Дора Коуст – Огонь в сердце (страница 20)

— Да? — Я сглотнула, глядя в синие глаза.

— Если ты хотя бы попытаешься сейчас сбежать, я тебя запру. Для твоего же блага. А теперь тебе действительно необходимо переодеться, пока не… Пойдем.

Подъем на второй этаж был стремительным. Придерживая края мантии, я просто старалась не думать о поцелуе, который свершился. Естия, роль куратора в игре с Лугстаром-старшим, смерть Фалдруда и обвинения в мой адрес — вот, что должно было волновать меня сейчас, но мысль о запретной близости так и прорывалась через возведенные мною же границы разума.

Я сама считала эту близость запретной. Потому что слишком разный статус у нас был, слишком огромная пропасть между нами раскинулась. Один поцелуй мог совсем ничего не значить — аристократы сбегали от простолюдинок и после большего, но почему-то вытеснял все другие мысли. Мне хотелось иметь еще большие сложности.

Я не робела, не краснела от понимания, что мне предстоит переодеться в присутствии куратора. В уже знакомой мне спальне действительно нашлась ширма. Для чего она была предназначена в покоях свободного мужчины, догадываться не приходилось.

В его возрасте не иметь дамы сердца — это просто дурной тон, а точнее тема для разговоров у сплетников и сплетниц. Каждый аристократ просто обязан был иметь любовницу, если еще не обзавелся женой. А впрочем, наличие жены тоже мало что меняло. Любовь в высшем обществе была не в почете.

Скинув с себя мантию, я быстро переоделась и… Обнаружила отсутствие обуви. Вместо ботинок мне были предложены мягкие тапочки черного цвета, в которых мои ноги просто утонули. Эти тапочки мужчина стыдливо подвинул ко мне, полностью скрытый ширмой.

— Еще одна деталь, чтобы я не сбежала? — уточнила я, выбираясь под чужие очи.

Тапочки смешно шлепали по полу.

— Не рассматривал это в таком ракурсе, но мне все нравится, — оглядели меня с ног до головы. — Я торопился, поэтому забыл попросить у твоих соседок по комнате обувь. Ты голодна?

Нервно одернув чуть удлиненную тунику, что закрывала бедра примерно на треть, я порывисто кивнула. В столичной библиотеке мне пришлось провести целый день, а завтрак уже давно забылся. Впрочем, сейчас я с гораздо большим вдохновением согласилась бы поужинать в компании домовых, нежели в компании преподавателя.

Путь до столовой я помнила прекрасно. Пока мы шли, размышляла о том, что стоит говорить, а что нет.

Я отлично осознавала, что своим враньем о “невесте” галеций Вантерфул фактически меня спас. На наших землях существовал закон, согласно которому у аристократии вся ответственность за совершенные кем-то из семьи преступления ложилась на отца, супруга или жениха. В моем случае этот закон не только избавил меня от разбирательств, но и не позволил представителям правопорядка забрать меня на допрос прямо сейчас.

Теперь меня могли допрашивать только в присутствии жениха и с его же разрешения. Если куратор Вантерфул запретит мне говорить, к делу привяжут только его показания. Причем его показания в этом деле будут более весомыми, чем мои, даже если он соврет, а я скажу правду. Угнетение женщин и отсутствие равноправия — норма для высших слоев общества.

Молча кивнув в благодарность за отодвинутый стул, я присела на самый край сиденья. Стол к позднему ужину еще не был накрыт, но я видела, как мужчина дал кому-то за моей спиной знак. Всего через мгновение появились две служанки с подносами и слуга в расшитой серебряными нитками ливрее. Девушки действовали торопливо, а мужчина — наоборот, словно давая нам прочувствовать торжественность момента, которой, в общем-то, не было.

Слуги ушли, мы остались.

Наполнив наши бокалы чем-то розовым из графина, куратор откинулся на спинку стула и взглянул мне прямо в глаза.

— Я хочу знать все, Павлиция. Все, что ты утаиваешь или скрываешь от меня. Абсолютно все.

Я всегда была одна. Нет, конечно, у меня имелись друзья. В Доме Покинутых все воспитанники были одной семьей, пусть и не всегда дружной, но все же я все равно ощущала себя одинокой.

У меня не было человека или существа, которому я могла бы рассказать абсолютно все. С тех пор, как у меня открылся дар огня, я даже считала, что так лучше. Тайна, которую знают двое, уже не является тайной, а мои секреты слишком важны, чтобы кто-то раскрыл их остальному миру.

И вот я предстала перед выбором. Перед выбором, сделать который никак не могла.

— Галеций Вантерфул, ответьте, пожалуйста, на один вопрос.

— Задавай, — щедро разрешили мне.

— На прошлой неделе мы с вами должны были встретиться у фонтана на центральной площади. Что делал там в это же время галеций Лугстар? О чем он разговаривал с вами?

