DoRaH – Заложник одной роли (страница 4)
– Ха! Удачи. На такой работе ты точно не накопишь, дружище.
Герой залезал в костюм серой худой мыши. Тот ужасно пах потом, в нём было жарко, а все движения сковывались. Смотреть на всё приходилось через слегка приоткрытый рот грызуна. Из-за непривычки Харви был неповоротлив, едва не повалив на пол светильник. Как в этом можно веселить детей?
– Соберись. Мы выходим.
Парень вздохнул. Он ведь актёр, правильно? От него многого не ждут. Достаточно изобразить веселье, побегать от кота, пошутить пару идиотских шуток. Это займёт два часа, не больше.
Первым на задний дворик выбежал толстый кот. Увидев его, дети перестали кричать и слезли с батута, вылупились своими любопытными глазами на забавное создание.
– Привет, ребятня! – громко произнёс толстый кот, глубоко дыша, словно запыхался в погоне, – вы не видели случаем, не пробегала ли тут мышь?
Дети замотали головами. Кто-то начал искать грызуна, но большая часть всё так же пялилась на большого плюшевого зверя. Харви следил за его выступлением из дома, поглядывая в окно. Голову мыши он держал в руках.
– Что ж, это не беда! Мышь не убежит от меня далеко! Она пришла на запах праздника! Я знаю, что кто-то из вас именинник. Кто же это?!
Луффи робко вытянул руку. Кто-то сзади подтолкнул его подойти поближе.
– Это ты именинник? Ах, я тебя знаю! Помоги мне, пожалуйста, поймать надоедливого грызуна.
– Как?..
– Давай мы закажем торт? Эта глупая мышь обожает сладкое, как и вы, дети, правда?
Все хором закричали «да».
– Давайте попросим торт! Кричите: «хотим сладкого»!
– Хотим сладкого! Хотим сладкого!
Мимо Харви к выходу во двор подошла мать именинника, неся десерт на подносе. На нём горело восемь свечей.
– Хух, ну, мой выход, – улыбнулась она и вышла, подыгрывая коту, – а кто тут заказывал торт?
Прямо на улице стоял большой стол, окружённый стульями. В его центр хозяйка поставила угощение, пока её со всех сторон окрикивали счастливые писклявые голоса.
– Луффи, пока мыши нет, задуй свечи и загадай желание! – восклицал пушистый толстяк.
Виновник торжества заполз на стул и набрал полные лёгкие воздуха. Задув свечи, он сказал:
– Хочу, чтобы ты поймал эту мышь!
– Да будет так! А теперь, дети, нам надо затаиться в укрытии! Давайте, все за мной! Спрячемся под батутом!
Настало время выходить. Харви обнаружил, что опять нервничает. Всё внутри твердило: это выступление настолько отвратно, что не стоит позориться. Надо сбежать. Но работа – есть работа. Вопреки чувству стыда, он натянул голову грызуна.
Дверь слегка приоткрылась. На улицу высунулся длинный нос с розовым концом, уловивший запах бисквита. Огромная худая мышь выползла из логова. Все дети ахнули. Кто-то ткнул кота в бок, показывая на неё пальцем.
– Хватай!
– Рано… пусть дойдёт до угощения…
Мышь приметила приманку. Она прокрутилась вокруг стола, оглядевшись в разные стороны. Что же она делает? Она ведь знает, что кот под батутом. Почему же не убегает? Надо играть роль… какой бы она лживой не была.
Стоило ей коснуться приманки, как толстый кот со своей кричащей и хохочущей свитой накинулись на грызуна, повалив на пол.
– Поймали мышь! Поймали!
– Оставьте меня! Я хотела съесть ваш торт! Больше так не буду!
Дети пытались колотить попавшуюся добычу маленькими ножками и кулачками, пока кот в игрушечной манере держал её за шею и тормошил.
– С тебя хватит! – воскликнул он, отпрянув, – иди отсюда! Или, может, наш именинник добрый? Разрешит ли он присоединиться мыши к празднику?
Луффи не думал долго. Смотря на большие жалобные глаза грызуна, он деловито скрестил руки на груди и гордо сказал:
– Пусть уходит! Противная мышь!
– А если она извинится? – предложил кот.
Мышь тут же встала на колени, склонив голову.
– Простите меня! Я просто была очень голодной! Если разрешите остаться, я буду играть с вами.
– Уходи! – стоял на своём именинник.
