Дьякон Святой – Бульварная история (страница 3)

Виктор медленно поднял голову. Его тёмные глаза смотрели на Скунса без страха, без злости, без какого-либо выражения вообще. Он посмотрел на револьвер, потом на лицо грабителя, потом на Джаспера.

Джаспер сидел неподвижно. Он даже не допил кофе. Его пальцы лежали на столе, расслабленные, как у пианиста перед концертом.

— Вы слышали? — рявкнул Скунс. — Кошельки на стол!

— Слышим, — ответил Джаспер. Голос у него был спокойный, почти сонный. — Только вот проблема, приятель.

— Какая проблема?

— Я не ношу кошелёк. — Джаспер улыбнулся. Та своей короткой, редкой улыбкой. — Кошелёк — это для тех, кто верит в завтрашний день. А я не верю.

— Тогда деньги. Бумажник. Всё, что у тебя есть.

— У меня есть только пистолет, — сказал Джаспер. — И он не в кошельке.

Скунс перевёл револьвер на Джаспера. Дуло смотрело прямо в лоб.

— Ты шутишь?

— Никогда, — ответил Джаспер. — Это скучно.

Он медленно поднялся из-за стола. Виктор тоже встал, но не так, как встают, когда на тебя направлено оружие. А так, как встают, когда понимают, что сейчас всё кончится, и кончится не так, как планировал тот, у кого револьвер.

— Сядь! — крикнул Скунс. — Я сказал, сидеть!

— Ты сказал, чтобы никто не двигался, — спокойно заметил Джаспер. — А я двигаюсь. Значит, ты должен был выстрелить. Но ты не выстрелил. Почему?

Скунс молчал. Револьвер дрожал в его руке. Дрожь была мелкой, но заметной.

— Потому что ты никогда не стрелял в человека, — продолжил Джаспер. — Ты держал оружие, возможно, даже стрелял по банкам в лесу. Но в живого человека — нет. Боишься. Не того, что убьёшь. А того, что промахнёшься.

— Заткнись!

— А если промахнёшься, — Джаспер сделал шаг вперёд, — то я успею достать свой. А я никогда не промахиваюсь.

Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было не больше двух метров. Скунс попятился, упёрся спиной в столик, за которым сидела Белка. Та вскрикнула и сползла под стол.

— Не подходи! — Скунс нажал на курок.

Щелчок.

Револьвер дал осечку.

На лице Скунса отразилось такое изумление, будто ему сообщили, что его мать была мужчиной. Он нажал ещё раз. И ещё.

Ничего.

Джаспер подошёл вплотную, мягко, как учитель, забирающий у первоклассника опасную игрушку, вынул револьвер из рук Скунса. Потом заглянул ему в глаза.

— Бывает, — сказал он. — Старые патроны. Или грязь в механизме. Или Вселенная решила, что сегодня не твой день.

Он сунул револьвер за пояс своих брюк. Потом посмотрел на Белку, которая тряслась под столом.

— Выходи, — сказал он мягко. — Я не кусаюсь.

Белка выползла. Её глаза были мокрыми, тушь потекла по щекам.

— Мы не хотели, — прошептала она. — Мы просто... нам нужны были деньги.

— Всем нужны деньги, — ответил Джаспер. — Вопрос в том, сколько они стоят.

Он сел обратно за свой столик. Взял чашку, отпил остывший кофе. Посмотрел на Скунса, который стоял посреди кафе, опустив руки, как побитая собака.

— Садись, — сказал Джаспер. — И ты, — кивнул Белке. — Садись.

Они сели. За тот же столик, где полчаса назад строили планы.

— Тебя как зовут? — спросил Джаспер.

— Скунс.

— Настоящее имя.

— Артур. Но все зовут Скунс.

— А её?

— Бренда. Белка.

— Красивые имена, — сказал Джаспер. — Жалко, что ты, Артур, чуть не испортил их навсегда. Ты понимаешь, что если бы револьвер выстрелил, ты бы сейчас либо лежал на полу с дыркой в голове, либо сидел в тюрьме до конца жизни?

— Понимаю, — прошептал Скунс.

— Не понимаешь, — возразил Джаспер. — Если бы ты понимал, ты бы не достал оружие в заведении, где два человека пьют кофе в чёрных костюмах в десять утра. Ты хоть знаешь, кто мы?

Скунс покачал головой.

— Мы те, кого боятся те, кого боишься ты, — сказал Джаспер. — Но это не важно. Важно другое. Я тебя отпускаю.

Виктор поднял бровь. Первый признак эмоции за всё утро.

— Джаспер, — сказал он тихо. — Ты уверен?

— Уверен, — ответил Джаспер, не оборачиваясь. — Сегодня я решил ходить по земле.

— Что это значит? — спросила Белка.

— Это значит, — Джаспер посмотрел на неё, и в его взгляде впервые за всё время появилось что-то человеческое, — что я больше не тот, кто убивает за деньги. Я видел сегодня знак. Настоящий знак. Пуля, которая пролетела мимо. Человек, который остался жив. Всё это не просто так.

Он взял со стола бумажный пакет с деньгами, который Скунс успел положить рядом, вытряхнул содержимое на столешницу. Двадцать три доллара и мелочь. Он отсчитал десять долларов, положил их обратно в пакет и протянул Скунсу.

— Это тебе. На бензин. Уезжайте из Нового Орлеана. Сегодня. Желательно — сейчас. Потому что если вас поймают другие, они не будут так добры.

Скунс взял пакет дрожащими руками. Белка заплакала — уже не от страха, а от облегчения.

— А револьвер? — спросил Скунс.

— Револьвер я оставлю себе. — Джаспер похлопал по поясу. — На память. Чтобы помнить, что даже самая плохая ситуация может разрешиться без крови.

Он встал. Виктор тоже поднялся.

— Миссис Шарлотта, — сказал Джаспер. — Оставьте себе сдачу.

Официантка, которая всё это время стояла у стойки, затаив дыхание, кивнула.

— Бог свидетель, — сказала она. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Вот и хорошо, — ответил Джаспер. — Значит, вам повезло.

Он направился к выходу. Виктор — за ним.

У самой двери Джаспер обернулся. Посмотрел на Скунса и Белку. На Миссис Шарлотту. На мятую скатерть, на чашки с недопитым кофе, на пончик с сахарной пудрой, который так никто и не съел.

— Я хожу по земле, — сказал он тихо, как бы самому себе. — И это значит, что я больше не причиню вреда ни одному человеку. Если, конечно, он не причинит вред мне.

И вышел.

Дверь снова заскрипела. В кафе воцарилась тишина. Потом Скунс выдохнул, как ныряльщик, который наконец достиг поверхности.