Повисла минута молчания. Куратор смотрел на меня пристально, словно пытаясь анализировать то, что услышал сейчас, и то, что уже знал. Отрицательно махнув головой, он тем не менее ответил:

— Эта встреча была случайной, у фонтана я ждал тебя. Но знаешь, что показалось мне странным?

— Что? — отозвалась я с готовностью.

— Астер расспрашивал у меня о тебе, прикрываясь беспокойством о сыне. Он спрашивал об уровне твоего дара, о твоих возможностях как мага.

— И что вы ответили?

— Почти правду, Павлиция. Я сказал, что твой дар нестабилен, а в твоей группе есть студенты, которые делают значительно большие успехи на поприще некромантии.

— То есть вы соврали? — уточнила я, внутренне испытывая удовлетворение.

— Ни словом. Твой дар пока действительно нестабилен, а многие парни копают могилы гораздо лучше тебя. Таким людям, как Лугстар, не стоит врать даже полусловом. Он вполне может позволить себе запрещенный артефакт, определяющий правду. Так что? Ты пропала из-за него? Или из-за того, что увидела нас вместе?

— Куратор, я не доверяю вам, — призналась я с тяжким вздохом, так и не притронувшись к мясу в соусе.

Этот разговор был слишком серьезным, чтобы я могла спокойно есть.

— Но тебе придется довериться мне, Лиция. Я должен знать, какую полуправду буду говорить завтра на твоем допросе. Рекомендую рассказывать с самого начала, так тебе будет легче.

Еще мгновение я внимательно смотрела на мужчину. Наверное, пыталась понять, стоит ли бросаться в этот омут с головой. Наконец решившись, я схватилась за бокал и одним махом осушила его, лишь по итогу осознав, что в графине был морс.

— Вина? — не скрывая смешливой улыбки, предложили мне.

— Обойдусь, — твердо ответила я и выдохнула. — Первым у меня открылся дар огня.

Я рассказывала все. Описав все события ночи, когда познакомилась с Дагелтом, я перешла сразу к тому, как захотела найти своих родителей. Мой разговор со Старшей Сестрой был пересказан в точности, что сыграло значительную роль, когда речь зашла о моем сегодняшнем путешествии в библиотеку и о том, что я, собственно, там нашла.

Я перепрыгивала в своем монологе через время. Галеций Вантерфул не перебивал меня, когда я вспоминала то одну деталь, то другую. Он узнал и о личе, и о том, что я слышала там, в лесу. Он узнал о золотых глазах и моих беседах с ними. И, наконец, он узнал о естии, которая на самом деле была жива и то ли пряталась у Лугстара-старшего, то ли являлась его пленницей.

— Увидев полуорчанку на портрете, я, к сожалению, пришла к тем же выводам, что и вы. Амбер может быть моей матерью, но вы упомянули, что в тот период она не была в положении.

— Это еще ни о чем не говорит, — неопределенно качнув головой, куратор открыл миниатюрный портал, засунул в него свою руку и вытащил бутылку с удлиненным горлышком.

Наши пустые бокалы вновь наполнились, но на этот раз темно-вишневой тягучей жидкостью. Свой бокал мужчина опустошил залпом.

— Она могла скрывать свою беременность. Если ты родилась в ночь “Страдсбурного пепелища”, то твой отец…

— Не естий. Если Амбер действительно моя мать, то моим отцом, скорее всего, является галеций Браушт. Она почти год жила в его доме, скрываясь от своего родителя.

— Я бы не сбрасывал естийя со счетов, — не согласился со мной преподаватель. — Их помолвка была поспешной и внезапной. Прошу прощения за то, что произнесу это вслух, но Амбер могла сблизиться со своим мужем еще до помолвки, что и стало поводом для поспешности, если ее отец об этом узнал. Нынешний естий не был стариком в то время, а потому я не исключаю такого варианта.

— И как выяснить, является ли кто-то из этих троих моими родителями?

— Увы, сейчас это не самое важное, Лиция. Во-первых, ты умолчала в своем рассказе о роли домовых в твоем сокрытии, — усмехнулся мужчина, больше никак не выражая своих чувств к незначительным корректировкам в моем повествовании.

Я сказала, что скрывалась в склепе и что в моменты, когда куратор там появлялся, ложилась на место иллюзии. Что удивительно, об иллюзии естии в склепе преподаватель не знал. Мать скрыла от него этот маленький факт, что мужчину ничуть не огорчило и даже не разозлило.

— Не стоит переживать за домовых. Их никто не накажет. Что же касается меня, то я выяснил твое реальное местоположение сразу на следующий день после твоей пропажи. Браслет-блокиратор, который ты носишь на своей руке, создан моим заклинанием, а потому я могу легко отслеживать этот предмет. К счастью, его ты носила не снимая.

— Вы!.. — возмутилась я негодующе, пытаясь подобрать слова, чтобы сказать все, что я думаю об этом мужчине.

Слова подбираться категорически отказывались.