Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 33)

Увидев меня, она пораженно замерла, выпустила из ослабевших пальцев края мехового плаща, вероятно не веря своим глазам. А кто бы поверил? Заметь я кого-то посреди улицы, кто являлся бы почти точной моей копией, как минимум испытала бы недоумение.

— О Всевышний, это правда, — едва различила я ее шепот и еле успела подставить женщине свое плечо.

Я могла только догадываться, что от переживаний у нее закружилась голова. При себе у меня не имелось ни одного зелья, ни одной настойки, которая могла бы привести ее в чувство, но естия справилась своими силами.

В тот момент, когда она подняла на меня, находящуюся в непосредственной близости, свой взгляд, серые глаза ее наполнились слезами.

Скупая слеза прокатилась и по моей щеке. От самой себя я могла не скрывать: я не раз и не два представляла себе встречу с собственной матерью. Представляла, как мы обнимемся, как увидим друг друга и все поймем без слов.

Но сейчас я смотрела в глаза чужой женщине. И амулет, искажающий черты лица, предварительно вытащенный из кармана простого черного плаща, я надевала чужой женщине. Женщине, что зависела от меня и моих решений.

— Не стоит проливать слезы, Ваше Величие, — с неимоверным трудом, но все же выдавила я из себя улыбку, а голос мой не задрожал, остался твердым. — Все уже закончилось. Теперь вы не останетесь в одиночестве.

— О чем ты говоришь, Павлиция? — процедил явно недовольный услышанным Астер.

К нам он подходил медленно, настороженно следя за мной.

— Я говорю о том, что Ее Величию самое место во дворце, куда я ее сейчас заберу.

— Только попробуй… — произнес некромант с предупреждением, особо не уточняя, что именно я не должна пробовать, но что-то мне подсказывало, что говорил он о моих словах, ведь я уже сболтнула лишнего. Его призыв к силе я ощутила отчетливо. — Я не позволю тебе забрать Амбер. У нас был иной уговор.

— Это не вам решать, — отчеканила я хладнокровно, одним шагом закрывая собой растерянную, ничего не понимающую женщину.

— Ты…

За спиной мужчины шагах в сорока бесшумно вспыхнул и открылся портал. Увидев спешно идущего в нашу сторону галеция Вантерфула в сопровождении серебряных плащей, на которых имелся черный рисунок дракона, я позволила себе краткую улыбку.

— Вы забываете, с кем разговариваете. Галеций Астер Лугстар, вы обвиняетесь в убийстве покойного естийя. Нанятый вами исполнитель сдал вас на допросе около часа назад.

И уже от Истола:

— Галеций Астер Лугстар, я вынужден вас арестовать. Сопротивление бесполезно.

Он не верил.

Глядя в озлобленные глаза отца Ио, пока его запястья заковывали в антимагические наручники, я отчетливо видела, как сомнения пожирали мужчину. Он не верил ни в происходящее, ни в то, что его действительно осудят и накажут. Словно по привычке он был слишком уверен в собственной недосягаемости, во вседозволенности, что сопутствовала ему на протяжении последних восемнадцати лет.

Неожиданно галеций Астер Лугстар напомнил мне Ионтина. Его самоуверенность тоже не привела ни к чему хорошему — карточные замки всегда разрушались болезненно, но конкретно этот замок должен был обернуться пеплом.

Никогда я не считала себя жестокой, но случившееся являлось необходимостью. Свой шаг к бездонной пропасти я сделала только что, и сделала его намеренно.

— Тебе это с рук не сойдет, оборванка, — прошипел уже бывший патологоанатом управления по особо важным делам.

— Вам тоже, галеций Лугстар, — ответила я тихо, в целях собственного успокоения погладив кольцо, на котором недвижимо застыла хикса. — Вам тоже…

Бросив взгляд мне за спину, некромант внезапно удивился, но как следует разглядеть изменения в женщине, что стояла за моей спиной, ему не удалось. Истол дернул его за руку, передавая гвардейцам, которыми я временно распоряжалась. Портал для преступника и его конвоя вспыхнул голубым сиянием.

Второй портал почти бесшумно открылся в шаге от меня, но заходить в него и уж тем более утягивать туда Амбер я не торопилась.

Обернувшись, я уже хотела произнести заготовленную речь, что на самом деле состояла всего из двух предложений — большего мне придумать не удалось, но не посмела проронить ни слова.

Естия плакала. Глядя в пустоту невидящим взором, она безмолвно плакала — слезы срывались с ее подбородка и падали прямо в талый снег.

Вокруг смеркалось. Я не знала, что сказать.

— У вас здесь есть личные вещи, которые вы хотели бы забрать?

Подняв на меня растерянный взгляд, женщина словно не сразу поняла, о чем я говорю. Смутившись через миг, вновь опустив глаза, она прикусила нижнюю губу и покачала головой в отрицательном жесте. По выражению ее лица я вдруг поняла, что ей крайне неудобно говорить со мной на эту тему.

Мне же было неудобно даже просто стоять с ней рядом.

— Я ненавижу все, что связано с этим замком. Ничего личного и тем более любимого у меня здесь нет.

Сердце мое в тот же миг наполнилось сожалением. Где-то глубоко в душе я все же надеялась, что естия скрывалась от всего остального мира добровольно. Теперь сказать ей правду для меня оказалось еще сложнее.

— Все-таки вы были здесь пленницей, — резюмировала я, сжав пальцы в кулаки. — Простите, но я не знаю, как вас поддержать.

— А я не знаю, что сказать тебе, — неожиданно призналась Амбер и улыбнулась сквозь слезы. — Я похоронила тебя, Павлиция. В своих мыслях я похоронила и оплакала тебя тысячу раз…

Я не успела отшатнуться. Попыталась вырваться из тесных объятий, но эта попытка была просто жалкой, потому что разочаровать эту женщину мне хотелось в последнюю очередь. Я не знала, даже предположить не могла, сколько всего она пережила в заточении, чего была лишена, с какими проблемами столкнулась, и просто не представляла, как должна сказать ей о том, что я не ее дочь.

Как сказать человеку, который только узнал о том, что его дочь жива, что его ребенок на самом деле умер? Это как отобрать у нищего последнюю монету, как лишить утопающего воздуха.

В моих мыслях эта сцена проходила легко и безболезненно, но в реальности я даже слова вымолвить не могла. Сжимала зубы с такой силой, что становилось больно.

Амадин… Сейчас мне, как никогда раньше, нужно было поговорить с ним, посоветоваться, раскрыться, поведать о своих планах, целиком о которых не знал никто, кроме меня, но…

Он больше не приходил. Глаза — само порождение пламени — больше не появлялись в моих снах, а сам мужчина не занимал ничье обличье в реальности. Сколько бы я ни звала, сколько бы ни просила, умоляла, приказывала, злилась и обещала проклясть, он не откликался. Его словно никогда не было в той темноте, из которой рождались мои кошмары и сны, но я все равно скучала.

Скучала настолько, что неистово ненавидела. Ненавидела за то, что исчез. Ненавидела потому, что привязалась, привыкла. Ненавидела вопреки тому, что полюбила.

Я полюбила темноту.

— Ваше Величие, нам лучше проследовать в портал, — выдавила я из себя, собравшись с силами, не дав слезам, что встали в глазах стеклом, скатиться по щекам. — Истол хоть и сильный маг, но даже для него наверняка трудно так долго удерживать кольцо перехода.

— Да. Да, конечно. — Растерянно, немного обескураженно и стыдливо женщина выпустила меня из своих объятий, намереваясь и вовсе отойти, но внезапно даже для себя самой я остановила ее, взяв за руку.

Взгляды наши встретились, и столько надежды было в ее погасшем взоре.

— Мне вам нужно о многом рассказать, — призналась я, несмотря на свои слова не торопясь делать первый шаг в портал. — Если вы не против, я проведу вас в безопасную часть дворца, куда, кроме меня и моих доверенных, больше никто не сможет попасть. Думаю, первое время вам никому не захочется показываться.

— Этот дворец находится в Абтгейце? — спросила она сдержанно, продемонстрировав мне, что взяла себя в руки.

— Именно так. Я хочу вернуть вас домой.

“Мама, это мои друзья”, — аккурат так прозвучала бы эта фраза, будь мы в другой реальности и найди я действительно собственную мать. Но на деле же все происходило совсем иначе — не так легко и просто.

Шагнув в портал, крепко удерживая при этом женщину за руку, вышла я в своей гостиной, где меня поджидали явно беспокоящиеся о моем отсутствии Бет, Рикола и Энаро. Искажающий амулет однозначно не дал им узнать в незнакомке свою властительницу, но даже если бы мы обошлись без чар домовых, они бы все равно не признали естию. Просто потому, что ее портрет видели только в аудитории, где проходили пары по истории, да и то он сильно отличался от оригинала.

Ни художник, ни годы Амбер не пожалели.

Не зная, как представить женщину друзьям, а их ей, я решила начать с главного:

— Смежная комната готова?

— Все сделано, Ваше Благородие, — отчиталась Рикола и стремительно присела в реверансе, опустив взгляд. Вслед за ней повторила и Бет, которой этикет был как кость в горле. Зато Энаро не растерялся, вытянувшись по струнке, как настоящий гвардеец. — Другие приказания будут?

— Горячая ванна и свежий наряд для моей гостьи. Ужин на двоих в ее покоях и… — перечисляла я, стремительно утягивая Амбер вслед за собой в сторону моей спальни. — Докладывать мне о происходящем в казематах каждые полчаса. К нам не впускать никого, даже галеция Вантерфула. Выполнять.

Смежные покои действительно являлись смежными. Заняв бывшие комнаты естии, я прекрасно знала, что дверь из просторной уборной ведет во вторую спальню, которая по правилам должна была принадлежать властителю. У потенциального естийя точно так же в распоряжении имелись личная гостиная, гардероб и кабинет, но до этого момента комнаты просто пустовали.