Дора Коуст – Огонь в сердце (страница 18)
Мой дар больше не хотел прятаться. Он желал поставить на место тех, кто меня недооценил.
Глубокий вдох, медленный выдох. Я отлично осознавала, что все эти мысли не мои. Они были навеяны проявлением моего дара огня. Бойкое, страстное, необузданное пламя рвалось наружу, влияя на меня, но позволить магии одержать верх — значит потерять себя, потерять собственный разум. Понимание этого простого факта галеций Лугстар, как истинный некромант, вбил в меня намертво.
Еще один вдох, еще один выдох. За серой пеленой, что стояла перед глазами, я едва ли могла что-то разглядеть. Ноги сами принесли меня к дороге, что вела в академию. Я была не в том состоянии сейчас, чтобы принимать хоть какие-то решения, но даже если я решусь бежать, все мои вещи и деньги находились именно там. Мне нужно было забрать сумку в любом случае, а иначе далеко я не убегу при всем желании.
Глубже натянув капюшон, я ощущала, как постепенно беру огонь под контроль. Он бился в моих жилах, бурлил в крови, но попытки вырваться успехом не увенчались. Пелена перед глазами таяла, картинка обретала четкость, а звон в ушах с каждой секундой все больше сходил на нет.
Ворота академии я пересекала с полным понимаем того, что мне как можно быстрее необходимо добраться до библиотеки, а там — до уборной, что принадлежала астарии Пестри. Мне срочно нужна была вода, способная погасить пламя, которое не оставляло попыток вырваться. Оно не сдавалось, было упрямым и дерзким и тем не менее являлось частью меня.
Я уже дошла до неработающего фонтана, когда единым порывом ветра капюшон плаща слетел с моей головы.
— Я так и знала, что он целовал тебя, мерзкая грязнокровка! — истерично раздалось в десяти шагах от меня.
Обернувшись на звук, я ожидаемо увидела Дионику. Этот вечер просто не мог стать еще хуже. Так я думала, глядя на разъяренную брюнетку, что была готова броситься на меня.
Но, как оказалось, я очень сильно ошибалась. Хуже могло быть всегда.
Глава 6
Она не дала мне сказать ни слова. Водная стихия, что, по обыкновению, считалась эталоном размеренности и спокойствия, вырвалась наружу из ее ладоней. Бурные потоки стремительно неслись ко мне, намереваясь утопить в своих водах.
Я отлично понимала причины, из-за которых Дионика злилась. Как невеста Ио, она имела полное право на ревность, но значительно ошиблась адресатом. Она ведь верно заметила: это он меня поцеловал, едва не сбив с ног.
— Ты никогда его не получишь, тварь! Ио мой! Никто не сможет забрать его у меня! — воскликнула она, а я слишком хорошо ощущала, насколько сильное плетение в меня летит.
Больше двенадцати потоков — она действительно утопит меня.
Моя магия среагировала гораздо быстрее моего разума. Пока я только поймала за хвост мысль о том, что мне срочно необходимо создать между нами большое зеркало, которое отразило бы чужие чары, исполнив роль щита, вездесущий необузданный огонь уже вырвался наружу.
В единый миг пламя объяло меня целиком, превращая одежду даже не в пепел — в пыль. Водный поток обрушился на меня стеной и тут же испарился, потому что мой огонь был сильнее. Я сама целиком являлась огнем.
— Страшно? — спросила я мягко, чуть склонив голову набок, не узнавая при этом собственный голос.
Дионика выглядела оторопевшей. Священный ужас читался в ее глазах, но это состояние продлилось не дольше мгновения. Что-то злое, колючее, ядовитое вспыхнуло в ее взгляде, и она закричала. Закричала так громко, искренне, словно горе разрывало ее изнутри.
— Это ты! Это ты убила моего отца! Ты сожгла его! — звонкий голос ее разносился по всей территории академии, улетая под черные своды тяжелого неба. — Ты сама кричала в столовой, что я еще пожалею о своих словах! У меня есть свидетели! Это ты, убийца! Ты сожгла мой дом даром, который скрывала! Откуда у тебя огонь?
Я опешила. Меньше всего я ожидала, что, когда мой дар обнаружат, меня обвинят в убийстве. Да это же абсурд! Я в глаза никогда не видела отца Дионики!
Но сказать в свое оправдание ничего не успела.
— Что здесь происходит? — раздался властный, размеренный голос директрисы Вантерфул.
— Магесса! — с вызовом тут же обратилась к ней водница. — Я выдвигаю обвинения против асты Павлиции Бентант и прошу немедленно вызвать в академию представителей управления по особо важным делам! Это она убила моего отца.
— Павлиция? — в голосе женщины читалось неприкрытое удивление.
