Дора Коуст – Огонь в сердце (страница 19)

— Аста Павлиция Бендант, — с довольной улыбкой произнес Лугстар-старший, останавливаясь в трех шагах от моего кресла.

Вцепившись в кожаные подлокотники, я прямо-таки ощутила, как напряглись все мышцы моего тела. Несмотря на весомую сейчас разницу в росте, на мужчину я предпочла смотреть с высоко поднятой головой, тем самым стараясь продемонстрировать, что бояться мне нечего.

— Галеции, — почтительно кивнула директриса, по-прежнему оставаясь сидеть, и тут же без перехода спросила: — Кто вызвал вас?

— Нас вызвала невеста моего сына, глеция, — отчеканил Лугстар-старший. — И я очень удивлен, почему это сделали не вы. Никогда не думал, что вы станете покрывать преступницу.

— Мой мальчик, придержите свои обвинения. Студентка находится в этих стенах под моим покровительством, а потому я была обязана поговорить с ней. Обвинения, которые ей предъявила глеция Фалдруд, бросают тень и на меня в том числе, ведь именно я разрешила Павлиции учиться в этой академии.

Я почти не вслушивалась в эту бессмысленную перепалку. Зацепившись за слова женщины, размышляла о том, кому она отправила записку, если письмо было предназначено не этим двоим. Ответ на свой вопрос я получила почти тут же.

— Итак, аста Павлиция Бендант, вы задержаны для дальнейших разбирательств как подозреваемая по обвинению в намеренном убийстве галеция Фалдруда. Вам есть что сказать прежде, чем мы сопроводим вас в управление?

— Горите в аду, — от души пожелала я, удерживая на губах ничего не значащую улыбку.

Мои слова заставили директрису испуганно вскрикнуть. Наверное, будь на ее месте сейчас Старшая Сестра, мне однозначно прилетел бы подзатыльник.

Кресло я освободила самостоятельно, ничуть не смущаясь собственной наготы под чужой мантией. Она приносила дискомфорт, но гораздо меньший, чем пробирающий взгляд одного некроманта и непонимающий другого. Похоже, галеций Браушт был искренне удивлен тем, что сейчас происходило.

Я не успела предпринять ничего для того, чтобы не входить в сияющее марево портала. Дверь в кабинет глеции распахнулась раньше, являя всем нам стремительную поступь куратора Вантерфула. В помещение он ворвался ураганом, бурей, черной тучей, от которой кабинет начал казаться меньше размерами.

— Вечера, галеции, — резанул он, останавливаясь рядом со мной.

Передав мне стопку с моей одеждой, мужчина вдруг задвинул меня себе за спину. Я еще успела отметить его холодный презрительный взгляд, прежде чем мне остались видны лица только двух некромантов.

— По какому праву вы предъявляете обвинения моей невесте без моего присутствия? Кто дал вам разрешение забрать ее из стен академии?

Услышав невероятные по своей сути слова, я изумленно выглянула из-за чужой спины, стараясь всмотреться в лицо мужчины, что казалось сейчас острым, словно высеченным в камне. Мягко задвинув меня обратно себе за спину, мой куратор произнес:

— Мне повторить свои вопросы?

— Ты… — начал было Лугстар-старший, но галеций Браушт перебил его, заставляя замолчать жестом руки.

— Не стоит, галеций Вантерфул. Происходящее — моя вина. Я не удосужился перепроверить полученную от обвинителя информацию. Вы подтверждаете, что аста Павлиция Бендант ваша невеста?

— Да, — не думая ни секунды, твердо ответил мужчина. — И я запрещаю кому-либо приближаться к ней. Все претензии и обвинения вы можете предъявить мне в установленное порядком для этого время.

— В таком случае все обвинения будут предъявлены вам завтра утром. Доброй ночи, Павлиция, — кивком, по-военному строго попрощался со мной галеций Браушт, хотя его тон отличался от этой напускной строгости. Ко мне он обратился гораздо мягче, чем к моему куратору. — Галеций, глеция.

В до сих пор сияющий портал галеций Браушт зашел первым. Его лучший друг, прежде чем исчезнуть, задержался, но лишь на мгновение. Его пронизанный льдом взгляд источал необъятную ненависть по отношению ко мне. Обещание скорой расправы читалось в его глазах, но, кажется, ему придется занимать очередь.

Потому что стоило порталу закрыться, как ко мне требовательно обратилась магесса Вантерфул:

— Павлиция, ты действительно невеста моего сына?

Мне ничего не оставалось, как ответить четкое и твердое: “Да!” Врать я, к сожалению, умела получше других, хотя получалось, честно говоря, не всегда.

— Мама, нам пора, — внезапно встал между нами мужчина, не давая директрисе пригвоздить меня взглядом к полу.

— Я требую разговора! — громко произнесла женщина, однако ответа так и не получила.

Стремительно развернувшееся перед нами кольцо перехода отрезало нас с куратором от его матери. Вышли мы уже в до боли знакомой мне гостиной. И вот при взгляде на мужчину я сразу поняла, что мне несдобровать. Галеций был чернее ночного неба, и взор его не обещал мне ничего хорошего.

