Джампа Лума – Динь-День (страница 3)

- Спорим, тебя Светой зовут, и фамилия твоя на «Ве» начинается, - Дина перешла на «ты» и приступила к фокусам.

- Да, - изумленно ответила я, - а как вы…, ты догадалась?

- А оно видно. Тебе это имя и буква подходят. Глянешь на тебя, и все ясно.

- Не слушайте ее! Вы, когда рюкзак перетряхивали, банковскую карту выронили, вот она на ней и подсмотрела. Уж извините нас, - вмешался Денис. - Спасибо огромное!

- Но я же ее моментально поймала… Вам не за что извиняться, я рада помочь.

- У Динки взгляд как фотоаппарат, она у нас феномен, ее талант да в мирное русло, цены бы ему не было, - поведал Денис, стоя на коленях перед Диной и обклеивая ее пластырями.

- Вранье! Просто я глазами умею пользоваться: не тупо смотрю, а вижу. Ты же, Дэн, тоже все на экране подмечаешь, хотя там скучнейшие вещи. Подтверди, Свет, айтишники – извращенцы, как они посмели разложить Вселенную на нули и единицы?! – осуждающе выпалила Дина и тут же с гордостью добавила: - Мой муж программист, он Денис, а я Дина, и сегодня у нас годовщина свадьбы.

- О, поздравляю! Вы прекрасная пара, всех благ вам, здоровья, счастья, радостей и процветания.

- Вот, Дэн, подивись на порядочного человека! Вы единственная, кто детей не желает, - умничка! Другие так и норовят в чужую постель и жизнь влезть - тьфу, бесит, - пожаловалась Дина и, вскочив, ухватила меня за руку. - Айда к нам, у нас торт остался!

- Ой, нет-нет, спасибо, мне неловко и дел невпроворот.

- Брось, все ловко, а дела подождут. Давай-давай! Я тебе чудо-мазь подарю, самоличного изготовления, на Ивана Купала, в самой росе, на зорьке травки собирала. Послушай, она от всего на свете помогает, свежие раны вмиг лечит, застарелые шрамы и рубцы через несколько дней убирает. Забудешь про всяческие раздражения и не только на коже, сама раздражаться и злиться перестанешь – обретешь истинный душевный покой. Ведь запах у той мази, м-м-м, прям релакс и наслаждение. Не веришь?

- Верю, - убежденно закивала я, попав под гипноз ее болотных глаз.

- Айда к нам? - задорно прозвенела Дина.

- Да, айда! – согласилась я, смеясь в ответ.

Странно оно вышло, неожиданно с моей стороны. Я особь обособленная, замкнутая, в гости не хожу и к себе не зову, с посторонними не знакомлюсь и любому обществу предпочитаю свое собственное. Не знаю почему мне вдруг понадобилось заполучить снадобье из рук развеселой ведьмочки, да так, что иначе и жизнь не мила. Околдовала она меня. О, Динины чары, ни одно живое существо не могло устоять перед ними. Да что живое, стоило ей захотеть, перед ней и камень растаял бы и двинулся по ее следам хоть на край света. Бывает редкая порода людей, обладающих экстраординарными притягательностью и очарованием, их невозможно не любить, и Дина яркий тому пример.

Итак, мы отправились на другой берег Замкового пролива, из Старого города к Анненским укреплениям, Дина мчалась-летела впереди, я едва поспевала за ней, а замыкал наш строй Денис, нагруженный обломками самоката.

Когда мы миновали Башню Святого Олафа и, галопом пробежав по Крепостному мосту, оказались на запруженной туристами и экскурсионными группами набережной Апраксина, Дина внезапно остановилась и, пристально, задумчиво глядя на меня, проговорила:

- В то утро росы выпали особенно хрустальные, и заря выдалась без дымки, чистая, звонкая, пурпурно-золотая. Чувствую, что не случайна наша встреча, есть тайные тропы между мирами и событиями, на той тропе мы с тобой и сошлись. Отныне долго вместе будем идти, а куда, зачем, к добру али к худу – не ведаю. Тебя ко мне те травы привели, а меня к тебе те росы приворожили, заветной мазь станет, нас навеки связав. Нигде ты подобной не купишь, многие за нее любые суммы заплатили бы, а я тебе так отдам.

- Давно пора раздать, а то ее уже хранить негде. И не пугай Свету своей мистикой, она к ней непривычная. Кстати, что же мы не миллионеры еще, с твоей панацеей? – опрометчиво ляпнул Денис и был немедленно наказан подзатыльником.

