Сказав, что для нее весьма полезна
Его поддержка будет и совет;
Она ж ему, во избежанье бед,
Готова доверяться без оглядки —
И снять себя позволила с лошадки.
Схвативши дочь в объятья, старый жрец
Ее лобзал, твердя: "Души отрада!
Дитя мое! Мы вместе наконец!"
Она в ответ, не подымая взгляда,
Промолвила смиренно: "Как я рада".
Но мы, Крессиду поручив отцу,
Вернемся в Трою, к царскому дворцу.
В ужасном гневе юный сын Приама
Домой примчался. Соскочив с коня,
К себе в покои прошагал он прямо,
В отчаянье судьбу свою кляня.
И разбегались челядь и родня,
Спеша убраться с глаз его подале:
Таким Троила прежде не видали.
Вот наконец остался он один
И волю дал безумствам исступленным:
Смерть призывал злосчастный царский сын
И проклинал Венеру с Купидоном,
Цереру, Зевса, Вакха с Аполлоном,
А следом и себя, и всех людей —
За исключеньем госпожи своей!
В постель он лег, однако сном утешным
Никак не мог забыться, и точь-в-точь
Преступный Иксион в аду кромешном,
Он в муках проворочался всю ночь.
Когда же вовсе сделалось невмочь,
В слезах нашел бедняга облегченье
И так он изъяснял свои мученья:
"О, где она? Где госпожа моя?
Где ясный взор, где ласковые руки,
Грудь белоснежная и все, что я
Еще вчера лишь ночью, до разлуки,
Мог зреть и осязать? О, что за муки
Терплю, один на ложе, хоть кричи —
Или подушку обнимай в ночи!
Увы! Как мог ее не удержать я?
Когда теперь ее увижу вновь?
Уж лучше бы мне сгинуть! О проклятье!
Крессида, жизнь моя! моя любовь!
Навек я твой — и дух, и плоть, и кровь.
Палач мой нежный, стражду я жестоко —
Ужели дашь мне умереть до срока?
Звезда моя! Мой путеводный свет!
Где ты теперь? Кому сияешь ныне?
И кто, когда Троила рядом нет,
Тебе с почтеньем внемлет, как богине?
Кем будешь ты утешена в кручине?
Увы, никем! Я по себе сужу:
Такие муки ждут и госпожу.
Как я разлуку вытерпеть сумею?
Дня не прошло, а я уж изнемог!
А милой каково? Что станет с нею,
С бедняжкою, в десятидневный срок?
Сойдет румянец юный с нежных щек,
И от тоски поблекнув, к возвращенью
Она иссохшей сделается тенью!"
Когда меж слез и стонов царский сын
Вдруг забывался краткою дремотой, —
То грезилось ему, что он один
В пустынном, жутком месте ждет чего-то