И все остальные поддержали его. Серому худому грызуну ничего не осталось, кроме как подняться с травы и с позором уйти, подобрав свой хвост. Там его встретили слегка шокированные родители. Когда Харви снял маску, они спросили:
– Всё ведь не так должно быть, да?
– Да. По плану выступления мышь и кот мирятся, потом вместе развлекают детей. Наверное, я не дожал свою роль. Надо было стараться лучше.
– Ничего страшного. Дети иногда очень непредсказуемы, – кивнула мать семейства, – если хотите, мы оставим вам кусок торта, он вкусный.
– Нет-нет! Я, наверное, уже пойду. Кот сам справится. Я тут больше не нужен.
Харви собрал костюм неудачливой мыши в сумку, забрав свою часть оплаты. Так как машина, на которой они приехали, принадлежала Киту, пришлось идти к метро, так как ждать напарника не было желания.
За высоким забором слышались детский смех и шутки кота.
– Ну и пусть идёт эта глупая мышь отсюда! Хорошо, что мы её прогнали!
На душе было паршиво. Такая простая роль… всего лишь грызун. Но Харви с ней не справился. Он должен был окутать обаяниям детей, заставить их простить его за шалость. Но у него не вышло. Его выгнали, как прогоняют криками и свистом плохого актёра со сцены. Всё это намного сложнее, чем казалось раньше…
Идя вдоль дороги, парень вдруг заметил, что хромает на одну ногу. Видимо, кто-то из детишек поколотил его по-настоящему. Болело колено, как болит у… Феникса.
Феникс всегда хромал. Он был врачом, вылечивал почти от всех болезней. В больнице его считали лучшим. Но конфликтный характер часто вставлял палки в колёса успеха. Один раз его попытались ограбить. Феникс был жаркого нрава, вступил в драку с бандитами. Как итог: ему прострелили колено. Вечная хромота и боль напоминали, что он проиграл. Как напоминали и Харви о его проигрыше перед стадом детворы. Он почувствовал, что стал как никогда близок к своей главной роли. Он будто бы что-то понял…
И вот, хромота уже не задевала издевательски его нервы. Теперь она часть представления. Кто сейчас идёт по улице? Возвращающийся с нелюбимой работы Харви, или гордый Феникс, спасший чью-то жизнь на операции?
Всё стало ясно. Настоящему актёру не нужна сцена театра. Ему не нужна приглашённая заранее лояльная публика. Настоящий актёр способен создать представление где угодно. Его шоу необъятно. Оно выйдет в город, потечёт рекой по улицам.
Герой засветился от новых идей. Наконец, его судьба сдвинулась с мёртвой точки! Да, его должны были выгнать из театра. Иначе как бы он понял, что сцена стесняет талант? Всё так и должно было случиться.
Феникс вошёл в бар, завязав распущенные волосы в пучок на затылке. Оглядев присутствующих, он нагло сел за стойку, бросив сумку с вещами на пол.
– Эй! – окликнул он бармена, поманив его пальцем, – налей мне бурбон.
– Тяжёлый день, сэр? – вежливо спросил тот.
– Восемь часов операций, парень. На ногах! Ты бы такое не вынес.
Перед его лицом появился гранёный стакан, наполненный янтарным алкоголем. Достав несколько купюр, доктор протянул их бармену.
– Забирай. Тут ещё на два повтора. И сверху чаевые.
– Спасибо, сэр. Отдыхайте.
Это были почти все деньги, что Харви получил за работу. Ну и пусть, для его роли можно потратиться. Феникс никогда не считает монеты. Он много пьёт и всегда оставляет на чай. Такова его яркая натура. И плевать, что завтра не на что будет купить хлеб. Восемь часов спасения жизней надо как-то отметить! Даже если их не было на самом деле.
Пока Феникс пил, бар жил своей жизнью. Это был вечер пятницы. Уставшие после рабочей недели нервные люди собирались за столами, заглушали пережитый стресс спиртным.
Небольшая группа мужчин, уже заливших свои мозги, нашли забавным разглядывание окружающих. Они пялились то на одного, то на другого, часто обсуждая их внешность, манеру речи или тему разговора. Особенно часто их глаза останавливались на фигурах девушек, так же пришедших выпить. Но тут один из них кивнул остальным в сторону сумки, лежащей под барным стулом Феникса.
– А чё у него там?
– Большая сумочка…
Вскоре у них кончилось терпение обсуждать это в своей компании. Кто-то решил спросить самого доктора: