Джайлс Кристиан – Бог возмездия (страница 77)
– Ну, сворачивай, упрямый козел, – прошипел Улаф.
Если старый Солмунд сейчас не отвернет в сторону, первый корабль ярла Рандвера поравняется с ним. И тогда враг поймет, что на борту корабля с высокими бортами находятся только два человека. Они придумали много хитроумных уловок, но двум морякам очень сложно управлять таким кораблем, как «Морская свинья», не говоря уже о том, чтобы развернуть его по ветру. С высоты скал Сигурд видел, как Солмунд бежит от руля к носу, и надеялся, что расстояние не окажется слишком большим, а вражеские драккары достаточно низко сидят в воде, и тэны ярла не увидят, что рулевой кнорра мечется по палубе, как локоть прачки.
И еще Руна. Она находилась на носу маленькой лодки, и ее золотые волосы сияли сквозь слабый дождь, яркие, точно пламя на фоне серого фьорда, и сердце Сигурда забилось, словно молот о наковальню, как только он ее увидел. В животе у него зашевелился клубок шипящих змей, и, как на рынке рабов, ему отчаянно захотелось что-нибудь ей крикнуть, дать знать, что он здесь.
– О, он поворачивает. И очень вовремя, – сказал Улаф, заставив Сигурда перевести взгляд от Руны к «Морской свинье» как раз в тот момент, когда появилась ее рея и корабль почти остановился.
Но Солмунд и Хагал действовали отчаянно быстро, натягивая и завязывая веревки, вдвоем выполняя работу пяти человек. Однако передовой корабль ярла Рандвера, полный воинов с копьями, находился менее чем в трех полетах стрелы от «Морской свиньи», и Сигурд уже слышал боевые крики воинов, сливавшиеся с воплями чаек и шумом моря.
И тут парус «Морской свиньи» затрещал, поймав ветер.
– Риск был огромным, – сказал Улаф, когда корабль с круглым корпусом прыгнул вперед и устремился на запад через повисшую над морем завесу дождя. – Если кто-то и мог от них ускользнуть, так это Солмунд.
– Он сделал то, что от него требовалось, – сказал Сигурд, который гордился старым кормчим. – Они оба.
Ярл Рандвер, полагая, что скальд предал Сигурда, широко раскинул свою паутину, и Солмунд исполнил роль мухи, которая в нее угодила. Теперь около сотни воинов Рандвера уплывали от дома своего ярла и от него самого, если только он не находился на борту галеры, возглавлявшей погоню.
Сигурд и Улаф отползли от края утеса и встали, повернувшись спиной к морю и лицом к воинам, которых с Сигурдом связала клятва верности. Они походили на богов войны в своих бриньях – наконечники копий блестели, руки сжимали щиты, лица некоторых наполовину скрыты шлемами.
– Давайте вспомним о чести и наших отцов и предков, от начала времен, – сказал Сигурд, глядя в глаза своих воинов, чтобы напомнить им о клятве. – Мы положим начало новой песни для скальдов. Мы убьем подлого ярла, покроем себя славой и станем богатыми.
На лицах воинов появился волчий оскал, и они застучали бы копьями по щитам, вот только сейчас не было никакого смысла предупреждать врагов о грозившей им опасности.
– Нанесем им быстрый и сокрушительный удар, – сказал Улаф, затягивая на подбородке ремешки шлема. – Я думаю о Торе, который швыряет свой молот в пердящего великана.
Свейну понравились его слова; он ухмыльнулся и добавил:
– Мы – молот бога грома.
Хаук и его воины стояли гордо, как в свои лучшие годы, – длинные седые волосы заплетены в косы, бороды украшены серебряными кольцами. Флоки же являл собой полную противоположность им – темноволосый, с туго натянутой кожей, еще только входящий в пору мужской силы. Его темные глаза сверкали, как у хищника, жаждущего убийства. Свейн и Брам Медведь походили на воинов из легенд или героев, которых ярлы ставят на носы своих кораблей, а скальды делают главными героями саг. Вальгерда была бледной, красивой и смертоносной; ее светлые волосы, заплетенные в косы, обрамляли лицо, как у Сигурда, чтобы не мешали, когда начнется танец клинков.
Сигурд хотел сказать ей, чтобы она была осторожной и, если получится, держалась подальше от гущи схватки. Но он понимал, что с тем же успехом можно просить лисицу усидеть на месте в курятнике, поэтому промолчал.
Они были готовы к схватке, и юноша видел в их глазах, что пора начинать. Они хотели показать себя Сигурду, и это его ошеломило, но он решил, что сейчас не станет думать о посторонних вещах.
– Тот, кто падет сегодня, будет пить мед асов с моим отцом, – сказал он.
– Пусть оставят немного и для нас, – сказал Бьярни, не обращаясь ни к кому конкретно.
Его брат поднял копье, чтобы привлечь к себе внимание остальных.
– И если вы увидите нашего отца Бьярки… – Он замолчал и нахмурился. – Вы его сразу узнаете, потому что у него будет лицо человека, сброшенного со скалы…
Бьярни хмуро посмотрел на него и кивнул.