Сердце стучало быстро-быстро. Дыхание сбилось, стало прерывистым. Я уже мысленно готовилась к тому, чтобы ответить на вопрос: “Где ты была целую неделю?” Это рядом с другими я могла промолчать, настроение же галеция к молчанию не располагало.

Но вместо того, чтобы потребовать от меня разъяснений, куратор Вантерфул вдруг обнял меня, рывком прижимая к себе. Запрокинув мой подбородок пальцами свободной руки, он неоправданно долго всматривался в мои глаза, пытаясь уловить в них…

Что?

Проведя подушечкой большого пальца по моим губам, он все-таки поцеловал меня. Сердце мое оборвало свой ритм, остановилось, чтобы тут же забиться в своем сумасшедшем танце.

Мои губы сминали, меня словно наказывали, все сильнее вжимая в каменную плоть.

Меня целовал галеций Истол Вантерфул. Это точно был он, но…

Словно вовсе не он. Я не узнавала мужчинув этом напоре, в этой агрессии.

Я не отвечала на его касания. Напряженная, будто струна, стояла, оторопев от происходящего. Пальцы впивались в стопку одежды, которая сейчас являлась единственной и незначительной преградой между мною и мужчиной.

Я не дышала. Но сделать вдох мне все же пришлось.

Собственно, это и стало моей ошибкой.

Делить один вдох на двоих — это слишком интимное действо для незнакомцев. Неконтролируемая дрожь колкими иголочками впилась в мою кожу, прокатилась от поясницы по позвоночнику до шеи, распространяя за собой необъятный жар. Низ живота словно свернулся в узел, наполняясь щекоткой неясного томления… Предвкушения?

Желание ответить на чужой поцелуй появилось раньше, чем я воплотила его в жизнь, но являлось полностью необдуманным. Больше того, я искренне считала его неверным, отчего тут же покраснела до кончиков ушей. Щеки пылали жаром, когда куратор решил прервать касания, наполненные одновременно страстью и нежностью.

На губах его появилась блуждающая улыбка. То есть он еще и смеется надо мной?

Я мгновенно попыталась вырваться, но, несмотря на свое некрупное телосложение, преподаватель оказался сильным.

— Тише, тише, — произнес он, прижимаясь губами к моей макушке.

Будь моя воля, я бы в этот момент предпочитала стоять в десяти метрах от мужчины, но выбора мне не оставили. Вместо того чтобы находиться на безопасном от него расстоянии, я вынужденно слушала, как сильно и гулко бьется его сердце.

— Отпустите меня, — пока еще тихо попросила я, но в любой момент была готова перейти к требованиям.

— Не отпущу, — огорошили меня подозрительно радостно и как-то ехидно. — Не поверишь, но твое нахождение рядом удивительным образом действует на меня. На данный момент я успокаиваюсь, Лиция. И если ты не хочешь, чтобы мы разговаривали на повышенных тонах, то будь добра, потерпи. Не люблю ругаться.

— А вы умеете ругаться? — не сдержавшись, спросила я с удивлением.

— Представь себе. Но мне не хочется ругаться ни с тобой, ни на тебя. И убери, пожалуйста, это вычурное “вы”. Немного раздражает, знаешь ли.

— А меня раздражают ваши объятия, — проговорила я, но на признание это не тянуло.

На самом деле я совсем не испытывала негативных чувств по отношению к этим объятиям. Ощущала себя неловко, немного дискомфортно, но не более. Да и стоило признать, что за прошедшую неделю я, к своему собственному изумлению, соскучилась по преподавателю, а точнее по нашим занятиям.

Однако я все еще не знала подробностей встречи куратора и галеция Лугстара у фонтана. Этот вопрос был той внушительной помехой, что стояла между нами даже в этих тесных объятиях.

— Вы там все? — уточнила я словно между делом.

— Пока ты не обратилась ко мне на “вы”, я собирался тебя отпустить, а теперь придется постоять еще. Но ты выкай, выкай, я, так уж и быть, потерплю.

Я не сдержалась. Крутанувшись в крепких объятиях, ударила ладонью по чужой груди, чем вызвала смех у мужчины. Почему-то ощущала себя полной дурой, а еще в чужих объятиях мне стало очень некомфортно от мысли, что стою я босиком и в одной мантии, которая спереди держится исключительно на честном слове.

Увы, куратор Вантерфул это тоже заметил. Взгляд его, что вспыхнул как спичка, в единый миг наполняясь темнотой, мне совсем не понравился.

— Мне бы переодеться. Перед беседой, — уточнила я зачем-то, все больше поддаваясь сиюминутному порыву просто сбежать.

И преподаватель это словно понял!

— Не уверен, что готов отпустить тебя в одиночестве даже в соседнее помещение, — произнес он задумчиво, смотря на меня сверху вниз. — Но в моей спальне есть ширма. И, Павлиция…