Дьякон Святой – Бульварная история (страница 4)

— Мы живы, — сказал он. — Белка, мы живы.

— Живы, — ответила она и разрыдалась в голос.

Миссис Шарлотта подошла к их столику, забрала грязные чашки, вытерла столешницу. Потом налила им кофе — бесплатно.

— Пейте, — сказала она. — И уезжайте. Правда. Пока этот добрый джентльмен не передумал.

Скунс взял чашку. Руки его всё ещё тряслись.

— Кто он? — спросил он. — Кто этот человек?

— Не знаю, — ответила Миссис Шарлотта. — Но если он говорит, что ходит по земле, значит, земле повезло.

Она ушла на кухню.

А на улице, под жёлтым солнцем Нового Орлеана, Джаспер Джонс и Виктор Варгас сели в свой автомобиль. Виктор за руль. Джаспер — на пассажирское сиденье.

— Ты серьёзно насчёт «ходить по земле»? — спросил Виктор, заводя двигатель.

— Абсолютно.

— И что мы скажем Маркусу?

— Скажем, что я увольняюсь.

— Он тебя убьёт.

— Нет, — Джаспер достал из кармана пиджака тот самый светящийся чемодан, о котором говорили Скунс и Белка. Поставил его на колени. — У меня есть то, что он хочет. А за это не убивают. Это дарят.

Виктор покачал головой, выжал сцепление и выехал на дорогу.

— Ты странный, Джаспер.

— Я знаю. — Джаспер закрыл глаза. — Но сегодня я, кажется, понял, что значит быть человеком.

И они уехали.

А кафе «У Сэма» осталось стоять на углу Бурбон-стрит, дожидаясь следующего посетителя, следующей чашки кофе и следующей истории, которая обязательно случится в этом городе, потому что Новый Орлеан не умеет жить без историй.

Глава 3

Дорога на Батон-Руж была прямой, как линия жизни алкоголика — вроде бы ведёт куда-то, но постоянно ныряет в кювет. Болота по обе стороны дышали влагой и гнилью, и запах этот просачивался даже через закрытые окна машины. Старый «шевроле» цвета мокрого асфальта шуршал шинами по разбитому асфальту, и каждый второй столб был украшен пластиковым пакетом, застрявшим в колючей проволоке.

Джаспер Джонс сидел на пассажирском сиденье, откинувшись на спинку. На коленях у него лежал чемодан — тот самый, что они забрали у Скунса и Белки. Чемодан не светился сейчас, потому что был закрыт, но Джаспер знал, что внутри. Он не открывал его. Не потому, что боялся. А потому, что верил: некоторые вещи лучше не трогать, пока не придёт их время.

Виктор Варгас вёл машину одной рукой, второй растирая затёкшую шею. Он не спал уже восемнадцать часов, и глаза его покраснели, как у кролика-алкоголика.

— Джаспер, — сказал Виктор, не глядя на напарника. — А почему ты не убил тех двоих в кафе?

— Потому что не за что, — ответил Джаспер, не открывая глаз.

— Как это не за что? Они пытались нас ограбить. У них был револьвер.

— У них была ржавая бандура, которая не стреляет. Это большая разница. Если бы у него был «кольт» сорок пятого калибра и он целился бы тебе в голову с трёх метров — это одно. А когда какой-то неудачник трясёт игрушкой, которую нашёл у своего деда в сарае — это другое.

— Всё равно, — упрямо сказал Виктор. — Ты становишься мягким. Маркус этого не оценит.

— Маркус вообще мало что оценивает, кроме своих денег и своей жены. И то, не уверен, что в таком порядке.

Виктор усмехнулся. Потом помолчал, собираясь с мыслями. Вопрос, который он хотел задать, висел в воздухе уже минут десять, как запах болота.

— Слушай, — начал он осторожно. — Ты когда-нибудь задумывался о том, почему женщины... ну, как бы это сказать... предпочитают одних мужчин другим?

Джаспер открыл один глаз. Посмотрел на Виктора с лёгким подозрением.

— Это ты к чему?

