Джайлс Кристиан – Бог возмездия (страница 79)

Противник попытался нанести удар головой Сигурду в лицо, но тот поднял руки и вдавил большие пальцы в глазницы врага. В этот момент по залу прокатился грохот. В следующее мгновение Плоский Нос отлетел в сторону, и Сигурд успел заметить оскалившегося Свейна и его бешеные глаза. Великан поднял Плоский Нос, точно бочку, взревел и швырнул его в стену. Сигурд откатился в сторону и увидел, как Флоки рассек чье-то лицо на две половины, а Убба щитом отбросил назад Веревочную Бороду. Люди Рандвера падали под натиском Волков Сигурда, словно высокий ячмень под косой, и их предсмертные крики были подобны воплям из ада.

– Руна! – крикнул Сигурд, с трудом поднимаясь на ноги и смаргивая кровь, заливавшую правый глаз.

Улаф дрался со Скартом, но им не хватало места для мечей в толпе, в которой воины Рандвера пытались оказывать сопротивление, а женщины искали путь к спасению, заползая под столы, точно объятые ужасом животные, и летела во все стороны еда.

– Руна, ты где? – позвал Сигурд, поднял копье и, запрыгнув на трон Рандвера, попытался понять, что происходит в чудовищном хаосе.

Он увидел, как Агнар Охотник рассек горло врагу своими длинными ножами, а Вальгерда проткнула копьем крупного мужчину с черной бородой. Затем Сигурд заметил, что Руну тащат к дверям. Она отчаянно сопротивлялась, и мужчина, державший ее, не знал, как поступить, – не мог же он схватить невесту сына ярла за золотые волосы. Сигурд поднял копье, чтобы сделать бросок, но решил не рисковать.

– Другая дверь, Сигурд! – сказал Свейн, сжимавший топор с длинной рукоятью, по лезвию которого текла кровь.

Сигурд кивнул, и они вместе побежали к задней части зала, где за старым парусом все еще прятались рабы, чьи глаза наполнились слезами, а тела дрожали, как у овец, которых ведут на бойню. Сигурд поднял железную задвижку, они выскочили на дождь и помчались вдоль дома.

– Руна! – позвал Сигурд, и девушка вырвалась из рук воина, как только увидела брата.

Казалось, противник выпустил ее из рук с облегчением – теперь он мог повернуться лицом к врагу и заняться мужской работой. Руна подбежала к Сигурду и прижалась к его груди, а он обнял сестру, спрятав лицо в ее сладко пахнущих волосах. Воин Рандвера решил не отступать. Свейн дважды опустил боевой топор – его лезвие с большой высоты обрушилось на голову воина и рассекло его от макушки до паха – только после этого окровавленное лезвие соскользнуло с кости и ушло в сторону.

Женщины бежали вверх по склону холма или вниз, к морю, из дома; потоками, словно кровь из раны, выливались воины Рандвера – они пытались подбадривать друг друга, дать отпор надвигавшейся на них и ощетинившейся сталью стене. Наконец появился Рандвер, но вокруг него сомкнулась группа храбрых тэнов, в том числе Скарт, и на мгновение кровь застыла в жилах Сигурда. Но почти сразу он увидел выскочившего из дома Улафа – оскаленные зубы, с меча стекает кровь.

– Оставайся позади, Руна, – рявкнул Сигурд и метнул копье в Рандвера, но в самый последний момент Скарт успел взмахнуть мечом и отбить смертоносное лезвие в сторону.

На глазах у Сигурда его Волки выбегали из дома и набрасывались на остатки хирда Рандвера. Он увидел, как помчался вперед Торвинг, за спиной которого развевались белые косы, и вонзил копье в мягкую плоть под поднятую с мечом руку, а в это время Брам отсек вражескому воину ногу и повернулся к Веревочной Бороде, обрушившему на него свой меч. Медведь отбил удар щитом, развернул его и направил край в лицо противника, заставив Веревочную Бороду сделать два шага назад. Еще через мгновение Брам оттолкнул плечом Бьярни и Грундара и рубанул по черепу Веревочной Бороды – во все стороны брызнула кровь, полетели осколки костей и серый мозг.

– Рандвер! – взревел Сигурд, выхватил Серп Тролля из ножен и обвиняюще направил клинок на ярла, который отчаянно сражался с Хауком, так что во все стороны летели осколки щита седобородого воина. – Рандвер, алчная дырка от задницы! Боги оставили тебя!

У сражающегося за свою жизнь ярла не оставалось времени, чтобы отвечать на оскорбления, – еще один из его воинов упал под топором Бьярни, а Флоки нырнул под отчаянным взмахом меча Амлета и рассек ему плечо до кости. Тот пронзительно закричал. Скарт прыгнул к Флоки и отбросил его на Карстена и Бодвара.

Сигурду не хотелось оставлять Руну, но им уже овладела ярость битвы, требовавшая вонзить клинок в горячую плоть врага.

– Оставайся с Руной, Свейн, – сказал он, и могучий воин мрачно кивнул, но тут Вальгерда выкрикнула имя Сигурда, метнула копье над группой сражавшихся воинов, и юноша увидел, что со стороны моря на вершине холма появились новые воины.

