реклама
Бургер менюБургер меню

Дьякон Святой – Бульварная история (страница 5)

18

Мотель «Болотный огонёк» представлял собой два ряда одноэтажных домиков, выкрашенных когда-то в белый цвет, но теперь напоминавших зубы заядлого курильщика. Посередине была парковка, на которой стоял только один автомобиль — тёмно-синий фургон с затемнёнными стёклами. У второго номера горел свет. Из-за жалюзи доносился приглушённый голос телевизора.

Виктор заглушил двигатель.

— План? — спросил он.

— Простой. Заходим, забираем чемодан. Если отдают добровольно — уходим. Если нет — уговариваем.

— Чем уговариваем?

— Вежливостью и аргументами. — Джаспер похлопал по револьверу. — Аргументы у меня убедительные.

Они вышли из машины. Воздух был густым, как суп. Над болотом кружились комары, и где-то вдалеке ухал филин. Ночь только начиналась, но тьма уже сползала с деревьев, обволакивая мотель вязкой чернотой.

Джаспер постучал в дверь второго номера. Три удара. Коротких. Деловых.

— Кто? — спросил голос изнутри. Голос был низким, с хрипотцой.

— Доставка, — ответил Джаспер. — От Маркуса Морено.

Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо. Круглое, мясистое, с маленькими глазками-изюминками. Крот.

— А где пароль? — спросил он.

— Пароль «открой, или я вышибу дверь», — сказал Джаспер. — Давай, Крот, не задерживай.

Крот открыл дверь шире. Джаспер и Виктор вошли внутрь.

Номер был стандартным — две кровати, тумбочка, телевизор на подставке. На одной кровати сидел Стекло — высокий, лысый, с лицом, вытянутым, как у лошади, и глазами, которые смотрели сквозь тебя, а не на тебя. На второй кровати, свернувшись калачиком, спал Марвин — молодой парень лет двадцати, с бейсболкой на лице и открытым ртом.

— Будите его, — сказал Джаспер, кивнув на Марвина.

Крот пнул кровать ногой. Марвин подскочил, сбросил бейсболку и заморгал спросонья.

— Чё? Чё случилось?

— Ничего, — сказал Джаспер. — Пришли гости.

Марвин протёр глаза, увидел двух мужчин в чёрных костюмах и побледнел.

— Это те, кого прислал Маркус? — спросил он у Крота.

— А ты не видишь? — огрызнулся Крот. — Сиди и не вякай.

Стекло не произнёс ни слова. Он сидел неподвижно, как статуя, и только его пальцы слегка постукивали по колену.

— Чемодан, — сказал Джаспер. — Где он?

— В шкафу, — ответил Крот. — Заперт.

— Ключ?

— У меня.

— Отдай.

Крот замялся. Его маленькие глазки забегали по сторонам.

— Маркус сказал, что мы должны отдать чемодан только лично ему. А вы — просто посыльные.

— Мы — посыльные с правом применения силы, — сказал Джаспер. — Отдай ключ, Крот. Не заставляй меня повторять.

— А если нет? — В голосе Крота прозвучал вызов. Он чувствовал себя в безопасности — их было трое, а пришлых двое. И у них есть оружие. По крайней мере, он на это надеялся.

Джаспер вздохнул. Потом медленно, как фокусник, достал из-за пояса револьвер Скунса. Посмотрел на него, покрутил, взвел курок.

— Знаешь, Крот, — сказал он. — У меня есть друг. Его зовут Иезекииль. И он написал одну очень интересную главу. Двадцать пятую. Семнадцатый стих.

Он перевёл взгляд на Крота. Глаза его стали холодными, как зимнее болото.

— «И путь праведника труден, ибо злые и завистливые восстают против него», — начал Джаспер. Голос его звучал ровно, без эмоций, но в этой ровности было больше угрозы, чем в любом крике. — «Блажен тот, кто во имя милосердия и добра ведёт слабых через долину тьмы. Ибо тот, кто истинно брат своему брату, даже если у того в руках нож, — тот будет спасён».

Крот замер. Марвин открыл рот. Даже Стекло перестал стучать пальцами.

— «И горе тому, кто попытается отравить и уничтожить моих братьев, — продолжал Джаспер. — И когда ты будешь лежать предо мной, и я буду смотреть на тебя, и ты будешь смотреть на меня, и никого не будет рядом, чтобы прийти на помощь... тогда я ударю тебя. И ты узнаешь, что имя моё — Господь».

Он замолчал. В комнате стояла тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков за окном и шипением старого телевизора.

— Это... это из Библии? — спросил Марвин.

— Это из того места, куда ты попадёшь, если не заткнёшься, — ответил Джаспер. — Ключ, Крот. В последний раз.

Крот медленно полез в карман своих мешковатых штанов. Достал маленький блестящий ключ. Протянул Джасперу.

— Молодец, — сказал Джаспер, забирая ключ. — Виктор, открой шкаф.

Виктор подошёл к встроенному шкафу, открыл дверцу. Там, на верхней полке, стоял точно такой же чемодан, как тот, что лежал у Джаспера на коленях в машине. Чёрный, кожаный, с блестящими замками.

Виктор взял его, поставил на кровать.

— Открывай, — приказал Джаспер.

Виктор вставил ключ, повернул. Замки щёлкнули. Крышка поднялась.

Изнутри лился золотистый свет. Тёплый, мягкий, как летний рассвет. Никто из присутствующих не мог понять, что именно давало это свечение. Внутри лежали аккуратные пачки денег — но они не светятся. Или золотые слитки — но золото не излучает свет. Или что-то ещё, что не поддавалось описанию.

— Что это? — прошептал Марвин.

— Это то, за что люди умирают, — ответил Джаспер. — И иногда — то, ради чего живут.

Он закрыл чемодан. Защёлкнул замки.

— Мы забираем, — сказал он. — Вы остаётесь. Ждёте Маркуса. Скажете ему, что чемодан у нас. Он знает, куда ехать.

— А если он спросит, как мы отдали его без боя? — спросил Стекло. Это были его первые слова за всё время. Голос у него оказался тонким, почти детским, что совершенно не вязалось с его угловатой фигурой.

— Скажете, что мы были вежливы, — ответил Джаспер. — А вы — умны.

Он повернулся к выходу. Виктор с чемоданом в руке — за ним.

— Джаспер, — окликнул его Крот. — А если бы мы не отдали?

Джаспер остановился. Не оборачиваясь, сказал:

— Тогда сейчас в этой комнате было бы три трупа. И один чемодан. И мне было бы жаль. Не их — они сами выбрали. А того, что мне пришлось бы испачкать костюм. Он новый.

И вышел.

Виктор за ним.

Они сели в машину. Виктор положил чемодан на заднее сиденье, завёл двигатель.

— Ты действительно убил бы их? — спросил Виктор.

— Не знаю, — честно ответил Джаспер. — Сегодня я хожу по земле. Но иногда земля бывает очень скользкой.

Они выехали на трассу. В зеркале заднего вида горел одинокий свет в окне мотеля «Болотный огонёк». А потом и он погас.

Новый Орлеан ждал их впереди.