Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье (страница 40)
Но за что?
Впрочем, сильнее, чем я сама себя, меня никто не был в силах пристыдить. О том, что позволила мужчине поцеловать себя, я уже пожалела сотни раз. Терзала как мысли, так и сердце, накручивая все сильнее, все ярче, поэтому в конце концов все же решилась просить чужого совета.
Ну как чужого? Мы с Вейолой и Бераной, как мне казалось, сроднились уже настолько, что между нами просто не существовало тайн.
Но при этом имелись недосказанности. Например, сейчас я писала только чернявой Вейоле. В отличие от нас с Бераной, она в плане серьезных отношений уже имела существенный опыт, а потому могла дать дельный совет.
Наскоро переодевшись и подсушив волосы, я растерла ноги, чтобы не простыть, и натянула любимые шерстяные носки. Вооружившись писчей палочкой, села за письмо, вычерчивая буквы не слишком изящно и торопливо. Боялась, что меня не вовремя прервут и я не успею отправить записку сейчас, чтобы получить ответ уже к ночи. Но меня никто не побеспокоил.
Закончив с письмом, я вложила его в шкатулку, пока не передумала.
Вспомнив образ южной красавицы с черными глазами, невольно улыбнулась. Ее первые отношения сложились с нашим преподавателем по фехтованию. Он учил нас не то чтобы драться, а скорее красиво управляться со шпагой, но многие его уроки вбивались в память молотом.
Такие, как я, должны были уметь не только постоять за себя, но и обеспечить безопасность своему подопечному, даже не имея возможности использовать магию. Розовый зонтик на этих занятиях славно превращался в шпагу.
Эти двое сошлись удивительным образом. Их внешность была схожей. Южные черты, темные густые волосы, черные глаза и примечательный оттенок кожи. Как и Вейола, преподаватель имел страстную, увлекающуюся натуру, а потому вместе они представляли из себя ураган.
День и ночь в вечном противостоянии. В вечном танце любви и нежности, когда каждый неосторожный шаг гарантирует верный срыв в пропасть. В бездну, готовую поглотить без остатка.
Их отношениям завидовали девушки с разных курсов.
Вообще, в академии не было жесткого контроля в постельной теме. Нам объясняли ценность девственности, рассказывали, как лучше ее использовать, сделать инструментом привлечения в умелых руках.
Не зря же наши наниматели дорого платили за возможность попытаться стать первым.
Но самое главное – нам рассказывали про физиологию женского тела. Про то, что постель – это таинство, удовольствие, единение душ. И если тело физиологически еще не готово к новой для себя ступени, то можно никогда так и не познать блаженства умелых ласк, преждевременно нарушив отточенные веками процессы.
Всему свое время. В этом деле спешка грозила привести к фатальным последствиям.
Как и безголовость. Женщине не следовало полагаться на партнера в плане защиты. Она должна была сама позаботиться о том, чтобы у связи не появилось нежелательных последствий.
Некоторые болезни, передающиеся половым путем, не могла излечить даже магия. А уж о незапланированной беременности и говорить не стоило. С появлением детей привычная жизнь переворачивалась с ног на голову, потому что малыш становился твоей личной Вселенной и не мог без твоей вовлеченности.
К созданию новой жизни, как и к созданию семьи, следовало относиться со всей ответственностью.
Правда, по заверению наших преподавателей, все няни и гувернантки рано или поздно оказывались в постелях своих нанимателей, если в первый же год после завершения академии не выходили удачно замуж.
Лично я замуж не собиралась. Но и в чужую постель прыгать тоже намерений не имела.
Не понимала, что делать со свалившимся на меня поцелуем. Решение не приходило в одночасье, а потому я отложила даже мысли о нем.
Надеялась, что до того, как Вейола ответит, мои мозги уже прояснятся. Раньше способность мыслить здраво я теряла только рядом с герцогом, а теперь пошла, кажется, еще дальше.
Если дело пойдет в том же русле, я имела все шансы поучаствовать в безрассудстве.
Как и было оговорено, я вернулась в гостиную к самому ужину. Оголодав за день, как самый настоящий дракон, Сабира ела охотно и с большим желанием загребала ложкой тушенные с мясом овощи. Для девочки их не готовили отдельно. Напротив, это мы вкушали то же блюдо, что и она. От взрослого варианта оно отличалось лишь отсутствием большого количества приправ и размером нарезки, что было удобно.
Так маленькая леди привыкала к взрослому столу.
Не забывая хвалить малышку за самостоятельность, я стойко игнорировала все загадочные взгляды леди Волдерт. Бабушка Сабиры за ужином преимущественно молчала, но выражение ее лица говорило открыто и откровенно.
Она знала, что произошло в саду между мной и ее сыном. Я не могла предположить откуда, ведь нас там совершенно точно было только двое, но она точно знала. Оттого и смотрела так довольно, всем своим видом демонстрируя фразу: “Я была права!”
