Джанни Родари – Джельсомино в Стране Лгунов (страница 14)
— А теперь, — сказал он, — садись.
Когда Бенвенуто встал, доктор снова измерил его вдоль и поперек.
— Гм, — сказал он и, не поверив тому, что видит, протер очки платком. — Присядь-ка еще разок.
Он проделал так несколько раз и наконец заключил:
— Это очень интересный случай. Ребенок болен какой-то новой болезнью, которой до сих пор еще никто не болел. Болезнь заключается в том, что когда он сидит, то быстро стареет. Каждая минута, проведенная сидя, равна для него целому месяцу жизни. А лечение очень простое — ему нужно всегда быть на ногах, иначе за несколько недель ребенок превратится в белобородого старца.
С этого дня жизнь Бенвенуто совершенно переменилась. В школе ему сделали особую парту, без сиденья, чтобы он даже не пытался присесть. Дома его заставляли есть стоя. А вздумай он хоть минутку отдохнуть у камина, как тотчас раздавалось:
— Что ты делаешь! Захотел состариться раньше времени?
— Вставай! Вставай! Поседеть хочешь?
Ну, а кровать?
Никаких кроватей, если он не хотел проснуться седым стариком. Пришлось Бенвенуто научиться спать стоя, как спят лошади. Вот из-за всего этого люди и прозвали его Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту. Прозвище это так и осталось за ним на всю жизнь.
Но вот в один несчастный день заболел отец Бенвенуто. Вскоре, почувствовав, что умирает, он позвал к себе сына и сказал:
— Бенвенуто, теперь твой черед помогать матери. Она старенькая и не может больше трудиться. Найди себе хорошую работу, тем более что она не принесет тебе вреда. Наоборот, благодаря работе ты долго будешь оставаться молодым. Ведь у тебя не будет времени сидеть сложа руки.
На другой день Бенвенуто отправился искать работу. Но люди смеялись ему в лицо:
— Работу, говоришь? Нет, сынок, у нас не играют ни в мяч, ни в кегли. Ты еще слишком мал, чтобы работать на фабрике.
— Работу? Но ведь нас оштрафуют. Закон запрещает брать на работу детей…
Бенвенуто не стал спорить. Он тут же нашел выход из положения. Вернувшись домой, он уселся перед зеркалом и стал ждать.
«Доктор говорил, что стоит мне присесть, как я постарею. Посмотрим, так ли это…»
Через несколько минут он заметил, что растет — стали жать башмаки. Он скинул их и принялся рассматривать свои ноги — те удлинялись прямо на глазах. Когда же он опять взглянул в зеркало, то страшно удивился:
— Кто этот черноусый юноша, что смотрит на меня? Мы, кажется, знакомы. Я где-то видел его…
Наконец он понял и рассмеялся:
— Да это же я! Я — только совсем взрослый! Но теперь лучше будет встать. Больше стареть, пожалуй, не стоит…
Представьте, как удивилась его мама, когда увидела перед собой взрослого крепкого юношу с густыми усами, как у полицейского, и говорящего басом.
— Бенвенуто, сын мой, как ты изменился!
— Все к лучшему, мама. Вот увидишь, теперь я смогу работать!
Но он не стал больше обивать пороги фабрик, а просто выкатил из сарая отцовскую тележку и двинулся с ней по улице, громко крича на ходу:
— Тряпки-лохмотья! Тряпки-лохмотья!
— Какой славный молодой человек! Откуда ты пришел в наши края? — спрашивали соседи, выглядывая на его голос.
— Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту? Неужели это ты?
— Да, соседи, это я! Я задремал на стуле и проснулся уже усатым!
Так Бенвенуто начал трудиться. И люди любили его. Бенвенуто всегда был на ногах, всегда что-нибудь делал, всегда был готов каждому помочь — как тут не стать всеобщим любимцем! Однажды его хотели даже выбрать мэром города.
— Вот такой человек нам и нужен — чтобы не любил засиживаться в кресле…
Но Бенвенуто не захотел стать мэром.
А потом умерла и его мать, и тогда он подумал: «Теперь я совсем один. Сидеть без дела я все равно не смогу, потому что быстро состарюсь. Пойду-ка лучше бродить по свету, посмотрю, где что делается».
Так он и сделал: взял свою тележку с тряпьем и, недолго думая, отправился в путь. Счастливый, он дни и ночи мог шагать без устали. Немало интересного увидел он на своем пути, немало людей повстречал.
— Ты очень славный парень, — говорили ему встречные, — присядь, поболтай с нами.
— Поболтать можно и стоя, — отвечал Бенвенуто.
