Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье (страница 46)

Главной изюминкой конфет считались три вида шоколада, миндальный марципан и формы в виде ракушек и морских обитателей.

Оценив коробку со всех сторон, я вдруг подумала о том, что это ведь и есть мой уровень. Не будь я маркизой некогда процветающих земель, для меня как для гувернантки из Академии благородных девиц был бы идеальным вариант, где бы я выходила замуж за офицера, находящегося на службе у герцога.

Не наследник, но лорд. Минимум обязанностей и почти полная самостоятельность во всем, потому что служба отнимала много времени. Этот стражник являлся отличной кандидатурой не только в ухажеры, но и в женихи.

Однако мне даже не хотелось давать себе шанс на то, чтобы узнать его поближе. Внутри особняка все романтические отношения между наемными работниками и персоналом были запрещены. Это было прописано в моем контракте. Его ухаживания могли стать причиной моего увольнения.

И в то же время они могли стать моим спасением. Если бы я завела поклонника открыто – так, чтобы герцог Трудо об этом узнал, – от меня наверняка отстали бы все. И леди Волдерт с ее матримониальными планами, и сам генерал.

Этот вариант мне следовало хорошенько обдумать. Кажется, он и являлся тем самым решением, которое я искала.

Задумавшись на миг, я пропустила тот момент, когда золотые дракошики положили глаз на мои конфеты. Это Сабира еще не понимала, что именно я держу в руках, хотя и смотрела с любопытством, а эти хвостатые осознавали отчетливо. В их невозмутимых взглядах так и сквозило предупреждение о том, что мне придется платить дань. Просто потому, что вот такие они замечательные.

Я против дани нисколько не была. Однако прежде следовало проверить комплимент. Пока я жила при дворе, меня одаривали разными подарками, в комплекте к которым чаще всего шло то или иное приворотное зелье.

Отличалась только интенсивность приворота.

Этот случай не стал исключением. Я это поняла по характерному аромату малины, как только сняла верхний слой упаковки и крышку. Но себе решила не доверять и перепроверила догадку магией. Легкий двуступенчатый импульс сорвался с пальцев, а шепот заклинания с губ, и…

– Извините, мальчики, вам такое нельзя, – пригорюнилась я, откровенно злясь на потенциального ухажера.

Это же надо было испортить такие конфеты! Да за такое проклинали на раз!

Намереваясь выкинуть всю коробку целиком, я искала взглядом, во что бы ее прежде завернуть. Не хотела, чтобы милый маленький ребенок случайно сунул в ее нутро любопытный нос. Однако сделать ничего не успела. Дверь, ведущая из коридора в гостиную, распахнулась без стука.

Я заученно присела в реверансе.

– Алария, вы уже ознакомились с договором? Конфеты? С вашего позволения. Сто лет не ел шоколад, – вдруг произнес герцог Трудо едва ли не скороговоркой и с ловкостью ярмарочного карманника забросил себе в рот сразу две ракушки.

Я даже сказать ничего не успела. Так и стояла с приоткрытым ртом, оторопев от его напора да придерживая крышку коробки. Кажется, предостерегать мужчину об опасности уже было поздно, но сделать это я все равно намеревалась, потому что неприятный сюрприз он должен был почувствовать уже вот-вот.

Только мой ошалевший взгляд хозяин поместья трактовал неверно.

– Не переживайте, я много не съем, – лукаво усмехнулся генерал и забросил в рот еще две конфеты. – И выпрямитесь уже, вам же неудобно. Где вы их, кстати, взяли? Не припомню, чтобы они имелись в наших кладовых.

Теперь я наблюдала за ним чисто с исследовательским интересом. Молча уставившись, выжидала положенное время. Приворотное зелье в конфетах было самым легким, совсем безобидным. Оно всего лишь усиливало уже имеющуюся симпатию.

Но это если съесть одну конфету.

После четырех эта симпатия к одному конкретному объекту должна была появиться словно из ниоткуда, точно шарахнув по голове осознанием новых чувств. Нечто сродни легкой степени влюбленности, когда мир кажется ласковым, белым и пушистым, а ты готов витать в розовых облаках.

– Почему вы на меня так смотрите? – заметно насторожился герцог Трудо, явно осознав, что я так и не обронила ни слова. – Вы уже прочли… весь договор?

Пауза перед последними двумя словами меня изрядно заинтересовала. Она наталкивала на размышления о том, что кроме суммы в качестве сюрприза на белых листах меня поджидало что-то еще. Что-то, до чего я просто не дошла.

– Нет, еще не успела, – повинилась я.

Взгляд мой метнулся к столику, на котором мирно лежал договор, а потом…

Когда наши взоры встретились во второй раз, лицо генерала недоуменно вытянулось. Затем посерело, а следом вообще окаменело. Я отметила четкий рисунок скул, складку, что залегла между бровями, и тонкие, едва заметные сеточки морщинок в уголках глаз.

