Дора Штрамм – Ханет (страница 23)

— Ох, ты ж Удронька моя, — пробормотала Тилшарг, не зная, как остановить этот поток красноречия. Миджирг всегда отличалась педантичностью, но сегодня, воистину, превзошла саму себя.

____________________________

[1] нгар — 1 нгар=12 метров; 1 ар=6 метров

[2] атир — обращение к дарде

[3] атэл — обращение к гзартме

[4] айджеб — седьмой день недели, предшествующий трем выходным

Глава 7. Шатерный поселок

К югу от Запопья, на берегу Иногда-стоящей реки в дни празднования Первого и Последнего урожая, вырастал шатерный поселок, тянущийся до самого Шепчущего водопада. Когда-то шатров было не больше нескольких сотен, но со временем население Забрага увеличилось, разрослось и само Запопье, а вот берега оставались прежними и уже не могли вместить несколько тысяч шатров. Тогда и было решено, что каждая, приезжающая в Запопье дарда, может останавливаться в поселке лишь раз в три года. Это правило распространялось на всех, кроме королевы Уширг, принцесс Шадраг и Аджарг, а также верховной шаманки Динширг Говорящей-с-Богиней, чьи шатры, по традиции, ставили на скалистых уступах, где они возвышались над остальными и были видны издали.

На праздник съезжались заранее. К началу боев на Арене и турнира по затрикию, как правило, прибывали даже те, кого задерживали неожиданные дела. Те, кто брал с собой агрх-гзартм или гзартм, добирались до Запопья на паровозках или летающих пузырях, а те, кому хотелось насладиться красотами природы, отправлялись в путь на гугдрамах[1]. И хотя путь через горные перевалы был небезопасен, дарды, гордившиеся своим искусством наездниц, готовы были рискнуть ради путешествия, о котором можно будет с удовольствием вспоминать долгими зимними вечерами, сидя у камина с трубочкой табака, или в таверне, под чарочку говяги.

Одной из тех, кто в этом году отправился в путь через горы на гугдармах из Благословенного города, была младшая сестра королевы — принцесса Аджарг. Она и ее спутницы должны были прибыть в Запопье еще пару дней назад, но не прибыли. И хотя задержка была пока незначительной, обитатели Шатерного поселка то и дело ловили себя на том, что поглядывают в сторону гор. А потому неудивительно, что кавалькаду, появившуюся из ущелья, слуги заметили издали, и тут же поспешили к шатрам с радостной вестью. Быстрее всех бежал слуга илльх-гзартмы Маэля и те, кто это видел, улыбались, провожая его взглядом. Все знали, что Маэль относится к королеве и принцессам, а в особенности к самой младшей из них, так, словно те все еще остаются детьми. Знали, посмеивались, но помалкивали. Верховный илльх-гзартма, спасший во время Великой войны последнее Плодоносящее чрево Удры, да и после совершивший немало достойных деяний, заслужил право на некоторые чудачества.

К тому времени как всадницы въехали в поселок, встретить их собралась целая толпа. Вышли им навстречу и королева Уширг со своим гзартмой, и даже принцесса Шадраг, чаще всего покидавшая шатер во время турнира по затрикию лишь ради того, чтобы отправиться на очередную игру.

Когда всадницы подъехали ближе, стало видно, что у одних обвязаны окровавленными бинтами головы, у других руки покоятся на перевязях, третьих и вовсе везут на самодельных носилках, закрепленных между четырьмя гугдармами, а некоторые идут пешком, ведя прихрамывающих гугдармов в поводу. Приветственные крики стихли, сменившись встревоженными возгласами, пропали улыбки с лиц, уступив место сосредоточенности. К приехавшим поспешили навстречу, расспрашивали, помогали спешится, уводили или уносили раненых к шатрам шаманок. Илльх-гзартма Маэль задержался лишь на миг, чтобы найти взглядом среди всадниц Аджарг. И та, словно почувствовав это, оглянулась и махнула ему рукой, давая понять, что цела и невредима, а после принялась зычным голосом командовать слугами, указывая на тех, кто пострадал сильнее всего.

Лишь убедившись, что всем пострадавшим оказывают помощь, Аджарг спрыгнула с гугдарма и прижалась лбом к его лбу. Шепнув несколько слов, она сняла с него эдтунитрен[2], передала подоспевшему слуге. Гугдарм степенно склонил голову, прощаясь с хозяйкой, развернулся и устало побрел в сторону пастбища, а Аджарг обернулась к старшим сестрам, подошедшим поприветствовать ее. Была она мало похожа на Уширг, могучую и величественную даже в одежде обычной кочевницы, а на мрачную Шадраг, обритую наголо, походила еще меньше. Высокая, статная, красивая больше по человеческим меркам, чем по канонам дард, рядом с ними Аджарг казалось хлипковатой, хотя и хвасталась, что легко победит любую чемпионку ежегодных боев.

— Рада быть с вами под этим небом, — прижав руку к сердцу, поздоровалась первой Аджарг. Ее добротная куртка была порвана и испачкана, длинная и толстая черная коса, которой она весьма гордилась, растрепана.

— И мы рады, сестра, — ответила за обеих Уширг, а Шадраг, оглядев Аджарг с ног до головы и, убедившись, что та в порядке, лишь кивнула, повторив ритуальный жест.

— Что с вами случилось? — спросила Уширг. — Попали под обвал?

— Так и есть. — Аджарг подвигала плечами и, усмехнувшись, пояснила: — Задело маленько по загривку. Маэлю только не говорите, а то его кондрашка хватит! Жаль только вот не все так легко отделались: Зварг Длинной камень попал в голову, а Гардарг Жилистой размозжило ногу, но, слава Удре, все живы.