Шел он шел и все не старел. Но вот однажды проходил он мимо какой-то бедной лачуги и, заглянув в окно, увидел картину, от которой у него сжалось сердце. В кровати лежала больная женщина, а рядом на полу сидели маленькие ребятишки и ревели во все горло, стараясь перекричать друг друга.
— Молодой человек, — сказала женщина, увидев его, — если вы не очень торопитесь, зайдите на минутку к нам. Мне не встать, и я не могу успокоить детей, а каждая их слеза для меня все равно что нож в сердце.
Бенвенуто вошел в дом, взял на руки одного из малышей, походил с ним взад и вперед и убаюкал его. Точно так же успокоил он и остальных детишек. Но последний, самый маленький, никак не хотел засыпать.
— Присядьте на минутку, — посоветовала женщина, — и подержите его на руках. Присядьте и увидите — он уснет.
Бенвенуто сел на скамеечку возле очага, и плакавший ребенок сразу же утих. Он был такой славный, что Бенвенуто принялся играть с ним и даже спел ему песенку, и малыш в конце концов уснул.
— Не знаю, как и благодарить вас! — сказала женщина. — Если бы не вы… Я так отчаялась, что уже готова была покончить с собой.
— О, не говорите так даже в шутку! — ответил Бенвенуто.
Собираясь уходить, он случайно взглянул в зеркало на стене и увидел у себя седую прядь волос.
«Я и забыл совсем, что старею, когда сижу», — мелькнуло у Бенвенуто. Он еще раз посмотрел на сладко спавших детей и пошел своей дорогой.
В другой раз он шел ночью через какую-то деревушку и, увидев в одном из домиков свет, заглянул в окно. В комнате стоял ткацкий станок, а за ним работала девушка. Оставив на минуту работу, она устало опустила руки и тяжело вздохнула.
— Что с вами? — спросил ее Бенвенуто.
— Ох, я не сплю уже третью ночь… А к завтрашнему дню мне непременно нужно соткать этот коврик. Не успею, мне ничего не заплатят, и тогда всей моей семье придется голодать. К тому же у меня могут даже отнять станок. Ах, чего бы я не отдала, чтобы поспать хоть полчасика!
«Полчасика — это всего тридцать минут, — подумал Бенвенуто. — Пожалуй, тридцать минут я вполне мог бы посидеть за станком вместо этой девушки».
— Знаете что, — сказал он ей, — идите-ка спать, а я заменю вас. Мне нравится этот станок и я с удовольствием поработаю на нем. А через полчаса я разбужу вас.
Девушка прилегла на лавку и в ту же минуту уснула. Бенвенуто начал работать. Время шло, а он так и не решался разбудить девушку. Каждый раз, когда он подходил к ней, ему казалось, что ей снятся прекрасные сны.
Занялся рассвет, взошло солнце, и девушка проснулась.
— Я проспала всю ночь? А вы работали?!
— Э, пустяки! Я не скучал.
— У вас даже голова запылилась…
«Трудно сказать, на сколько лет я постарел сегодня», — подумал Бенвенуто, но не почувствовал никакого сожаления. Он успел соткать коврик, и девушка была теперь самым счастливым человеком на свете.
В другой раз Бенвенуто повстречал одного совсем дряхлого старца.
— Так жаль, — говорил старик, вздыхая, — так жаль, что приходится умирать, не сыграв напоследок в карты. Все мои друзья уже умерли. Не с кем играть!
— Ну, если дело только за этим, — сказал Бенвенуто, — то в подкидного я тоже умею.
И они начали играть. Бенвенуто не стал садиться, но старик вдруг раскричался на него:
— Ты нарочно стоишь, чтобы подсматривать сверху в мои карты! Хочешь нечестно обыграть меня! Хочешь воспользоваться тем, что я бедный, несчастный старик!
И Бенвенуто как упал от неожиданности на стул, так и не вставал с него до конца игры. Он растерялся, перепутал карты и проиграл. А старик потирал руки от удовольствия, словно мальчишка, наворовавший груш.
— Еще разок! — весело предложил он.
Бенвенуто хотел было подняться с этого стула, который отнимал у него дни, месяцы, а может быть, и годы жизни, но ему жаль было бедного старика. Он продолжал сидеть и проиграл во второй раз, а затем и в третий. Старик, казалось, помолодел от радости.
— Эти годы я взял у него, — вздохнул Бенвенуто, глядя на себя в зеркало. Волосы его словно покрылись снегом. — Ну, ничего, — утешал он себя, — кто знает, сколько уже этот старик мечтает поиграть в карты…