DoRaH – Заложник одной роли (страница 3)

–  Я играю серьёзные роли!

–  Уйди с глаз моих! – рычал отец, ища, что ещё можно кинуть, – и найди себе нормальную работу, недомерок! – крикнул он вслед ушедшему сыну.

На улице шёл дождь. Новый город казался запутанным лабиринтом. По пути в самый большой театр, который только мог быть по близости, герой вдруг остановился возле магазина косметики.

Зайдя внутрь и стряхнув с себя капли, он застенчиво подошёл к продавщице, вставшей за кассу.

–  Вам что-то подсказать?

–  Да… покажите, пожалуйста, где у вас отдел с помадами?

Девушка подвела его к двум стеллажам.

–  Какая вам нужна?

–  А…, мне надо, чтобы она была фиолетового оттенка. Сиреневого, если быть точным. Не слишком яркая.

–  Я поняла, может, подойдёт эта?

Парень глянул на цвет. Нет, эта слишком насыщенная. Не похожа. Но вот это почти идеальный вариант. А! Вот! То, что нужно!

–  Хотите получить подарочную упаковку? – поинтересовалась продавщица, пробивая товар.

–  Нет, я для себя…

Она скосила брови, удивлённо подняв на него глаза. Харви понял, какую глупость сказал, пока считал деньги. Купюры выпали у него из рук, когда он пересёкся с девушкой взглядом.

–  В смысле, я актёр! Мы, актёры, странные люди. Это мне для представления. Да…

–  Ого, в каком кино снимаетесь?

–  Ни в каком. Я выступаю в театре. Драматургия, вот…

Интерес незнакомки тут же улетучился. Почему всем так нравится именно кино? Театр – это тоже интересно! Более того, сам Харви считал, что выступать на сцене намного сложнее, чем кривляться перед камерой на зелёном фоне.

Сделав покупку, он накинул капюшон и спешно ушёл. Было страшно, что его узнают на улице. Будет хуже всего, если дурная слава переедет в новый город вместе с ним.

Здание театра было прекрасно. Архитектура экспрессионизма подходила к нему как нельзя кстати. Герой уже представил, как выходит отсюда после выступления, как спускается по лестнице вниз к обычному народу, к своим фанатам. Это его воодушевило.

Но стоило ему войти внутрь, как все фантазии растворились.

–  Простите, мы не можем вас принять, – спустил его с небес на землю глава этого места, – я наслышан об инциденте… в котором вы участвовали. Простите, но нам лишние проблемы не нужны.

–  Вы, наверное, не знаете всей истории, – не собирался останавливаться парень, – это СМИ раздули из мухи слона. Я отличный актёр! Я буду полезен вашему театру, прославлю его!

–  Вы и прошлый театр прославили в своё время. Но теперь у него дела идут даже хуже, чем до вашего прихода. Я не пущу вас на свою сцену.

Подобные слова сказали и в других местах, куда пытался податься молодой творец. Этот город… не принял в себя актёра.

Единственная работа, которую он смог найти, это детский аниматор. Новому начальнику было плевать на прошлое работника, тот всё равно скроет своё лицо под маской. Многие здесь были бывшими судимыми, должниками, бездомными.

Ниже пасть уже некуда.

Харви вернулся домой в слезах. Закрыв за собой дверь, он сполз на пол и положил голову на согнутые колени, обняв их. Эти эмоции были самые настоящие. Ему стало больно. Всё, что имело смысл в жизни, ушло.

–  Чего ты там шумишь, недомерок?! – орал из своей комнаты отец, – приготовь пожрать!

Пришлось встать с пола, снять всю мокрую одежду.

Герой готовил в одном нижнем белье. Гематомы покрывали бледную кожу, как пятна тело жирафа. Они медленно исчезали, но каждый раз появлялись заново, стоило слегка ушибиться или упасть. Актёры часто падают во время работы, ударяются об декорации при репетициях. Но эти синяки были оставлены ещё в детстве. И они никогда не пройдут.

На сковороду упало два разбитых яйца. Нож ловко нарезал кубиками помидор, что следом отправился на раскалённую поверхность. Осталось добавить совсем немного воды и соли. Запахло детством. При жизни мама часто готовила подобный завтрак сыну, когда тот шёл в школу.

Вспомнив о ней, Харви тепло улыбнулся. Он достал из кармана купленную утром губную помаду. В одной из коробок под обеденным столом лежали все его парики. Достав тот, что был со светлыми волосами, актёр собрал все свои отросшие локоны в кучу и надел шапочку, затем натянул и его. Накрасив губы, он глянул в маленькое грязное зеркальце, забытое прошлыми жильцами квартиры.

–  Привет, сынок, – посмотрело на него оттуда отражение родной матери, – ты плакал?

