Джайлс Кристиан – Бог возмездия (страница 81)

Они неуклонно продвигались вперед сквозь скьялдборг Рандвера, точно заклепки через древесину ели, и вражеские воины умирали под их клинками. Однако свинфилкья не может справиться с врагом, который взял ее в кольцо. Воины Рандвера со всех сторон наносили удары копьями, и после десяти биений сердца клин исчез – осталась лишь группа воинов, дерущихся за свою жизнь с противником, который превосходил их числом более чем в два раза.

Сигурд оказался в самом центре схватки; его хирд собрался вокруг него, их окровавленные тела оказались между ним и врагом, и мгновение юноша стоял, окруженный оглушительным хаосом. Он видел, как Убба разбил врагу лицо навершием щита и быстрым выпадом меча добил его. Рядом с ним Бьярни уклонился от смертельного удара мечом, вонзил клинок во внутреннюю часть вражеского бедра, и отчаянный крик раненого на миг перекрыл грохот сражения. Сигурд повернулся и увидел, что Агнар Охотник и Кетиль Картр дерутся спина к спине. Агнар принял удар меча на скрещенные длинные ножи, отвел лезвие в сторону и в следующее мгновение рассек лицо врага. Кетиль получил три раны – самую серьезную в плечо: похоже, пропустил удар топора, – однако продолжал сражаться, точно герой древней саги, с ревом вызывая все новых и новых врагов на поединок.

Старые воины, которые когда-то сражались за ярла Хакона Поджигателя, снова стояли плечом к плечу, и сейчас только многолетний опыт позволял им оставаться в живых. Хаук с суровым лицом застыл между Бодваром и Грундаром, последними из их старого хирда, воинами давно ушедшего века.

– Нам нужно бежать, Сигурд! – крикнул Улаф, и тот обернулся, инстинктивно отыскивая взглядом Рандвера, пытаясь увидеть ярла в хаосе схватки. – Он уже в безопасности, – сказал он, понимавший, что на уме у Сигурда. – Его сын получил ранение, и Рандвер унес его с поля боя. Сейчас нам до него не добраться, Сигурд, и мы никогда не покончим с конунгом, сыном шлюхи, если умрем здесь.

– К морю! – взревел Сигурд, и его Волки нанесли врагу еще один сокрушительный удар, чтобы у них появились шансы на спасение.

Теперь, когда Рандвер больше не находился в гуще сражения, его воины не знали, что делать, и хирду Сигурда снова удалось, собравшись вместе, сомкнуть щиты перед понесшим серьезные потери врагом, который был рад возможности перевести дух. Продолжая наблюдать за людьми ярла, отряд Сигурда отступал к тому месту, которое они занимали у края утеса, за исключением Хаука и двух его спутников, они остановились и сомкнули потрепанные, забрызганные кровью щиты. Люди выглядели изнуренными, но продолжали высоко держать головы и постарались выпрямить спины.

– Сюда, Хаук! – рявкнул Сигурд.

– Нет, парень! – крикнул Хаук через плечо. – Мы никогда не бежим. Не отступаем ни перед каким врагом. И не сделаем этого сегодня.

– Но мы сможем прорваться! – сказал Сигурд.

– Вот и попытайся, парень, – ответил старик. – Я надеюсь, ты вернешься сюда и закончишь то, что мы начали. – Он ударил рукоятью меча об остатки разбитого щита. – Люди Осойро! – крикнул он голосом хриплым и трескучим, точно старая кожа. – Сегодня мы станем пить мед с нашими братьями в Вальхалле. – Грундар и Бодвар ударили по своим щитам и принялись проклинать наступающего врага. Последний гордый вызов перед лицом смерти, заставивший отряд Сигурда ударить копьями по своим щитам – многие из них были не прочь остаться с Хауком и достойно встретить врага. – А теперь уходите! – крикнул Хаук через плечо. – Мы будем ждать тебя в сияющих чертогах, Сигурд Харальдарсон!

Юноша тряхнул головой, но сильная рука сжала его плечо.

– Лучше закончить свои дни так, чем получить удар копьем в спину, – сказал Улаф, кивая в сторону скромной «стены щитов» Хаука.

Сигурд знал, что он прав, Хаук и его соратники не могли бежать так быстро, как требовалось. И все же мысль о том, что они оставят их умирать, была для Сигурда подобна удару клинка в грудь. Между тем Скарт призывал воинов ярла покончить с людьми Осойро.

Сигурд бросил последний взгляд на отважную троицу воинов, твердо стоявших на пути врага – сдвинуть с места их могла только смерть.

А потом повернулся и побежал к морю.

Глава 20

Они бежали по скользкой тропинке, ведущей к берегу, а последняя песнь клинков людей Осойро звучала в ушах Сигурда, точно уходящий в небо дым. И, когда они скатились к пристани, его сердце запрыгало в груди, словно лосось, – он увидел, что Руна, Вальгерда и Карстен уже находятся на борту «Рейнена», корабля его отца, и драккар готов выйти в море.

