Приамова: иначе бы Троил,
Уж верно, госпожу свою отбил.
Когда настал черед в седло садиться
Крессиде — испустила тяжкий вздох
И тихим шагом, нехотя, вдовица
Коня пустила... Хоть и не врасплох
Застал ее отъезд — но, видит Бог,
Бедняжка в муках с милым расставалась:
Душа у ней на части разрывалась!
От госпожи держась невдалеке,
Как будто в знак учтивости, со свитой
И соколом любимым на руке
Скакал царевич, грусти полон скрытой,
Чтоб ей хоть часть пути служить защитой.
И до конца он ехать был бы рад —
Но долг велит поворотить назад.
Навстречу им от греческой заставы,
Приветствуемый всеми, в должный срок
Подъехал Антенор, живой и здравый.
Троил, хотя и был уж недалек
От слез — себя, однако, превозмог:
Прибывшего облобызав сначала,
Он радость изъявил как подобало.
Минуту улучив, затем Троил,
К коню вдовы коня приблизив боком,
Взор на нее молящий устремил,
Ее руки коснулся ненароком
(Тут слезы полились у ней потоком)
И прошептал: "Условленного дня
Не пропусти — иль ты убьешь меня!"
И, бледный весь, коня он прочь направил,
Ни на кого не глянув. Диомед,
Напротив, без вниманья не оставил
Такую неучтивость. Сих примет
Он был знаток и, поглядевши вслед
Троилу, ускакавшему с отрядом,
Поехал не спеша с Крессидой рядом.
Ведя ее лошадку в поводу,
Так размышлял сей воин, сын Тидея:
"Глупец я буду, коль не заведу
С ней разговор! Дорогу веселее
В беседе коротать; а коль затея
Удастся — что ж! и мы не хуже всех.
За труд вознаградить себя не грех.
Но о любви заговорить с ней прямо
Остерегусь: ведь ежели верна
Моя догадка и сынок Приама
Запал ей в сердце, — ясно, что она
Забыть его так скоро не должна
И надобно тут действовать иначе, —
Нередко путь кружной ведет к удаче".
И вот, желая спутницу развлечь,
Он с ней беседует, и в разговоре
Сперва о пустяках заводит речь,
О том, о сем, — и спрашивает вскоре:
Зачем она грустна? Нельзя ли в горе
Ей как-нибудь помочь? Любой приказ
Он будет рад исполнить сей же час!
Сказавши так, он ей поклялся дале,
Что все преграды одолеть готов
И все свершить, чтоб только от печали
Ее избавить. Не жалея слов,
Вдову он ободрял: в конце концов,
У них ничуть не хуже, чем в Пергаме,
Служить умеют благородной даме.