- Какой же ты меркантильный! Тьфу, стыдобища! Твоими дурацкими компами вся квартира забита, в проводах, как в паутине путаемся, одни нули, единицы и купюры на уме, а это грязь, мусор и отрава, - с отвращением передернулась Дина и, воздев руки к небу, прокричала: - Люди! Люди, внемлите мне! Вы вдумайтесь, как все мы невероятно богаты! У нас есть золото солнечных лучей, бриллианты росы, изумруды листвы, топазы и сапфиры неба, снежные жемчуга, ягодные рубины и драгоценные цветочные лепестки. Зачем нам какие-то мерзкие деньги? Слышите, люди?! Придите ко мне, о маглы, я каждого из вас научу волшбе и ворожбе, по-вашему колдовству и гаданиям. Урок первый: чудеснейшее из чудес – обыкновенное, настоящее, созданное искуснейшей волшебницей – природой. Никакая другая магия, реальная или вымышленная, не сравнится с ней. Урок второй: все блага цивилизации нелепы и ничтожны в сравнении с природными дарами. Нигде мы не почувствуем себя столь свободными и счастливыми, как на воле от своих клетей, лабиринтов и заборов. Урок третий: любите природу и будьте любимы ею. И тогда в ваших жизнях все сделается складно и замечательно, как в светлой сказке, где добро непременно побеждает зло. Нет, я толкую не о внешнем зле, не о превратностях судьбы, не о трагических обстоятельствах и катаклизмах. Речь идет о вашем внутреннем мире – он и только он должен быть для вас важнее и интереснее всего. Лишь через него вы сумеете повлиять на несовершенства мира внешнего, помочь ему стать лучше и добрее.

Несколько человек убежали, трое принялись аплодировать, а остальные, улыбаясь, глазели на нее в ожидании продолжения.

- Спектакль окончен, расходитесь, товарищи, - велела им Дина и как ни в чем не бывало направилась дальше.

«Ох, бедовая, - подумалось мне, - не дай бог, пропадет, таких раньше на кострах жгли. Не кличь ты мир людской к себе, ни внутренний, ни внешний, коль сама не от мира сего. Хорошо, что у нее есть Денис - надежный, спокойный, рассудительный. Он у нее и за мужа, и за няньку».

Глава 2

ДИНЬ-ДЕНЕВСКИЙ ДОМ

Я совсем не удивилась тому, что мои новые приятели живут в окутанном всевозможными тайнами особняке у Фридрихсгамских ворот. Можете сходить полюбоваться на него, он стоит напротив здания для караула - Кордегардии Анненских укреплений. Кстати, очень жаль эту Кордегардию, она являлась единственной в России архитектурной постройкой подобного типа, но после очередного пожара в двухтысячных от нее остались лишь жутковатые арочные развалины с чудом сохранившейся трубой из красного кирпича, торчащей над ними.

Одна из легенд Динь-Деневской обители такая. В начале XIX века в этом самом доме часто гостили дочери Карла Шернваля, губернатора Выборга и коменданта Сант-Аннен Крон: Аврора и Эмилия. Современники утверждали, что девицы Шернваль славились неземной красотой, величали их «финляндскими звездами» и пророчили им счастливейшее будущее. Однако судьбы наших выборгских красавиц сложились прискорбно.

Старшая Аврора встретилась с «синеглазым демоном» князем Александром Мухановым, они полюбили друг друга с первого взгляда, но в день предполагаемой свадьбы он умер от крупозного воспаления легких. С трудом оправившись от горя, она вышла замуж за знаменитого промышленника Павла Демидова, но через четыре года овдовела – Павел скончался от сердечной недостаточности. А ее второй муж – Андрей Карамзин, сын всем известного Николая Карамзина, был зверски убит турками на Крымской войне за то, что не согласился отдать им золотой медальон с портретом супруги. Безутешная Аврора, за глаза прозванная «Авророй убивающей» и «Зарей, обрученной со Смертью», покинула Санкт-Петербург и вернулась в родную Финляндию. Она обосновалась в Хельсинки и всю оставшуюся жизнь истово занималась благотворительностью, чем снискала любовь и признание сограждан, две улицы финской столицы до сих пор носят ее имя.

Младшая Эмилия стала избранницей декабриста Владимира Мусина-Пушкина. Его родители категорически возражали против женитьбы сына на шведке, знать ее не желали и даже отказались присутствовать на их бракосочетании. Новобрачные поселились вдали от светского общества в своем имении в Борисоглебе и поначалу жили там скромно и уединенно. Но вскоре супруг повадился регулярно отлучаться в Москву и Санкт-Петербург, пристрастился к азартным играм, спускал крупные денежные суммы и погряз в долгах. Эмилия все прощала и, не ропща, терпела его выходки, посвятив себя заботе о крестьянах. Она открывала для них больницы и школы, способствовала развитию ремесел и рукоделия, предоставляя помещения для мастерских и обеспечивая сбыт готовых изделий. Простой люд боготворил ее и называл «Борисоглебским ангелом». Во время эпидемии тифа Эмилия заразилась, ухаживая за больными селянами, и умерла в расцвете лет, оставив сиротами четырех детей. Сейчас семейный склеп с ее прахом находится на дне Рыбинского водохранилища.

Дина верила, что в несчастьях Авроры и Эмилии виноват не кто иной, как дом № 4 на Петровской улице. Дескать, его стены сами покаялись ей и слезно просили избавить от страшного греха наведения порчи, совершенного из ревности к очаровательности сестер.

Денис смеялся над этим и крутил пальцем у виска, рассказывая, как Динка от нечего делать подписалась на местную монархическую газету, читала ее от корки до корки и вырезала статьи о выборгских селебрити минувших столетий. Публикация о злополучных красавицах пришлась на канун Нового года, празднуя, Дина перестаралась, и вот, когда ее тошнило в туалете, то ли стены, то ли канализационные трубы и поведали ей о проклятии. «А если и имелся сглаз, - выдвигал альтернативную версию Денис, - то его наложил не особняк, а обитавшая в нем кузина девушек – дурнушка Софья Шернваль».