И разум, и перо бессильны тут.
Но скрылась ночь, и день пришел, незваный,
Чтоб разлучить их: вечная напасть!
И побелев, как после тяжкой раны,
Приход его пустились оба клясть:
Ему желали сгинуть и пропасть,
Завистником бранили, подлым вором,
И не было конца их злым укорам.
244 "Сдается мне, — царевич рек в сердцах, —
Что солнечная нынче колесница
Короткий путь сыскала в небесах!
Нарочно, чтоб над нами поглумиться,
Четверку гнал безжалостный возница.
Знай, ни единой жертвы от меня
Он не получит с нынешнего дня!"
245 От сих речей, однако, не поблек
Взошедший день. К разлуке изготовясь,
Влюбленные простились в должный срок,
О новой встрече наперед условясь.
Еще не раз (так говорит нам повесть)
Крессиду вновь обнимет Приамид,
Пока Фортуна к ним благоволит.
246 То были дни блаженства и отрады
Для принца, и, на траты не скупясь,
Он задавал пиры, менял наряды,
В турнирах бился, веселился всласть.
Молва о нем далеко разнеслась,
И лучшие средь знатной молодежи,
Чтоб с ним сдружиться, лезли вон из кожи.
За щедрость и радушье — до небес
Его превозносили, но при этом
Не знал никто причины сих чудес:
Любовь таил он, следуя обетам,
Себя же почитал, по всем приметам,
Судьбы великим баловнем, и сам
Тому дивился, счет утратив дням.
Из всех пригожих дам, что есть на свете,
Распутать ни одна бы не смогла
Ни узелка на той незримой сети,
Какой Троилу сердце оплела
Его Крессида! Столь прочна была,
Как видно, нить и столь тонка работа,
Что навсегда попался он в тенета.
Порой Пандара уводил он в сад
И там ему весьма красноречиво
Расписывал по многу раз подряд
Крессиды совершенства, точно диво
Предивное; то вдруг без перерыва
Пускался петь, в чем также был мастак,
И пел он о любви, примерно так:
Песня Троила.
Царящая на море и на суше,
Владеющая небом и землей,
Связующая дружеские души
И целые народы меж собой, —
Любовь! Закон единовластный твой
Священ для всех влюбленных, чьи союзы
Благословляешь ты, как наши узы.
Сколь дивно то, что времена в году
Чредой размеренной идут по кругу,
И то, в каком согласье и ладу
Живут стихии, чуждые друг другу;
Как Феб выходит озарить округу
С утра, а по ночам встает Луна, —
И движешь ими ты, Любовь, одна!