–  Привет, мам. Ну да, немного не сдержал эмоций, прости…

Глаза всё ещё были красные после рыданий под дверью. Но теперь в них появилось чуть больше света.

–  Тебе не за что извиняться, милый. Всем людям надо иногда плакать. Даже твой отец плакал.

–  Хм… да…, – кивнул парень, – я видел это, когда ты умерла. Потом он стал ещё более суровым, чем при твоей жизни.

–  Не вини его, он тяжело переносит изменения. Как твои дела на работе?

–  Плохо, мам. Меня уволили из театра. Я… переборщил с реализмом. И теперь буду работать аниматором. Вот здорово…, – уныло произнёс сын, опустив голову, – мне надо накопить денег, чтобы мы уехали куда-нибудь далеко. Туда, где меня вообще никто не узнает. Там смогу снова стать актёром, начать всё с чистого листа.

–  Я горжусь тобой, сын, – улыбнулось отражение матери, – ты всегда был спокойным, рассудительным мальчиком.

–  Наверное…, – неловко хмыкнул Харви, – пока, мам. Мне надо кормить отца. Я люблю тебя.

–  Я тебя тоже люблю, милый. Береги себя.

Медленно стянув парик, он опять помрачнел. Как жаль, что это всего лишь шоу из одного актёра и одного зрителя. Но реальная мама вела себя точно так же. И сказала бы то же самое. А это значит, что их разговор имел смысл.

Тщательно смыв с себя помаду, парень наложил в тарелку яичницу и пошёл кормить хрипящего отца, озверевшего от голода.

–  Забавная история, Харви, – рассмеялся Детч, протягивая сигарету, – держи, ты заслужил.

Пациент зажал её между губ, нагнувшись к огню зажигалки санитара. Он был удовлетворён своим рассказом.

–  Ты правда наряжался в мать? – спросил его кто-то недоверчиво.

Тот глянул на мужчину, кивнув.

–  Да, конечно. Я не вру в своих историях. Я ведь актёр, должен уметь воплощать все роли.

–  Иди отсюда, актёр, – махнул на него рукой Детч.

Когда парень стал удаляться, достав сигарету из рта, он тихо сказал своим коллегам.

–  Этот парень психопат. А ему дали работу детским аниматором. Как мне теперь звать их на день рождения своего сына? Мало ли кого там ещё нанимают!

Все хором засмеялись. Харви слышал это, но решил ничего не отвечать. Подойдя к бледному худому старику, он тихо передал ему сигарету.

–  Спасибо, дружище, – кивнул тот, жадно закурив.

Он не хотел выпускать дым из своих лёгких, настолько тот казался ему сладким. Каждая секунда смаковалась, как последняя. Со стороны худой великан даже будто бы становился мягче, тая на солнце.

Когда он выдохнул, Харви закашлял.

–  За это я притащу тебе таблетки, не сомневайся, – пообещал старик и удалился, пока никто не заметил его увлечение своей пагубной зависимостью.

Были времена, когда он сам тут работал. Все звали его Штрафным, потому как была у этого человека любовь к наказаниям провинившихся. Но те, кто работает с больными, сами рано или поздно заболеют.

Штрафного покарали зависимости. Алкоголь, карточные игры, и самое тяжёлое бремя – курево. Он скуривал по четыре пачки в день, и кидался на всех, кому не нравился запах сигарет. Когда его безмерная агрессия достигла не только пациентов, но и коллег, жизнь встала с ног на голову. Теперь Штрафной и сам стал местным заложником, почти растеряв свой грозный авторитет.

Прогулочное время было окончено. Выстроив всех в одну колонну, санитары повели пациентов в палаты. Харви впихнули в маленькую комнатку, в которой не было ничего, кроме трёх кроватей и маленького окошка под самым потолком.

Когда дверь закрылась, он потёр ладони и прыгнул на матрас, закрыв глаза. Он стал вспоминать, как началась его вторая жизнь.

Новая история началась с того, что маленькому Луффи исполнилось восемь лет. Родители хотели создать для единственного сына замечательный праздник. Собралось много его друзей и одноклассников, во дворе был установлен батут, везде развешены флажки. Не поскупились родители и на двух аниматоров, одним из которых должен был стать Харви. Вместе со своим новым напарником они приехали ближе к концу праздника под самый вечер. Глава счастливой семьи завёл их в комнату, где они бы смогли переодеться в свои костюмы и подготовиться.

–  Неплохо ты опустился от актёра, до аниматора, – ухмылялся напарник по имени Кит, наряжаясь в массивный облик толстого полосатого кота.

–  Это временно, – бормотал под нос Харви, делая то же самое, – накоплю денег и вернусь в театр.