Джайлс Кристиан – Бог возмездия (страница 76)

– Время пришло, Амлет, – позвал один из воинов с влажной скалы, покрытой моллюсками и скользкими рыжими водорослями; он сидел на корточках, удерживая лодку, которая слегка покачивалась на волнах спокойного моря.

Амлет, кивнув, протянул Руне руку, чтобы вместе с ней спуститься к лодке, но она покачала головой, и он пошел вниз один. Девушка не шевелилась, глядя вверх, на темные тучи, позволяя дождю нежно омыть ее лицо. Не о таком дне свадьбы она говорила со своей матерью. Как дочь ярла, Руна всегда знала, что должна нести мир, но даже ее отец, всегда искавший сильных союзов, обещал ей, что она не выйдет замуж за человека, которого не сможет полюбить.

Руна стиснула зубы, когда на нее накатили воспоминания о родителях. Их слова имели веса не больше, чем влажный воздух. Они оставили ее одну. Ее бросили все. Все, за исключением Сигурда.

– Пойдем, Руна, – позвал Амлет, и в его голосе послышалось напряжение.

Он был также охвачен беспокойством. Отец использовал его в качестве наживки, а в награду он должен получить невесту, и сейчас его глаза, точно буревестник над волнами, метались из стороны в сторону в поисках шума, скрытого шелестом дождя.

– Мой брат убьет тебя, Амлет, – сказала Руна, которой хотелось повернуть рукоять кинжала страха в его ране. Пусть он думает, что все еще не закончилось.

Амлет посмотрел мимо нее в сторону скал и деревьев пустынного острова, как будто ждал, что там в любой момент появится Сигурд, словно последний из сыновей ярла Харальда незаметно поставил свой корабль по другую сторону острова и придет, чтобы с ним покончить.

– Сигурд находится под покровительством Одина, – продолжала Руна. – Твой отец совершил ошибку, сделав его своим врагом. Он придет, и ничто его не остановит.

Она смотрела, как Амлет сжимает в руке серебряный мьёльнир, маленький молот, блеснувший между большим и указательным пальцами. Может быть, он не осмелится забраться вместе с ней в лодку и поплыть на веслах к берегу, где их поджидали двести гостей, чьи рты наполнялись слюной, когда они думали о яствах, что приготовил для них хозяин.

– Я возьму тебя на руки и отнесу в лодку, если ты не спустишься прямо сейчас, – сказал он, сверкнув белыми зубами, что напомнило о его отце ярле и брате Храни.

Последний сейчас ждал на драккаре «Всадник войны» появления Сигурда из-за одного из островов, и по спине Руны пробежала дрожь, потому что Храни был убийцей, и ненависть окутывала его, словно плащ.

– Пойдем, – сказал Амлет, – и покончим с этим.

Он поднялся обратно на скалу, взял Руну за руку и потащил к лодке.

– Ветер и течение понесут тебя туда, – сказал воин, который держал лодку, кивком показав на юго-запад. – Так что тебе нужно грести к наусту. – Он махнул рукой в сторону навеса для лодок, расположенному у кромки воды, на расстоянии полета стрелы от пристани ярла Рандвера.

Амлет кивнул в ответ.

– Я буду счастлив перебраться на другую сторону, Торгест, – сказал он.

Тот усмехнулся.

– Сегодня предстоит пир, который потрясет медовый зал твоего отца.

Амлет затолкнул Руну в лодку, она споткнулась о скамью для гребца и упала на банку, расположенную на носу. Амлет сел на скамью спиной к ней, взял весла и вставил их в уключины. Воин, удерживавший лодку за корму, сильно толкнул ее вперед, и Амлет, напрягая широкие плечи, начал грести. Над их головами, в сером, затянутом тучами небе с пронзительными воплями носились чайки. Гортанный крик заставил Руну посмотреть на большого черного, точно тень, баклана, летевшего на восток над самой водой. Она подняла над головой кожаный ремешок с серебряной фигуркой Фрейи, так сильно сжав кулак, что отнять ее могла бы только смерть, и воззвала к богине.

Но если большинство женщин обращаются к Фрейе, чтобы та помогла им зачать ребенка, потому что одно из имен богини Гефна, что означает Дарительница, Руна сейчас воззвала к ее темной стороне. Потому что Фрейю называли еще и Скьяльф, Потрясательница. Она была богиней сражений, и Руна попросила ее участвовать в схватке на стороне брата. Но если боги оставят их сейчас, как оставили отца, мать и братьев, Руна выбросится за борт и утонет в холодной воде. Пусть ее заполучит Ран, мать волн. Лучше так, чем жить среди этих мужчин, в мехах и драгоценностях дочери ярла, но с честью рабыни.

Амлет бросил взгляд через плечо и прорычал ругательство. Торгест верно предупредил его о течении. Маленькую лодку влекло в Сандсундет, но Руна знала, что Амлет направлялся совсем не туда. Если Сигурд и появится, то именно с того направления, из-за одного из островов или утеса, или мыса, которые выдавались в море со стороны неровной береговой линии.