– …расскажите ему, что мы отомстим за него, как положено хорошим сыновьям, – продолжал Бьорн.
Сигурд повернулся к Улафу, и они соединили древки копий.
– Давай пойдем и спасем Руну, дядя, и расплатимся с ярлом по всем долгам.
Улаф кивнул. Все слова были сказаны. Сигурд поудобнее перехватил щит и копье и легко побежал между валунами на склоне холма, по тропинке, поднимавшейся к вершине.
В сторону дома ярла Рандвера.
Глава 19
Многие из них задыхались, когда они добежали до заросшего березами противоположного склона холма, на котором, подобный гнезду гигантского орла, стоял дом ярла Рандвера.
– Клянусь задницей Одина, все это железо добавляет десять лет жизни, – сказал Брам, когда Сигурд присоединился к нему на гребне холма. – Я видел, как вода бежит в гору быстрее.
Сигурд нашел бы достойный ответ, если б у него хватило дыхания. Он лишь поднял руку с копьем, чтобы тыльной стороной ладони стереть заливавший глаза пот. Кроме того, Брам сказал так из-за того, что только он и Кетиль Картр не имели бриньи, а Медведь принадлежал к той категории людей, которые обязательно дадут понять, что это их сознательный выбор, и ничего другого.
– Я берег силы, – сказал Сигурд, когда Флоки подошел к нему слева, и у него возникло ощущение, что он будет оставаться рядом до самого конца. – Ты кого-нибудь видел? – спросил он у Брама.
Воздух был пропитан древесным дымом, выходившим из дыры над очагом в соломенной крыше располагавшегося под ними дома.
Медведь покачал головой.
– Похоже, все, кто имеет хоть какое-то значение, спустились к пристани и ждут жениха и невесту.
– Они уже должны были добраться до берега, – сказал Сигурд, вспомнив, как сын Рандвера Амлет изо всех сил греб против течения.
– Да, – вмешался Улаф, который все еще тяжело дышал, и сплюнул на мокрую от дождя траву. – И если мы хотим все сделать, как ты задумал, нам следует поспешить. Они вернутся, чтобы намочить свои бороды в меду Рандвера, – сказал он, кивком показав на тропинку, ведущую от южной стороны дома к вершине холма над морем.
– Флоки и Вальгерда, со мной. И ты, Аслак, – сказал Сигурд, поручив Улафу остаться и ждать сигнала.
Пригнувшись к земле, они вчетвером стали спускаться по склону между валунами и пнями огромных деревьев, направляясь к западной стороне длинного дома.
Сигурд выглянул из-за угла. Все было спокойно. Его спутники двинулись за ним, так сильно прижимаясь к стене, что их плащи временами цеплялись за дерево, и Сигурд ощущал запах смолы.
Он остановился у южного угла, выглянул и мысленно выругался. Там, по обе стороны от входа, стояли два вооруженных копьями воина.
Сигурд повернулся к Флоки и жестом показал, чтобы тот обошел дом и ждал сигнала. Флоки кивнул и побежал обратно вдоль стены, наклонившись вперед, точно волк, взявший след. Сигурд посмотрел в сторону тропы, ведущей к вершине холма, и затаил дыхание, чтобы не пропустить голоса или шум приближающихся шагов. Он знал, что рискует и люди Рандвера могут появиться в любой момент. Если они увидят его воинов, то могут вернуться к кораблям и увести с собой Руну. Вот почему он так хотел устроить Рандверу ловушку, отплатив ярлу той же монетой.
Когда Сигурд решил, что Флоки уже занял свое место с противоположной стороны – увидеть его сын ярла не мог, – он сделал четыре глубоких вдоха и побежал.
Воин повернулся, и его глаза широко раскрылись от удивления, когда копье Сигурда вошло ему в живот и появилось со стороны спины. Копье Вальгерды перебило его горло прежде, чем он успел закричать. Сигурд увидел, что Флоки проделал все гораздо чище, пробив коротким топором череп второго воина. Тот мгновенно рухнул на землю. Затем они оказались внутри и немного подождали, когда глаза привыкнут к царящему там сумраку. Дюжина рабов застыла на месте с кувшинами в руках, словно их обратил в камень могучий сейд.
– Держите рот на замке, и вы не умрете, – сказал им Сигурд, а Вальгерда отвела рабов к задней части зала, которую отделяла толстая занавеска из шерсти, раньше служившая парусом.
Сигурд повернулся к Аслаку и попросил его привести остальных.
– И посмотри, что можно сделать с беспорядком, который мы учинили у входа, – добавил он, потому что они с Вальгердой не слишком чисто поработали копьями, и на залитой дождем земле осталась кровь.
Вальгерда и Флоки раскашлялись, а Сигурд пытался сглотнуть застрявший во рту ком, одновременно оглядывая медовый зал их врага. Стены покрывали шкуры и кожи, на скамьях, стоявших у стен, лежали меха.