Джампа Лума – Динь-День (страница 1)
Джампа Лума
Динь-День
Глава 1
ЗНАКОМСТВО
Я не помню точно, когда увидела их, Динь-Деней, в первый раз. Силюсь уловить те минувшие звуки и запахи, замершие движения воздуха и света, но это так же сложно, как, находясь в хмуром ноябре, явственно представить себе упоительный май - полгода не один день. А воспоминания, заваленные событиями десятилетий, нагромождением переживаний, и подавно - они утрачивают живость, размываются, уподобляются статичным, разрозненным картинкам.
Остается уверовать в силу своей памяти, как в знание о том, что любая тоска сменяется надеждой, что нет вечного горя, как, впрочем, и вечного счастья - всякое начало обречено на конец. Осеннее великолепие обернется тленом и гибельной зимней стужей, нестрашной для бессмертной Геи - она обязательно высвободится из оков льда и снега, умоется вешними ручьями и, благоухая и цветя, бросится в объятия лета. От их союза родятся плоды, и природа, став матерью, царственно-горделиво оденется в парчу и злато, а скинув их, вновь погрузится в сон: вслед за утром приходит день, за днем – вечер, а за вечером наступает ночь. И так год за годом, век за веком, с нами или без нас.
Мы подружились, когда земля кружилась, невестилась, безгрешно красуясь в предвкушении страстной любви. Дата встречи, судьбоносно смешавшей и разметавшей прошлое и будущее четырех человек, канула в той далекой весне, мы не могли разминуться, немыслимое переплетение жизней связалось в тугой роковой узел.
Динка - девчонка, столь вдохновенно яркая, что своим сиянием затмевала солнце, склоняющееся к горизонту и пока еще по-весеннему скромно целующее щеки прохожих. Молоденький чертенок в коротких бриджах, мальчишеском пиджаке и лихом кепи, пошитых из ткани в крупную, крапчатую, коричнево-бежевую клетку.
Заметив, что я изучаю ее наряд, она дерзко уставилась на меня, я вздрогнула и стушевалась, но не сумела отвести взгляда, пропав в зелено-карей топи ее глаз, одновременно и бесшабашно озорных, и печально мудрых, чуть раскосых, с блуждающими в них золотистыми болотными огоньками.
Ее выразительное лицо с неправильными, но милейшими чертами, не затеряется ни в одной толпе. Может, она у нас и не красавица, но исключительно хорошенькая, все волей-неволей засматриваются на нее. В ту пору Дина воображульничала и имела обыкновение высокомерно поджимать свои чувственные, излишне полные губы. «Молодец, что не пользуется косметикой, помада сделала бы ее вульгарной», - решила я.
Кепи то и дело слетало с ее густых непослушных каштановых вихров. Смуглая, вся в ссадинах и в дорожной грязи – сорванец, девочка Том Сойер. Я воспринимаю Дину именно такой, впервые увиденной, даже по прошествии многих лет знакомства ее образ в моем сознании сохраняется тем самым – прежним. Он неизменен, неподвластен времени, ведь всем нам свойственно воссоздавать радостные моменты, а горестные держать под неприкосновенным налетом пыли, и чем толще ее слой, тем нам легче.
А в парне я отметила лишь то, что он похож на нее, под стать ей. Уже позже я поразилась идеальности их дуэта. У него были такие же пышные волосы, только русые, и глаза, хоть и серые, но тоже слегка раскосые и с искорками. Тихий, вдумчивый, основательный, преданный, а главное - неразрывный с Диной, и если она – цветок, бриллиант, божество и голос, то он – ее стебель, оправа для блеска, священный храм и свод, дающий акустику.
Оба гибкие, с высоко поднятыми головами, подвижные, счастливые, легкие и по воробьиному звонкие. И имена – Дина и Денис. Динь-День, так окрестил их мой муж, и это прозвище подходило им как нельзя лучше.
Коля любил придумывать разные забавные словечки и словосочетания, меня величал Светом Ясным, Светлячком, Женулей-Светулей, Светулей-Красотулей и тому подобными эпитетами, а нашу семью – Светиль-Ником, включенным Гименеем: Светлана и Николай. Глупый мой муж, муж мой возлюбленный. Теперь даже не верится, что когда-то мы принадлежали друг другу.
Динь-Дени моя находка, я столкнулась с ними у подножия одной из центральных выборгских улиц, в Старом городе, где все дороги – средневековые, булыжно-мостовые горы. Я, а не Николай, стала первооткрывателем этой диковинной пары, так путешественники дарят миру неизведанную землю - она впечатляет, изумляет, восхищает, а порой ужасает, но уже не отпускает от себя. Чужие традиции, культура, нравы и суеверия врываются в обыденное существование безудержными потоками экзотики, опрокидывают незыблемые устои и правила, сливаются с повседневностью, становятся привычными и необходимыми, и целые народы, хотят они того или нет, оказываются в новой исторической эре, что уж говорить о нас двоих: обо мне и моем муже.
