Вздохнул Троил. Пандар ему на это:
"Я рад, что ты становишься опять
Самим собой! Послушайся совета:
Отправь-ка к ней письмо, дождись ответа —
Писать-то ведь куда как ты горазд! —
А там уж поглядим, что Бог нам даст.
Коль есть на ней вина, то не посмеет
Крессида о себе подать нам весть,
А коли нет — уж написать сумеет,
А мы с тобой сумеем и прочесть.
Сдается мне, у ней причина есть
Промедлить с возвращеньем; и быть может,
Ее ответ тебя и обнадежит.
С тех пор, как с милой ты своею врозь,
Друг дружке не писали вы покуда.
И может быть, узнавши, что стряслось,
Ты скажешь сам, что это не причуда,
Что было б для обоих вас не худо
Подольше оставаться ей с отцом...
Садись, пиши — и дело тут с концом!"
Вот за перо берется принц в надежде,
Что впрямь из их затеи выйдет прок.
Но долго он вздыхал и думал, прежде
Чем ей печаль свою поведать смог.
Сей труд от первых до последних строк
Для вас я привожу в том самом виде,
В каком и был отослан он Крессиде.
"О цвет нежнейший мой! О госпожа!
Всей жизнью, всей душой и плотью бренной
Одной тебе навек принадлежа,
Как вещество принадлежит вселенной, —
Покорный раб, с мольбою неизменной
К стопам твоим припасть решился я,
Смиренно о пощаде вопия.
С тех пор как ты меня своим уходом,
О госпожа, на муки обрекла,
День для меня оборотился годом
И столь же многократно возросла
Печаль моя; от оного же зла
Дотоль не получу я облегченья,
Доколе станешь длить мои мученья.
Сей скорби не умея превозмочь,
Я тщусь излить, хотя на расстоянье,
Все, что теперь мне душу день и ночь
Терзает: таково мое желанье.
Следы же влаги, коими посланье
Запятнано, сказать тебе должны,
Как плачу я, страдая без вины.
Лишь не сочти, что взор твой осквернится,
Коснувшись этих строк. О, снизойди
К сему посланью, ибо в нем частица
Тоски, гнездящейся в моей груди!
Еще прошу я: строго не суди
Несвязный слог мой, коему причиной
Рассудок, помраченный злой кручиной.
Когда бы горемычному рабу
Роптать на госпожу свою пристало,
Смиренную сменил бы я мольбу
На укоризну горькую: сначала
От греков ты уйти предполагала
В десятый день и в том дала обет;
Два месяца прошло — тебя ж все нет!
Но воля госпожи моей священна.
Я сетовать не смею: долг и честь
Велят мне покоряться неизменно
