Ты видишь, я от горя весь дрожу, —
Прости ж меня, молю, не мучай доле,
Я сроду из твоей не выйду воли!"
— "Кто повинился — должен быть прощен, —
Ответила вдова, вздохнув глубоко, —
Но помни эту ночь!" — "Ах, — молвил он, —
Я не забуду твоего урока!"
— "Однако же и я была жестока:
Тебе я нынче причинила боль,
И ты за то простить меня изволь".
В ответ на это, с возгласом счастливым,
Судьбе своей доверившись, Троил
Внезапным побуждаемый порывом,
Любимую в объятья заключил.
Пандар, зевая из последних сил,
Спать запросился, наказав пред этим
Не падать в обморок и не шуметь им.
Вотще трепещет бедный голубок,
Что ястреба лихого стал добычей...
Настало время, после всех тревог,
Поведать вам, не преступив приличий,
Об их блаженстве: так велит обычай
И автор мой, за коим я вослед
Плетусь, хотите вы того иль нет.
Как лист осины, юная вдовица
(Так летопись об этом говорит)
В испуге начала дрожать и биться,
Едва сомкнул объятья Приамид.
А тот, забыв тоску, и страх, и стыд,
Благодарит богов... Так Провиденье
Нам после мук дарует наслажденье.
"Любовь моя, — не разымая рук,
Промолвил он, — теперь уж из неволи
Ты не уйдешь! Нет ни души вокруг, —
Так покорись и не противься боле!"
На то вдова, безмолвная дотоле,
Вздохнув, ему шепнула лишь одно:
"Ах, милый! Покорилась я давно".
Что тут сказать? Бывает горьким зелье,
Которым исцеляется недуг;
Порою, прежде чем достичь веселья,
Принять немало нужно горьких мук.
Так сталось и с царевичем: не вдруг
Пришла к нему желанная отрада,
Но стойко претерпел он муки ада.
Зато ему и слаще во сто крат
Теперь казался приз, добытый с боем,
И оба упивались без преград
Блаженством, как целительным настоем:
Не лучше ль так, чем врозь терпеть обоим?
Хвала вдове! Да служит сей урок
Для обращенья многих недотрог.
Она, всецело милому доверясь,
Его сама в объятья приняла
И всякий страх отринула как ересь,
И словно жимолость вокруг ствола,
Друг с дружкой так их руки и тела
Переплелись... О, что за пир! Доселе
Такого не знавал он, в самом деле.
Как соловей, что первый свой напев,
Заслыша свист кнута и топот стада,
Вдруг оборвет, — но вскоре, осмелев,
Зальется с новой силой в гуще сада
И за руладой зазвенит рулада, —
Так и вдова, прогнав тревоги прочь,
