужи! Скажу вам прямо
(Так начал он, дождавшись тишины) —
Я жрец Калхас, тот самый, из Пергама,
Что первый вам предрек исход войны.
Сомненья нет: враги обречены,
По воле Неба предстоит вам Трою
Предать пожару и сровнять с землею.
Притом я разъяснял вам, и не раз,
Какие для того потребны средства:
Об этом также (продолжал Калхас)
Вы сведали через мое посредство.
К ахейским воинам питал я с детства
Приязнь и к вам явился потому
Сам, не доверив дела никому.
Я дом свой и доходы, все именье
Утратил в одночасье, к вам пришед;
Но я сказал себе: "Долой сомненья!
Друзей желая остеречь от бед,
О пустяках печалиться не след".
И всем пожертвовав для этой цели,
Лишь об одном тревожусь я доселе.
Там, дома, у меня осталась дочь.
С ней дурно обошелся я, не скрою:
Она спала в ту роковую ночь,
Когда поспешно я покинул Трою.
О, как я мог не взять ее с собою,
Хоть нагишом! безжалостный отец!
От сих терзаний скоро мне конец.
15 Сперва молчал я, способа не видя
Из города забрать ее сюда,
Но снизошла Судьба к моей обиде
И случай шлет: сейчас иль никогда!
Над старым дурнем сжальтесь, господа,
Молю вас, порадейте бедолаге,
Что пострадал, радев о вашем благе!
16 Троянцев многих в битве захватя,
Вы можете отдать мне для обмена
Любого, и тогда свое дитя
Я выручить сумею несомненно.
Из многих — одного, молю смиренно,
Мне дайте! Все равно Пергам падет:
Тогда от вас никто уж не уйдет!
Сам Аполлон поведал мне об этом;
К авгуриям я также прибегал,
Гадал по звездам и иным приметам,
Подбрасывал священный астрагал, —
И будь я проклят, ежели солгал!
Уж близок день, когда огонь и пламя
Пожрут и выжгут все, что есть в Пергаме.
Отмщенья жаждут Феб и Посейдон,
Что стены возвели священной Трои,
Еще с тех пор, как царь Лаомедон
За труд не заплатил им. Эти двое
Уж не оставят жителей в покое,
Ответного не причинив им зла:
Они-то город и сожгут дотла!"
Так говорил Калхас, мольбами силясь
Их тронуть; и при этом без конца
Потоки горьких слез из глаз катились
На бороду почтенного жреца.
И вид его разжалобил сердца