Этот мужчина был прекрасен даже в своей молчаливой ярости.

– Как, вы сказали, эти конфеты появились у вас? – спросил он тихо, не давая ни единой возможности оставить вопрос без ответа.

– Их принесли мне в подарок, – медленно выговорила я, взвешивая шансы обаятельного стражника остаться без работы.

Но, в конце концов, он прекрасно знал, на какой риск шел, когда решил заявиться в покои малышки. Я его обхаживать меня не заставляла.

– Разберусь, – грозно ответил генерал Волдерт и покинул высокое общество, прежде поцеловав дочь в макушку, для чего ему пришлось склониться.

Сабира, к слову, от отца шарахаться не стала, но смотрела на нас настороженно, словно чувствовала, что не все в порядке.

Дверь за герцогом беззвучно закрылась. А я так и не сказала ему про неверную сумму.

Намереваясь все же дочитать переданные мне документы, я вновь взглянула на низкий столик. И даже сделала шаг по направлению к нему, однако тут же остановилась.

В нос ударил запах жженой бумаги.

Поверх идеально гладкой круглой столешницы вместо документов лежала серая кучка пепла.

Глава 13. Разговор по душам

Поужинать вместе с Сабирой мне не удалось. Излишне разыгравшись, малышка перевернула свою тарелку, отчего ее содержимое все и разом оказалось на полу. Пришлось жертвовать своей порцией.

Но это уже потом. А сразу после я попыталась отругать юную леди. Мой голос звучал строго, я объясняла, что так поступать нельзя. Что еда – это не игрушки, что нужно уважать труд кухарки, которая приготовила нам такую вкусноту.

Однако вся моя бравада сдулась, как недоделанное заклинание, едва у этого милого ребенка от обиды задрожали губы. Но этого малышке словно показалось мало. В больших глазах появились слезы, а она сама взялась за мою руку и прижала ее к своей голове, чтобы я пожалела и погладила.

И как же поступила самая строгая, самая образованная и правильная няня на свете, в чьем дипломе значилось “отлично” по всем предметам? Правильно, я ее пожалела и погладила, спустив в нужник все свои знания, полученные за годы обучения. Да потому что совершенно невозможно быть строгой, когда на тебя смотрят ТАК! Когда прижимаются к тебе так доверительно и как бы невзначай подсовывают ложку, демонстративно открывая рот.

Я не знала, как справлялись наши девочки, прицельно отучившиеся на нянь, но все отчетливее понимала одно: если у меня когда-нибудь будут свои дети, я буду вестись на все их манипуляции, точно при этом осознавая, что делаю все неправильно.

Потому что с детьми не бывает идеально. Лучшее, что мы можем сделать для своих детей, – это просто любить их. В каждом обращенном к ним слове, в каждом взгляде и в каждом деле.

– Па! – настойчиво ходила вокруг меня Сабира. – Па! Па!

– Ваш папа занят, моя леди, – отвечала ей вернувшаяся после прогулки Марги.

Раскрасневшаяся, не перестающая улыбаться. В ее глазах горел такой огонь, что на миг даже завидно становилось, как все легко и просто у них с командиром золотых драконов сложилось. Но о подробностях я спрашивать поостереглась. Чужие отношения на то и являлись чужими, что совать туда нос не следовало.

– Па! – упрямо топнула малышка ножкой и взялась за мою руку.

Да так крепко, что сумела заставить меня подняться с ковра. За тем, как она ведет меня к двери, я наблюдала не без тени улыбки. Прекрасно понимала, что она хотела к отцу, но желала услышать от нее нечто большее, чем два “па” подряд. Однако девочка этих нерадивых взрослых в моем лице попросту переиграла. Вытолкнув меня в коридор, она снова уцепилась за мою руку и поволокла в сторону спальни герцога.

– Э, нет, юная леди. Там мы с вами сегодня уже были, – подняла я ее на руки и направилась обратно в комнаты к замершим у двери золотым драконам.

Но Сабира не сдалась. Начав активно вырываться, она вынудила меня поставить ее на пол и что было сил побежала в противоположную сторону. Я за ней едва поспевала, что, впрочем, не помешало мне заметить спрятавшуюся за колонной Вулию.

Не знала, сколько времени служанка провела, подпирая ее, но наше появление для нее определенно стало неожиданностью.

Поймав смеющуюся малышку в фойе второго этажа на пересечении двух коридоров, я резко развернулась, чем обозначила остроту своего зрения. Мне просто надоело делать вид, что я ослепла на оба глаза.

– Может быть, уже хватит? – спросила я, придерживая сползающую вниз Сабиру.

– О чем вы, Ваше Сиятельство? – притворилась она, что просто идет мимо.

Но, крепко ухватив ее за запястье, я не дала ей уйти. Мое требование было простым и понятным: