Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 32)
— Не можете, — ответили мне, но совсем не Истол. Обернувшись, я отметила появление главы управления по особо важным делам. Его бледное лицо хорошо просматривалось в полумраке. — Что все это означает?
— Только то, что заключенный переходит в иное место заточения до тех пор, пока ему не вынесут приговор и он не будет исполнен, — проговорила я легко, без единой заминки, словно была уверена в каждом своем слове. — Здесь ему находиться небезопасно.
— О какой безопасности может быть речь по отношению к преступнику? — недоумение так и слышалось в голосе мужчины, которого я в душе пусть и на краткий миг, но успела посчитать своим отцом.
А он, вероятнее всего, до сих пор считал меня своей дочерью, о чем вслух заговорить так и не решался.
— О самой обыкновенной. Из надежного источника я узнала, что приказ парню был отдан кое-кем, кто стоит куда выше него. Если это правда, его убьют еще до допроса, — нагло лгала я, пока Истол поднимал Берни на руки.
— Не в моем управлении, — возразил галеций Браушт.
— В вашем, — ответила я решительно, подписывая Лугстару-старшему приговор. — Иногда стоит шире открыть глаза, чтобы понять, кто на самом деле находится рядом. Если ваши люди попытаются нас остановить, я за себя не ручаюсь. Хотите допросить его самостоятельно, ждем вас во дворце через час.
Нам никто не пытался препятствовать, никто не преградил дорогу. Покинув темные холодные казематы, мы с Истолом вышли в холл управления, и уже там куратор сотворил сияющее кольцо портала, которое вернуло нас во дворец. Берни тут же был передан из рук галеция, который его нес, на руки гвардейцам покойного естийя, а ныне — моим, но несмотря на ускользающее время вот так просто уйти я не могла.
Перво-наперво спустилась вниз — в темницу, куда буквально через несколько минут по моему приказу явился целитель. Лишь когда он подлатал парня и друг наконец очнулся, я смогла с облегчением выдохнуть.
— Оставьте нас одних, — приказала я, обращаясь к гвардии и придворному целителю.
Седовласый мужчина безропотно покинул темницу, освещенную несколькими магическими светляками, а вслед за ним вышли гвардейцы. В небольшом тесном помещении сразу стало свободнее.
Глянув на меня и на Истола исподлобья, придерживая наверняка саднящий бок, Берни сел на деревянной лавке, что была подвешена к стене цепями. Я не знала, как начать этот разговор, а потому начала с главного:
— Я должна тебя казнить.
Парень даже не вздрогнул. В его взгляде не было обреченности или страха. Он смотрел на меня с абсолютным пониманием происходящего, но что больше всего меня поразило — он словно заранее был готов к такому исходу.
Он смирился с тем будущим, которое его ожидало.
Это и заставило меня от души влепить ему пощечину. Склонившись, говорила я шепотом:
— Я должна, но я сделаю все, чтобы ты остался жив, так что не смей раскисать. Однако в этом деле мне понадобится твоя помощь. Ты должен кое-что сказать, когда тебя придут допрашивать.
— Что именно? — глухо, сквозь зубы отозвался парень, потирая покрасневшую скулу.
— Ты должен сказать, что убить естийя тебе приказал галеций Астер Лугстар.
Глава 12
— Лиция, ты уверена?
Этот простой вопрос, произнесенный голосом Истола, то и дело возникал в моих мыслях. Я думала о том, правильно ли поступаю все то время, пока разговаривала с куратором, объясняя ему часть своих решений.
Только часть, ведь точно знала, что в остальном он меня не поддержит. Он считал, что настоящая естия править не сможет, и власть в ее руки отдавать не хотел, но возлагал на меня слишком большие надежды, видел во мне ту, кого на самом деле не существовало.
Я же реально оценивала собственные силы.
Мало просто получить в свои руки власть. Нужно уметь ею грамотно распоряжаться, каждый миг, каждую секунду помня о том, что любое твое решение отразится на тех, за кого ты в ответственности.
Быть ответственной за сотни тысяч людей и других существ я считала выше своих сил.
Я думала о том, правильно ли поступаю, все то время, пока ходила порталом в академию, чтобы попросить у домовых помощи. Перво-наперво мне нужна была качественная иллюзия смерти для Берни на главной площади, где обычно проходили показательные казни, но как создать ее, учитывая, что покидать стены академии домовые не могли, я пока не знала.
— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал мне астарий Гебби, заботливо захватив с собой из кухни на подносе чашку с чаем и домашнего печенья.
Правда, из-за нервов влез в меня только глоток отвара, но я была искренне благодарна этим троим. Я вообще не понимала, почему они мне помогают. Их бескорыстие и готовность помочь заставляли меня чувствовать себя бессовестной, ведь в ответ я ничего не могла им дать.
