Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье (страница 42)
Будто это уже было миллионное утро, в которое я давала Сабире зубную щетку и точно знала, что через миг мне придется самой чистить ей зубы. Знала, заранее знала, что она попытается убежать, не промокнув лицо и руки полотенцем, а мне придется мчаться за ней вместе с ним, пока она будет от души хохотать.
И что кашу сама она есть не станет до тех пор, пока я не положу ей в рот первую ложку. А она еще и в тарелку мою обязательно заглянет. Вдруг я там что-то вкусное ем и без нее?!
Не понимала, как за столь короткий срок я успела привязаться к малышке? В голове стоял настоящий кавардак. Ни одной здравой мысли, ни одного решения проблемы. Только эмоции, что накрывали с головой, топили, утягивая в болото неопределенности.
– Один, два, три, четыре, пять, – считала я вслух, загибая малышке пальчики.
– Оин, да, ти, титие, да, – увлеченно повторяла она за мной.
После завтрака нами уже были пересчитаны все мягкие игрушки, все куклы и все деревянные кубики. Мы провели настоящую ревизию и снова вернулись к маленьким пальчикам, считать которые оказалось интереснее всего.
На втором месте стояли мои пальцы. Вот на них-то Сабира и сделала первую попытку повторить за мной. А потом вторую. А затем третью. Произносить другие цифры ей оказалось совсем сложно, а потому дальше пяти я идти и не пыталась. Но это пока.
В этом возрасте, насколько я помнила из лекций, малыши буквально все схватывали на лету.
Сидя на пуфике в гостиной, я прекрасно понимала, что отсюда могу попасть лишь прямиком во дворец. И так не знала, что буду делать, когда Его Величество вернется и поймет, что его облапошили. Вряд ли сможет хоть что-то противопоставить уже заключенному контракту. Разве что попытается перекупить его, но…
Я должна была сделать все от меня зависящее, чтобы герцог Трудо не захотел уступать меня королю. В качестве гувернантки, конечно. Но вместо этого снова вляпалась по самую прическу.
Слишком сильно задумавшись о своих проблемах, я пропустила тот момент, когда Сабира снова подошла ко мне. Все это время она то подходила, вкладывая мне в руки какую-то игрушку, то убегала, то меняла одного плюшевого зверька на другого.
Однако на этот раз все было иначе. Подкравшись ко мне, малышка проделала все тот же маневр, который уже воспроизводила и с папой, и с бабушкой.
Она поцеловала меня в щеку. Просто клюнула губами и носом и побежала дальше по своим делам, а я пораженно замерла. Даже дышать разучилась на мгновение, отыскав испуганным взглядом свидетелей этой сцены. Два дракона брыкались между мягкими игрушками, но я прекрасно видела их устремленные ко мне взоры.
Подмечающие. Осуждающие.
Да только ругать за подобное малышку нельзя было. Она только-только начала открываться, распускаться подобно маленькому цветочку. Я не могла взять и схлопнуть этот искренний детский порыв, когда она еще вряд ли понимает, что делает, просто чувствует, что ей так хочется.
Не зря нас в самом начале распределяли на гувернанток и нянь, почти не считаясь с нашими собственными желаниями. Кураторы были правы: меня не следовало подпускать к таким малышам. Я была не способна их ругать, а видя эти большие глаза, могла отдать все что угодно, даже последнее, лишь бы в них больше никогда не появились слезы.
Только поняла я это поздно – сейчас. Когда единственным порывом было крепко обнять Сабиру, рассмешить, защекотать и чмокнуть в любопытный нос.
На глаза навернулись слезы. Застелили обзор, но я смотрела сквозь пелену, не позволяя себе их сморгнуть. Если мне когда-нибудь придется уйти из этого дома, я с ума сойду от беспокойства по этой девочке. Потому что уже позволила себе считать ее своей.
Не смела, не имела никакого права, но позволила. И это был тот самый тупик, об который спотыкались многие, даже лучшие из нас.
Этот тупик назывался любовь.
– Ваше Сиятельство, я опоздала, простите!
В гостиную после короткого стука, не дожидаясь отмашки от меня, неожиданно ворвалась запыханная Марги. Она дышала так, будто бежала через весь особняк, а за ней при этом гналось неведомое чудище.
– Что-то случилось? – спросила я, стирая с лица все следы минутной слабости.
– И да, и нет, – замялась девушка.
Искоса глянув на играющих с Сабирой драконов, она шепотом произнесла:
– Там к леди Волдерт давние подруги без предупреждения приехали, вот я и помогала тетке готовить да на стол накрывать. Только… Они здесь скоро будут, Ваше Сиятельство. Вам бы подготовиться, переодеться.
– Зачем? – поинтересовалась я с искренним недоумением.