Гзартма королевы, стоящий, как это было положено, поодаль и не принимавший участия в разговоре, после этих слов легонько пошевелил пальцами и шепнул несколько слов бросившемуся к нему слуге. Слуга понятливо кивнул, и скрылся между шатрами.

— Обвал в Тихом ущелье? — нахмурилась Шадраг. — Да с чего бы вдруг, там ведь голые скалы, сроду такого не было за все столетия, что мы тут живем!

Аджарг развела руками.

— Сама не знаю, как такое могло случиться!

— В горах бывает всякое, — сказала Уширг. — Надо бы послать туда горнячек, пусть разберут завал, до посмотрят, что к чему. И пусть возьмут кого-нибудь из шаманок, побеседовать с Забваром. Может быть, дух гор гневается на что-то?

— Я распоряжусь, — кивнула Шадраг.

Тем временем Аджарг, углядев кого-то в толпе прибывших, замахала рукой и зычно крикнула:

— Эй, Денджирг, пойди-ка сюда! — и добавила, обернувшись к сестрам: — Это элунг шаджаррадэра[3] Забрага, Денджирг Крепкая-хватка. Толковая и расторопная. Увидела, что на Гришарг Короткошеею падает камень, бросилась ее отталкивать и едва сама не погибла.

— Слыхала о ней, — прогудела Шадраг, глядя на приближающуюся к ним молодую поджарую дарду. Ее одежда, как и одежда Аджарг, была испачкана и порвана в нескольких местах, на лбу зеленела едва затянувшаяся ссадина.

— Аджарг хвалит тебя, Денджирг Крепкая-Хватка, — сказала Уширг, когда элунг, почтительно поздоровавшись, остановилась в нескольких шагах от них.

— Слава Удре, никто не пострадал серьезно, — поклонившись еще раз, сказала Денджирг и королева одобрительно шевельнула ушами. Эта дарда оказалась не только храбра, но и скромна.

— Я слышала, ты дружна с Йоджинг Свирепой? — спросила Шадраг и Денджирг утвердительно кивнула.

— Это так, ваше высочество. Можно сказать, она моя вторая наставница.

— Повезло тебе, сразу две наставницы, да каких! — ухмыльнулась Аджарг. — Послушай, я знаю, ты собиралась остановиться в доме Йоджинг, но нам всем нужно отдохнуть, привести себя в порядок и перекусить. Оставайся здесь до вечера, я буду рада разделить с тобой кров шатра… Ты ведь не против, Шадраг? — спохватившись, обернулась она к старшей сестре.

— Нисколько, — невозмутимо отозвалась та. Аджарг широко улыбнулась, продемонстрировав великолепные белоснежные клыки, и хлопнула Денджирг по плечу.

— Вот и договорились!

Позже, искупавшись в реке и сменив одежду, они расположились в шатре младших принцесс. Сама Шадраг, чтобы не мешать им, устроилась на мягких подушках, поставив перед собой затрикиевую доску, и погрузилась в игру. Аджарг уселась у очага, сушить косу. Денджирг пила чай, исподволь разглядывая внутреннее убранство шатра. Не каждый день доводится побывать в гостях у принцесс! Сестры не обзавелись пока гзартмами, однако шатер их был убран с большим вкусом. Пол устилал толстый войлочный ковер, мягкий и упругий, многочисленные подушки украшала изысканная вышивка, на стенах висели луки, секиры и одсиндутры[4]. Глиняную посуду покрывали ритуальные спиралевидные узоры, развешенное по стенам оружие, вычищенное до блеска, радовало взор, да и пахло в шатре очень славно — свежими травами и цветами. Благовония в курильницах явно были подобраны мастером своего дела.

— Это Маэль гоняет наших слуг, — с усмешкой сказала Аджарг, заметив, как гостья поглядывает по сторонам. Принцесса наклонилась поближе к очагу и приподняла рукой распущенные волосы, легшие тяжелой волной на ковер.

— Я так и подумала, — деликатно ответила Денджирг. — Должно быть, это он пек пирожки? Я слышала, что илльх-гзартма Маэль не знает себе равных у очага, теперь понимаю, что слава его ничуть не преувеличена. Чрезвычайно вкусно!

— Да, именно поэтому наша Верховная шаманка такая… крупная, — осклабилась Аджарг.

Шадраг подняла голову от доски, мимолетно нахмурилась, но ничего не сказала.

— Верховной шаманке чрезвычайно повезло с агрх-гзартмой, — вежливо заметила Денджирг и обвела выразительным взглядом убранство шатра, намекая, что и принцессам повезло не меньше. Не каждый агрх-гзартма брал на себя заботу о преемницах своей дарды, а принцессы Верховной шаманке и преемницами-то не являлись. Просто так сложилось, что принцессы появились на свет, когда королева Згыр уже стала стара и из-за ран, полученных в сражениях, не отличалась крепким здоровьем. Когда принцессы подросли, она не могла воспитывать их должным образом. Вот и взяли это на себя ближайшие друзья и соратники Згыр — Верховная шаманка Забрага Динширг Говорящая-с-Богиней и ильх-гзартма Маэль. Про привязанность верховного илльх-гзартмы к принцессам в Забраге ходило немало забавных историй и сейчас Денджирг видела, что и родились они не на пустом месте. Впрочем, прихлебывая ароматный травяной чай и набивая живот вкуснейшими пирожками с сочным мясом, она думала, что была бы совсем не против того, чтобы агрх-гзартма ее наставницы хотя бы иногда баловал ее подобным образом — за такое, в конце концов, можно простить любые причуды и странности…