Зато просила о многом. Кроме чистой иллюзии мне еще требовался амулет, искажающий реальные черты лица. Я никак не могла показать Амбер кому-то раньше, чем услышу ее мнение о моем плане.
После стольких лет вдали от придворной жизни она могла и не захотеть взять все в свои руки. Если так случится, я была готова принять категоричный отказ, но все же надеялась на помощь с ее стороны. Потому что я не являлась наследной дайной, и ей это предстояло узнать.
На кону стояли ее земли и ее народ.
Я думала о том, правильно ли поступаю, все то время, пока собирала и инструктировала гвардейцев себе на подмогу. Для ареста патологоанатома, служащего в управлении по особо важным делам, мне нужна была помощь именно личной гвардии. Задействовать галеция Браушта не хотелось совершенно, чтобы он раньше срока не увидел Амбер, да и о злодеяниях своего друга ему узнать еще только предстояло.
Если все пройдет так, как задумано, о том, что галеций Лугстар оплатил убийство естийя, глава управления узнает на допросе как раз в тот момент, когда мы будем арестовывать отца Ио. Под крыло своего друга он, естественно, не попадет, а займет соседнюю с Берни темницу до тех пор, пока его не допросят и не вынесут приговор.
Я не могла допустить, чтобы менталист добрался до кого-то из них, но даже если галеций Браушт будет на этом настаивать, сам Лугстар ни за что не согласится открыть свою голову кому-либо.
Ведь тогда его друг узнает о его злодеяниях, и именно на этом я собиралась играть.
Я думала о том, правильно ли поступаю, все то время, пока покидала дворец и даже пока ждала открытия портала в темном закоулке недалеко от мостовой.
Могла ли я принимать такие решения? У меня не было однозначного ответа. Но зато я точно знала, что будет, если я ничего не сделаю. Пусть я и была далека от политики, даже мне оказалось понятно: оставлять все как есть нельзя.
Слишком дорого обойдется мне свобода и власть галеция Астера Лугстара. Слишком большую цену заплатит Амбер, когда некромант поймет, как может распорядиться информацией, которой он обладает. К этому часу Истол был уверен, что я всего лишь хочу вызволить женщину из заточения и спрятать ее там, где ее никто не побеспокоит, где она сможет жить свободно, но у меня на нее имелись другие планы.
И отец Ионтина, свободно разгуливающий по столице, имеющий на нее влияние, в эти планы никак не входил.
Зато его приговор станет показательным для тех, кто считает, что со смертью естийя для них ничего не изменилось. Им придется научиться жить по другим правилам, и я надеюсь, что произойдет это уже без меня.
Обжигающе-яркое в сумерках портальное кольцо осветило подворотню голубым сиянием на несколько минут раньше, чем было оговорено. В него мне полагалось войти в одиночестве, что я и сделала, но в самом конце улицы за мной совершенно точно приглядывали двое. Были ли это люди Истола или Лугстара-старшего, я не знала, однако мешать они мне не собирались.
Пять минут. У меня в запасе имелось всего пять минут, прежде чем гвардия в серебряных плащах явится по координатам артефакта, который я сбросила в сугроб. Пять минут, но волнение, никак не связанное с арестом некроманта, охватывало меня уже прямо сейчас.
— Без шуток, Ваше Благородие, — именно этими словами отец Ионтина встретил меня по другую сторону портала.
Смерив его презрительным взглядом, я осмотрелась по сторонам. Мы были совсем недалеко от того места, где я выбросила браслет, по которому Истол мог меня найти. В трех шагах от нас находился большой замерзший круглый фонтан, освещенный единственным фонарем, — здесь в прошлый раз естия гуляла под присмотром своей то ли надзирательницы, то ли компаньонки, а в двадцати — темно-коричневые двустворчатые двери, ведущие в замок.
— Придерживайся ранее оговоренной версии, и ни слова о том, что тебе предстоит правление. Ты сирота, выросшая в Доме Покинутых, и сейчас учишься в Академии Проклятых. Все поняла? — спросил Лугстар-старший требовательно.
Кончик языка так и обжигало от ядовитых слов, что рвались наружу. Мне хотелось сказать этому мужчине так много, хотелось искупать его в своем презрении, но его вопрос так и остался без ответа, потому что двустворчатые двери с грохотом распахнулись.
О да, я была чертовски похожа на Амбер, но, Всевышний, как же она постарела по сравнению с той иллюзией в склепе. Жгучие черные волосы словно потеряли свой цвет от седой паутины. Вблизи лицо ее показалось мне изможденным, а спина, что раньше наверняка всегда была идеально прямой, внезапно согнулась, словно от неподъемной тяжести.