– Клянусь задницей Тора! Похоже, нам предстоит серьезная схватка, – сказал Свейн и шагнул вперед, подняв над головой топор.

– Скьялдборг! – взревел Улаф, но Сигурд продолжал искать встречи с Рандвером.

Теперь ярла окружало лишь четверо окровавленных и упавших духом воинов, в том числе Скарт с Амлетом, и Сигурд понимал, что если он сумеет убить Рандвера, сражение может закончиться.

– Скьялдборг, Сигурд, будь прокляты твои глаза! Сюда! Немедленно! – кричал Улаф.

Юноша мрачно выругался – ведь он был так близок к мщению, а теперь ему снова придется ждать подходящего момента. Он крикнул Руне, чтобы она оставалась среди его людей, и они со Свейном присоединились к стене щитов, чтобы встретить новую угрозу. Должно быть, вернулась команда одного из кораблей ярла, чтобы занять место рядом с уцелевшими воинами Рандвера и дать отпор Волкам Сигурда.

У воинов подкрепления были щиты и копья, у некоторых имелись кольчуги, так что весы слегка уравновесились – во всяком случае, с точки зрения численности. Улаф прекрасно понимал это, и потому приказал своим воинам двигаться вперед и вступить в схватку с отступившими людьми ярла.

– Они продолжают прибывать, эти шлюхины дети, – прорычал Убба и не ошибся – все новые и новые воины появлялись на вершине холма и яростно бросались вперед, увидев, что враг атакует их господина.

– Я рад, – сказал Брам, толстый киртиль которого стал скользким от крови. – До сих пор было слишком просто.

Он начал стучать рукоятью меча по щиту; остальные тут же присоединились к нему, поймав нужный ритм. Они шаг за шагом наступали на врага, и ярл Рандвер принялся отдавать приказы, пытаясь построить некое подобие скьялдборга. Рана на левом плече Амлета продолжала кровоточить, лицо его стало пепельно-бледным, но он оставался рядом с отцом, надеясь спасти положение.

В следующее мгновение «стены щитов» пришли в соприкосновение, раздались глухие удары дерева о дерево, зазвенела сталь, и Сигурд обнаружил, что сражается с сильным бородатым воином, одетым в кольчугу. Он взмахнул Серпом Тролля, повернув кисть так, чтобы клинок достал спину врага, но кольчуга и кожа под ней остановили его атаку, и Сигурд быстро отдернул руку, пока ее никто не отсек.

– Тебе нужно лучше стараться, мальчишка, – прорычал воин, ударяя своим щитом по щиту Сигурда так, что ему пришлось отставить одну ногу назад и напрячь все силы, чтобы сохранить равновесие.

Воины с обеих сторон пытались наносить удары копьями и мечами поверх щитов и между ними, стараясь поразить лица или незащищенные плечи.

За стеной Сигурда из железа и плоти двигались, словно волки в загоне для овец, Асгот и Вальгерда, пробивали черепа, вспарывали животы и пронзали бедра. Но постепенно стало сказываться преимущество врага в численности, и скьялдборг Сигурда прекратил наступление; все новые и новые воины Рандвера присоединялись к сражению, и теперь его стена насчитывала два ряда.

Сигурд отвел руку назад, вонзил в землю Серп Тролля и вытащил из ножен скрамасакс.

– Вальгерда! – крикнул он.

Валькирия, стоявшая у него за спиной, поняла, что он собирается сделать, и нанесла удар копьем поверх щита Сигурда, направив его в противника, который наступал на него. Сигурд услышал, как лезвие копья задело шлем, и воин немного поднял щит, а юноше ничего другого и не требовалось. Продолжая давить на вражеский щит, он неожиданно опустился на одно колено, вложил все силы руки и правого плеча в удар скрамасаксом снизу вверх и почувствовал, что острие пробило железные кольца, кожу и плоть.

– О́дин! – выкрикнул Сигурд, вырывая скрамасакс из раны и чувствуя, как руку заливает горячая кровь.

Потом он выпрямился и попытался сделать шаг вперед, но его нога скользнула по выпавшим на землю кишкам врага, и он с трудом сохранил равновесие.

– Убивайте их! – взревел Улаф. – Освежуйте вонючих трусливых сынов шлюх!

Скрежет и звон клинков оглушал, во все стороны летели брызги крови, слюна и яростная брань. Мужчины кричали от боли, истекали кровью и умирали, наполняя воздух вонью опорожняемых кишечников. Сигурд успел заметить, как падает сраженный Торвинг, шею которого пронзило копье. Люди Осойро, сражавшиеся рядом с ним, закричали, вдохновляя друг друга на месть за своего павшего товарища. Но они начали уставать.

Скарт кричал, призывая Улафа вступить в схватку, и Сигурд знал, что больше всего на свете Улаф хочет сразиться с первым бойцом Рандвера, но ради этого не станет оставлять брешь в стене.

– Сразись со мной, Улаф! – взревел Скарт, продолжая наносить тяжелые удары по щиту Гендила с такой силой, что во все стороны летели осколки дерева. – Выйди против меня, трусливое ничтожество. Ты, жалкая падаль, пища воронов!