– Боги не хотят нашей свадьбы, – сказала Руна. – Один приказал Ньёрду помешать нам добраться до берега. Ты не можешь отрицать, что мы едва сдвинулись с места, несмотря на твою силу.

– Придержи язык, девчонка, – бросил Амлет через плечо, изо всех сил налегая на весла.

– Греби сильнее, Амлет! – крикнул с берега Торгест – совет, в котором Амлет нуждался, как мертвец в припарках.

Он уже задыхался от усилий, но лодка, наконец, начала двигаться в нужном направлении, и Амлету приходилось сильнее налегать на левое весло, чтобы справиться с течением.

По северной части неба прокатился раскат грома, но Руна решила промолчать – ведь Амлет и сам все слышал, и из-за страха, который в нем сидел, мог принять это за плохое предзнаменование. Она посмотрела в сторону берега, поплотнее закуталась в плащ и прикрыла им ноги, чтобы защититься от брызг. И, вопреки всему, с горечью улыбнулась тому, что беспокоится, чтобы не промокнуть и сохранить тепло, хотя приняла решение закончить свою жизнь в ледяной воде. В следующее мгновение она тихонько ахнула, и Амлет пробормотал короткую молитву, обращенную к богам. Руна почувствовала, как ее желудок опускается вниз, точно тонущий в море камень. Казалось, горло сжала холодная рука, не давая вздохнуть, волосы на затылке зашевелились, а внутренности превратились в воду.

Потому что Сигурд приближался.

Ей хотелось встать и помахать ему рукой. Предупредить брата, что Хагал предал его ярлу Рандверу, и что они вот-вот набросятся на него, точно охотничьи псы на одинокого волка. Однако Сигурд уже знал это, потому что «Всадник войны» и три других корабля успели отойти от причала и обходили большой остров, удаляясь от материка.

Она видела стоявшего на носу Храни – узнала его по красивому серебристому шлему, сиявшему в сером тусклом свете дождливого дня. Все четыре корабля шли под попутным ветром, их паруса надулись, борта прикрывали раскрашенные щиты.

– Возвращайся назад, Сигурд, – прошептала Руна, умоляя брата спастись, любовь к нему переполнила ее, и из глаз потекли слезы. – Возвращайся…

– Должно быть, он ищет смерть, – сказал Амлет, продолжавший отчаянно грести и не сводивший глаз с лебединой груди кнорра.

– Пожалуйста, Сигурд, живи, – сказала Руна, но слова утонули в накативших на нее волнах страха и печали.

Она стояла на коленях, одной рукой вцепившись в борт, другой сжимая амулет, и смотрела на корабль брата, словно могла заставить его повернуть обратно. И кнорр начал разворот, но только для того, чтобы его парус еще вернее поймал ветер, и устремился к ним. Тут, наконец, охваченная ужасом Руна поняла, что корабли ярла Рандвера намерены уничтожать, а ее брат отказывается сдаться и спасти собственную жизнь.

С каждым гребком Амлет отклонялся назад и оказывался так близко от Руны, что она чувствовала запах пота и меда, а еще можжевельника и ромашки, которыми он мыл волосы.

– Ни один мужчина не скажет, что твоему брату недостает мужества, – кряхтя от напряжения, проговорил Амлет.

Они уже находились на середине канала, «Всадник войны» и три других корабля прошли перед носом их лодки. Руна сумела разглядеть палубы, на которых стояли воины с копьями, и вдруг вспомнила, как ее отец и братья собирались на сражение с конунгом Гормом в проливе Кармсунд. И почти сразу ее охватило новое чувство – гордость. Сигурд видел приближавшегося врага и знал, что это ловушка. Однако не повернул назад, потому что был сыном своего отца. Теперь Руна знала, что сегодня вечером он будет пить мед вместе с отцом и братьями в чертогах Одина, и она должна сделать так, чтобы он рассказал им о ее храбрости. И что ее честь столь же важна для их семьи.

Она выпустила амулет Фрейи и вскочила на ноги, балансируя на носу маленькой лодочки, которую раскачивали волны. Потом поставила ногу на борт, бросила последний взгляд на кнорр с лебединой грудью, надеясь, что брат ее видит.

И прыгнула.

– Поворачивай, будь прокляты твои старые кости, поворачивай! – прорычал Улаф.

Они с Сигурдом лежали среди скал, о которые разбивались волны, на западном берегу мыса, и смотрели на происходящее. Остальные прятались за их спинами. К востоку, за холмами и лесом, находилась возвышенность, где стоял дом ярла Рандвера. Они не видели его с того места, где высадились на берег; им пришлось крепко налечь на весла, чтобы «Морской еж» оказался в маленькой безопасной бухте, и они лишь различали дым, поднимавшийся над очагом и висевший коричневым пятном на фоне серого неба. Но чтобы попасть туда, им потребуется столько же времени, чтобы наточить хороший нож, сказал Кетиль Картр. Или выпить пару рогов меда, добавил Свейн.