Наша встреча пришлась на весенний вечер, сладкий и благоухающий, пропитанный малиновым закатом и медовым ароматом хохлатки, распустившейся повсюду фиолетово-зелено-лимонными коврами. Конец апреля, май? Как знать, может и начало июня. «Какая разница», - скажете вы. А для меня очень важно, но мучительно невозможно вспомнить – когда именно, в какой день? Чтобы отыскать гороскопы на ту дату и посмотреть, что за звезды сошлись над нами, какой невообразимый парад планет? Ведь настолько запутанное стечение обстоятельств допустимо лишь в надуманных романах, но никак не в реальности.
Шел третий год моего замужества и какой-то месяц проживания в Выборге, куда мы с супругом перебрались из съемного питерского шалаша, решив свить семейное гнездо в самом романтичном из северных городов. Я, не имея ни деловой, ни хозяйственной хватки, ни каких-либо навыков обустройства быта, тогда до такой степени забегалась, заполошно порхая по дизайнерам, интерьер-студиям, бутикам и магазинам, что совершенно потеряла счет времени и, стыдно сказать, не замечала ни пришествия весны, ни преобразившейся от нее выборгской красы.
Шутка ли: обжиться на двухстах с лишним метрах уникальной двухуровневой квартиры. Более-менее готовы были кабинет мужа, наша спальня, кухня, ванные и туалеты, а что делать с гостиной, гостевыми спальнями, моим будуаром и прочими помещениями, остававшимися пустыми, я не представляла.
Муж чурался бытовых хлопот и принимал в них только финансовое участие. Он словно субмарина погрузился в пучины бизнеса и всплывал из них не чаще раза в неделю, чтобы отоспаться. Все наше общение происходило в постели, мы с ним почти не разговаривали, но, несмотря на то, ощущали редкую душевную близость. Так бывает на первых порах брака, когда язык взглядов и прикосновений заменяет речь, секс неразрывен с любовью, и спят не иначе как в обнимку.
Да, тогда мы считали себя молодоженами, я – молодая, счастливая жена за мужем своим молодым и возлюбленным. Хотя, болтая с подругами, я сетовала, что Николай уже старый, поскольку он старше меня на пятнадцать лет. Наивная, пыталась показать, что не так уж сильно и безумно люблю его. А сама жить без него не могла, наглядеться, надышаться, наслушаться.
Ах, мой Коля-Коля-Николай, сердце мое, душа моя, любовь моя и страсть бесконечная... Я теряла голову от одной его улыбки, растворялась в его глазах, внимала каждому взгляду и вздоху, целиком и полностью принадлежала ему и телом, и душой, трепетная, тающая и податливая, как воск горящей свечи, как глина в руках мастера.
Добряк, весельчак и умница, высокий, спортивный, жилистый красавец, всех любящий и понимающий мудрец, балагур и талантище, хозяйственный, смекалистый и деловой - вот какой муж мне достался! Он притягивал всех людей тем, что называется «природным магнетизмом», а его невероятный, аристократический «секс эпил» безотказно действовал на женщин всех мастей и возрастов.
«Нашел себе старый козел молоденькую козочку», - ворчала моя двоюродная бабушка - тетя Анюта, единственный человек, не попавший под чары его обаяния, а остальное мое окружение млело от него так же, как и я.
Да, я любила Николая так, как нельзя любить мужчину, особенно если этот мужчина - твой муж.
Любил ли он меня? Конечно. Во всяком случае, испытывал более чем просто влюбленность, ради меня он даже оставил свою предыдущую жену, из-за чего я поначалу маялась чувством вины и боялась, что произойдет нечто плохое, некое возмездие, но потом страхи развеялись, опасения забылись.
После свадьбы бизнес Николая вдруг уверенно вышел на международный рынок и стал приносить валютный, а, следовательно, независящий от рублевых превратностей и хворостей, приличный доход. А я, неожиданно для себя, уволилась со своей некогда желанной работы, сделав открытие, что само понятие «работа» – производное от слова «раб».
Так из полунищей, изнуренной трудом учительницы и неприкаянной любовницы я превратилась в уважаемую праздную особу и возжелала поселиться в рыцарском Выборге – идеальном месте для дамы сердца.
Муж, исполнявший все мои прихоти, купил замок – лучшую квартиру в элитном доме, новом, но стилизованном под старину и увенчанном флюгером в виде трубящего ангела, почти в самом центре каменного города, на Краснофлотской улице, бывшей улице Серых Братьев – монахов францисканцев.
Муж мой… Мой Николай… Кто же знал, что на беду мы с тобой повстречались и поженились? Но ведь могло же все обойтись, и мы до сих пор жили бы вместе, долго и счастливо. Ах, кабы не Динь-Дени, кабы не ты, кабы не я…