— Да так. Просто интересно. Вот, например, ты. Ты когда-нибудь... ну... массаж ног делал женщине?

Джаспер закрыл глаз обратно.

— Делал.

— И как?

— Нормально. А что?

— Нет, я серьёзно. — Виктор перестроился в правый ряд, чтобы пропустить здоровенный грузовик с надписью «Чистильщики ковров — выезд за час». — Есть разница между «ногами» и «ножками». Ты понимаешь?

— Объясни.

— Ноги — это то, на чём мы ходим. От пятки до таза. А ножки — это... ну, ты понимаешь. Когда женщина говорит «у меня болят ножки», она имеет в виду, что хочет, чтобы их массировали. Но не просто массировали, а с намёком. А когда она говорит «у меня болят ноги» — она имеет в виду, что у неё реально болят ноги, потому что она простояла на каблуках шесть часов. И если ты начнёшь массировать ей ноги с намёком, когда она сказала «ноги», — ты труп.

Джаспер молчал секунд десять. Потом сказал:

— Ты сейчас серьёзно рассуждаешь о семантике нижних конечностей?

— Абсолютно. Потому что мне вчера Миранда сказала: «Виктор, у меня так болят ножки». И я не понял, что она имела в виду.

— Подожди. — Джаспер сел прямо и открыл оба глаза. — Ты вчера был у Миранды? У жены Маркуса Морено?

— Ну да. Маркус попросил меня её развлечь, пока его нет в городе. Мы ужинали, танцевали...

— Танцевали? — Джаспер посмотрел на Виктора, как на самоубийцу. — Ты танцевал с женой босса?

— А что такого? Маркус сам сказал: «Виктор, ты надёжный парень, присмотри за Мирандой, чтобы не скучала». Мы пошли в ресторан, поужинали, потом она захотела танцевать. Я не мог отказать. Это было бы невежливо.

— И ты массировал ей ножки?

— Нет! — Виктор повысил голос. — Я говорю, она сказала, что у неё болят ножки после танцев. И я задумался, предложить ли ей массаж, или это будет неправильно.

— Виктор, — Джаспер медленно покачал головой. — Ты идиот.

— Почему?

— Потому что если женщина говорит тебе, что у неё болят ножки, и при этом она жена твоего босса, а ты сидишь у неё дома, и она сняла туфли, и вы пьёте вино, и она смотрит на тебя так, как будто ты не просто наёмный убийца, а... не важно. Главное, что ты не должен предлагать ей массаж. Ты должен предложить ей выпить воды, взять такси и уехать. Потому что если Маркус узнает, что ты массировал ножки его жены, он сделает из твоей ноги новый массажный стол. Понимаешь?

Виктор задумался. Его лоб покрылся морщинами — верный признак того, что мыслительный процесс идёт с большим трудом.

— А что, если она просто хотела, чтобы я остался?

— Тем более. — Джаспер вздохнул. — Послушай меня, старый друг. Есть три вещи, которые нельзя делать с женой босса. Первое — танцевать с ней медленные танцы. Второе — массировать её ножки. Третье — оставаться у неё ночевать, даже если она говорит, что диван очень удобный. Ты нарушил как минимум первое. Не нарушай остальные.

— Я и не собирался, — обиженно сказал Виктор. — Я вообще не люблю массаж. У меня руки грубые.

— Вот и хорошо. Держи их при себе. И держи подальше от Миранды Морено.

Машина свернула на просёлочную дорогу. Асфальт кончился, началась гравийка, а потом и просто грязь. Колеса чавкали, разбрызгивая жижу. Справа показался указатель: «Мотель "Болотный огонёк" — 1 миля».

— Мы почти на месте, — сказал Виктор, сбавляя скорость.

— Отлично. — Джаспер поправил пиджак и пощупал револьвер за поясом. Тот самый, отобранный у Скунса. — Сколько их там?

— Маркус сказал — трое. Крот, Стекло и Марвин. Крот — толстый, медленный, но сильный. Стекло — худой, быстрый, опасный. Марвин — молодой, глупый, впервые на задании.

— Значит, Марвин будет нервничать.

— Всегда.