– Значит, мы отплываем? – спросил стоявший у мачты Карстен, пряча в бороде улыбку.

Воины быстро забирались на корабль; некоторые бросились помогать с парусами, другие взялись за весла, чтобы установить их в уключины. Все понимали, что им потребуются ветер и весла, чтобы оказаться как можно дальше от ярла Рандвера.

– Рад снова видеть наш драккар, – сказал Улаф, забрав из рук Брама весло, и они вдвоем приготовились оттолкнуть «Рейнен» от пристани.

Сигурд все еще тяжело дышал, но его ноздри наполнил так хорошо знакомый запах «Рейнена»: смолистый аромат сосны, смазанные дегтем веревки, влажный шерстяной парус и соленая вода, просочившаяся в трюм между камнями балласта.

– Нам следовало их поджечь, но они слишком пропитаны влагой, к тому же нам не хватило времени, – сказала Вальгерда, кивнув в сторону другого корабля Харальда, «Морского орла», и любимого драккара Рандвера «Волк фьордов», которые остались без команд и, покачиваясь на волнах медленно дрейфовали прочь от причала – Вальгерда успела перерезать швартовые.

– Ты дала нам шанс, – сказал Сигурд, благодарно кивнув Вальгерде.

Повернувшись к холму, он увидел, что там уже появились люди Рандвера, проклинавшие все на свете, – два дрейфующих корабля и уходивший под парусом «Рейнен».

– Ну, никто не посмеет сказать, что мы не испортили им свадебный пир, – крикнул Улаф, и его слова вызвали громкий смех воинов, все еще покрытых кровью после тяжелого сражения.

Однако это не помешало им вовсю налегать на весла, и поднявший парус драккар набирал ход. Большинству из них приходилось стоять, потому что на корабле не оказалось походных сундучков.

– На «Волке фьордов» были сундучки, – сказала Руна, подходя к Сигурду, – и он сказал, что нам следует выбрать именно тот драккар, – продолжала она, кивком показав на стоявшего за рулем Карстена. – Но я убедила его, что ты предпочтешь «Рейнен».

Сигурд увидел, что она отчаянно дрожит, и обнял за плечи, поморщившись от боли во всем теле. Впрочем, он сомневался, что получил серьезные ранения.

– Неужели ты думаешь, что отец оставил бы «Рейнен» и предпочел эту кучу козьего дерьма? – спросил он, глядя на Рандвера, который уже спустился на причал и выкрикивал команды своим людям, метавшимся по берегу и не понимавшим, что делать дальше; однако несколько человек отыскали маленькую лодку и отплыли за «Волком фьордов».

Дрожащей рукой Руна убрала с лица прядь все еще мокрых волос и спросила, следует ли ей тоже сесть на весла, но Сигурд покачал головой.

– Очень скоро наши паруса поймают ветер, а Карстен – хороший рулевой. – Он снял плащ, с облегчением отметив, что на нем совсем мало крови, накинул его на плечи сестры, поверх ее собственного – на случай, если она все еще не согрелась, – и сказал, указав на скамью возле кормы: – Отдохни, пока есть возможность.

Потом Сигурд повернулся, чтобы посмотреть на свою усталую мрачную команду.

Кетиль Картр не греб; его лицо смертельно побледнело, он потерял много крови, и сейчас стоял и смотрел в сторону берега, сберегая оставшиеся силы. Лицо Бьорна искажала гримаса боли, бринья на боку была рассечена и испачкана кровью. И если б голова Агнара была корпусом корабля, то команде пришлось бы сейчас вычерпывать воду – его лоб пересекала длинная глубокая рана.

К тому же, они оставили пятерых своих братьев на холме, и Сигурд знал, что это и есть самая серьезная рана.

– Пусть их яйца съежатся и отвалятся, Асгот! – обратился Убба к стоявшему на корме годи, который поднял руки к небесам, словно произносил гальд, направленный на оставшихся на берегу врагов.

От его резкого голоса стыла кровь, даже если ты не знал, какое именно заклинание он творит, пользуясь древним сейдом. Однако Сигурд слышал, что Асгот поет о скорой гибели ярла Рандвера. И у него не будет погребального костра героя, лишь холодная сталь и ледяная могила, – вот почему все находившиеся на борту «Рейнена» мужчины и женщины радовались, что гибельное проклятие годи не направлено против них.

– Вполне достаточно. Убирайте весла, парни! – приказал Улаф, вытаскивая свое весло из уключины и укладывая его вдоль борта.

Ветер уже наполнил парус, и работа нескольких гребцов уже ничего не могла изменить. Улаф подошел к Сигурду, который стоял на корме и наблюдал, как люди Рандвера возвращают «Волка фьордов» к причалу, где их ждали остальные, направив копья к небесам, где низкие тяжелые тучи медленно плыли на восток. В воздухе метались пронзительно кричавшие чайки – возможно, отвечали на древнее заклинание Асгота, – и беловолосые дочери Ран появлялись то там, то тут, словно спасались от гнева ярла.

– Интересно, что случилось со стариной Солмундом и Хагалом, – сказал Улаф.