Обернувшись, по-прежнему пылая ярче всякого факела, я встретилась с директрисой взглядом. Осознав, что это действительно я, она зло сузила глаза и громко отчеканила:
— Всем немедленно разойтись по своим комнатам. Глеция Фалдруд, представители отдела по особо важным делам будут вызваны сейчас же.
На меня женщина взглянула лишь раз, но этого взгляда хватило, чтобы я целиком и полностью окаменела. Окаменела в прямом смысле этого слова. Моя воля больше мне не принадлежала. Не я направлялась к дверям главного здания. Не я поднималась по лестнице на второй этаж. И уж точно не я входила в кабинет магессы и гасила свой огонь. Я просто не умела подавлять свой дар, каждый раз прибегая к помощи обыкновенной воды в огромном количестве.
Накинув на мои обнаженные плечи свою мантию, женщина отпустила мою волю, и я наконец-то смогла расслабиться. Напряжение в мышцах спало, а я позволила себе сделать глубокий вдох, прежде чем выпалила твердое:
— Я не убивала отца Дионики. Я вообще не имею никакого отношения к пожару в их доме.
— Как давно в тебе огонь?
Напрочь проигнорировав мои слова, директриса свободно прошла к своему столу. Достав шкатулку-артефакт, торопливо написала послание и отправила его. Задаваться вопросом “Кому?” не приходилось. Я знала, кто сейчас примчится в академию. И в то же время я знала, что арестовать себя не дам. Даже если ради свободы мне придется поджечь академию и поднять целое кладбище.
— Недавно, — ответила я неопределенно и решила не стоять на пороге. Добравшись до второго кресла, легко заняла его и взглянула женщине прямо в глаза. — Его я чувствую гораздо лучше некромантии.
— Почему ты никому не сказала о том, что у тебя открылся второй дар?
— Тогда бы вы отправили меня к огневикам?
На миг в кабинете повисло молчание. Я не горела желанием отвечать на вопросы женщины и уж тем более не собиралась задерживаться в академии, зная, что галеций Лугстар вот-вот явится по мою душу. И уже будет совсем неважно, виновна я в чем-то или нет. Я знаю его тайну, и этого для моей смерти более чем достаточно.
Тяжко вздохнув, на мгновение прикрыв веки, магесса снова посмотрела на меня.
— Павлиция, тебя обвиняют в убийстве, а ты думаешь о том, где будешь учиться? Отец Дионики погиб в ночь на субботу, а ты пропадала неизвестно где целую неделю. Ее обвинения в твой адрес уже прозвучали, и насколько реальными они будут, зависит от того, насколько честно ты сейчас ответишь на мои вопросы. Ты точно не причастна к смерти галеция Фалдруда? У тебя ведь был мотив. Он лишил тебя любой работы…
— А ваш сын дал мне работу, — перебила я женщину. — Я злилась и на вас, и на Дионику, и на галеция Фалдруда, но не настолько, чтобы кого-то убивать, глеция. Я не причастна к его смерти. Я даже не видела его ни разу в жизни.
— Где ты была всю неделю? — вновь повторила она требовательно. — Тебе оказали такую честь, приняв в академию.
— Я не отвечу на этот вопрос.
Наши взгляды скрестились. Я была уверена, что то, где я была, на самом деле не имело никакого значения. Да и какая кому разница? Тем более что домовиков я сдавать не желала, потому что не знала, как мои слова повлияют на их жизнь в этих стенах. Они помогали мне абсолютно бескорыстно, и я не хотела, чтобы кто-то из них пострадал по моей вине.
— Тогда у тебя нет доказательств того, что ты не совершала это преступление.
— А у них нет доказательств моей причастности. Обвинение Дионики выстроено на ее предположениях.
— В таком случае вариант для тебя только один, — с неудовольствием отметила женщина. — Когда появятся представители уравления по особо важным делам, а дело об убийстве галеция Фалдруда ведут именно они, настаивай на вызове менталиста. Он залезет к тебе в голову и посмотрит ту ночь, когда было совершено преступление.
Менталист увидит, как мой огонь убил человека. Меня казнят в любом случае.
Мне срочно нужно было бежать.
Только спасаться бегством уже было поздно.
Яркое кольцо портала голубым свечением ослепило меня. Я успела лишь приподняться в кресле, как из него в центре помещения выбрались сразу двое. Первым в кабинет магессы шагнул галеций Лугстар, а уже за ним появился его лучший друг — галеций Браушт, глава управления по особо важным делам, в котором рассматривали все преступления, связанные с аристократами или естийем.
Увидев их, я более чем четко осознала: мне пришел конец. Даже если я сейчас потребую вызвать менталиста, отец Ионтина этого не допустит, потому что маг увидит и его тайну. Меня убьют раньше, чем специалист доберется до академии.