Она даже на радостях ушла раньше времени. Что-то напевала себе под нос, слегка пританцовывая, пока прощалась с внучкой на сон грядущий. Звучный поцелуй в щеку достался и ей.
– Марги, генерал Волдерт заходил сюда в то время, пока я отсутствовала? – спросила я тихо, стоило Вулии покинуть нас вслед за своей госпожой.
– Нет, леди Харфурд. Он вообще сегодня не заходил, – произнесла служанка с явным сомнением в голосе. – Но вы ведь…
– Да, мы виделись сегодня, – подтвердила я. – Я просто…
Но Марги неожиданно прервала мою речь. Говорила быстро, словно боялась передумать:
– Если вам интересно, незадолго до вашего возвращения в поместье вернулась вымокшая до исподнего Вулия. Она о чем-то шепталась с леди Волдерт, после чего та долго улыбалась. Вы из-за этого переживаете?
Я невольно на миг прикрыла веки. Чернявая служанка, судя по всему, все-таки отыскала нас в закоулках лабиринта.
– Я ни о чем не переживаю. Тебе показалось, Марги, – улыбнулась я почти естественно.
И тут же вздрогнула всем телом, едва послышался уверенный стук в дверь.
Мы со служанкой переглянулись. Посадив малышку на ковер, я отправилась узнавать, в чем дело. Без леди Волдерт эта обязанность ложилась на меня.
У меня не имелось в запасе ни секунды на то, чтобы подготовиться. Страх пронзал сердце, сковывал горло, но я все равно открыла дверь.
И не увидела ничего, кроме пышного букета цветов. Причем цветов полевых, не оранжерейных.
Весь увесистый объемный букет спланировал в мои руки. Растерявшись от неожиданного подарка, я едва не уронила его. А уж когда увидела того, кто мне его вручал…
– Спасибо вам, Ваше Сиятельство, – произнес командир бравых дракошиков.
Двое золоточешуйчатых сейчас возились с нами на ковре. А вот еще двое отсутствовали, заполучив заслуженный отдых длиною в половину суток. Об этом мне и рассказала леди Волдерт за ужином, не касаясь каких-либо иных тем.
Я, конечно, обрадовалась тому, что мое мнение приняли в расчет. Это, несомненно, льстило.
Но ровно до тех пор, пока я не открыла эту чертову дверь.
Потому что в глазах Розги Фаллена плескался совершенно иной интерес, нежели благодарность за то, что я вступилась за них. Я безошибочно определяла первую влюбленность. Юношескую, безрассудную, пылкую и не имеющую ничего общего с настоящей любовью.
Где-то на территории поместья в этот момент однозначно заикал стражник, помянутый моим недобрым словом.
Кажется, в полку моих поклонников снова прибыло.
– Месье Фаллен… – начала я было строго, не собираясь спускать подобное.
– Это всего лишь благодарность, Ваше Сиятельство, – ничуть не смутился мальчишка и живенько откланялся.
А я так и осталась стоять с неподъемным букетом, чьи колоски, разноцветные цветочные коробочки и бутоны устремлялись во все стороны.
– Марги, помоги! – натужно проскрипела я не хуже телеги.
Нам понадобилось не менее получаса, чтобы справиться с этим цветочным безумием. Оставлять весь букет в своей комнате или в покоях девочки я никакого смысла не видела, а потому мы со служанкой разобрали цветы на небольшие, но приятные глазу букетики. С помощью Марги они заняли собой все свободные вазы в доме, и вскоре о цветах напоминал лишь венок, с которым играла Сабира.
Она то натягивала его на свои волосы, то пыталась водрузить мне, то приспособляла к любимому мишке, использовав в качестве ожерелья. Ей нравилось повторять какие-либо действия. Она целый час то снимала с медведя благоухающее украшение, то возвращала обратно.
Примерно за час до сна наш караул сменился. Одни чешуйчатые улетели, прежде наигравшись с малышкой, а другие решили составить нам компанию на втором ужине.
Однако снова есть булочку с молоком не хотелось. Организм срочно требовал сладкого, а еще лучше – целого праздника, чтобы залатать растревоженную душу.
За окном барабанил свою музыку дождь. В гостиной в камине трещали объятые пламенем поленья.
– Марги, а не найдется ли в холодильных шкафах поместья немного мороженого с вареньем? – поинтересовалась я, припоминая, куда спрятала лакомство из лекарственного алтея.
Оно продавалось в пекарнях, расфасованное по специальным мешочкам вместе с металлическими палочками на жаропрочных рукоятях. Нежные белые кругляши было принято слегка обжаривать на открытом пламени, а после есть теплыми, вприкуску с мороженым и новомодным напитком – какао.
В академии у нас со сладким всегда имелась острая напряженка, а потому по вечерам мы тайно делали пирожные из белых пожаренных кругляшей. Один из пакетов с этой сладостью я так и привезла с собой в поместье, ведь во дворце, в отличие от академии, рамок на сладкое не выставляли.