Мое платье было чистым, опрятным, отглаженным. Оно подходило мне по статусу и для этого времени суток. Да и Сабира выглядела, как всегда, прекрасно. Теперь она за редким исключением кушала чисто – как истинная леди, а потому за день я переодевала ее не больше двух раз.
Марги отчего-то покраснела. Ее лицо теперь походило на помидор. А до меня, кажется, дошло. Склонив голову набок, я решила говорить прямо:
– Леди Волдерт собирается хвастаться не только внучкой, но и новым приобретением в моем лице?
– Леди приехали сюда не просто так, Ваше Сиятельство, – честно созналась служанка. – Каждая имеет по незамужней дочери брачного возраста, а у леди Туфомы их и вовсе две. Видите ли, срок траура уже прошел. Его Светлейшество никого не принимал в качестве гостей, леди Волдерт тоже, хорошо зная характер своего сына. Но не все руководствуются правилами приличий. Иногда, как сегодня, гости заявляются без приглашения и без предупреждения. Однако…
Девушка показалась мне непривычно словоохотливой. Обычно она старалась помалкивать и даже отвечать односложно, а сейчас ее поведение прямо настораживало. Она будто очень сильно нервничала, стараясь выдать как можно больше информации за максимально короткий срок.
– Марги, в качестве кого леди Волдерт собирается представить меня своим гостям? – перебила я ее, не желая тратить время на пустое.
Вжав голову в плечи, служанка опустила взгляд в пол и ответила совсем тихо:
– Леди Волдерт уже заочно представила вас своим гостьям.
– В качестве кого? – повторила я настойчиво.
– В качестве невесты Его Светлейшества. Простите.
Прощать Марги мне было попросту не за что. Существовало поверье, что все тумаки получал гонец, принесший плохие вести, но я склонности к членовредительству за собой не замечала. Умела различать ночь и день и имела определенные представления о том, как должна вести себя леди с прислугой.
Тем более если эта леди никакая ни невеста на самом деле, а наемный работник.
Пока не могла определиться, как относиться к происходящему. С одной стороны, приди сюда сама леди Волдерт и попроси меня о содействии, я бы ей, вероятно, подыграла. Просто потому, что от меня не убудет. Да и мысль о том, что кто-то может позариться на герцога, удручала, несмотря на то что фактически я не имела права даже думать о нем в контексте отношений.
Это разум твердил о здравомыслии. Сердце же требовало устранить саму вероятность появления незримой соперницы. Но с другой стороны…
Мне не нравилось, когда меня пытались использовать. Я никому подобного не позволяла. Но и устроить некрасивую сцену на глазах у гостей и, что самое главное, Сабиры? Нет уж, я пока находилась в своем уме и кое-что знала о правилах приличия, в отличие от заявившихся без приглашения гостий. Однако и оставлять все как есть не собиралась.
Нас с леди Волдерт ждал серьезный разговор. Тем более что, если бы не Марги, я бы и не узнала о затаившейся каверзе заранее. Неприятный сюрприз застал бы меня врасплох.
– Может быть, все же переоденетесь, Ваше Сиятельство? Я видела у вас чудное… – начала было служанка заискивающе.
– Нет, – отрезала я неоспоримо, продолжая учить малышку считать. – Я не стану строить из себя кого-то другого перед этими леди и тебе не советую. Чтобы не забыть о том, какая ты настоящая, маски лучше вообще не иметь.
Приглашать нас на ранний обед пришел сам управляющий лично. Все его недовольство моей персоной без труда читалось в сухих чертах лица, но противоречить распоряжению хозяйки дома он не мог, а потому вынужденно выказывал почтение, склоняя голову лишь едва-едва.
Я наблюдала за его потугами с живейшим интересом.
– Леди Волдерт давала какие-то распоряжения по поводу одежды леди Сабиры? – на всякий случай уточнила я, не спеша отстранять малышку от игры.
Сегодня среди игрушек мы отыскали деревянный домик, чьи большие двустворчатые двери легко открывались. В этот домик помещалось довольно много кубиков, которые прежде, естественно, следовало пересчитать.
Несчитанными кубики в домике жить никак не могли. Правда, их все равно время от времени выселяли.
– Более никаких распоряжений не поступало, – отчитался месье Фолотье.
– Тогда передайте Ее Светлейшеству, что мы подойдем в малую гостиную, как только будем готовы.
Мой ответ управляющему однозначно не понравился, но возразить мужчина не посмел. Состроил осуждающее выражение лица и поспешил докладывать о вконец распоясавшейся няньке.
Только докладывать было некому. Герцог Трудо должен был вернуться в особняк после четырех, а его матери ничего не оставалось, кроме как смириться с моим поведением. В конце концов, именно от меня зависело, каким станет исход этой триумфальной встречи.
Убрав игрушки по местам, мы с Сабирой отправились на обед.