Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье (страница 38)

Потом, конечно, относилась к нему уже по-другому. Утратилась та легкость, которая имелась в наших отношениях. Я воспринимала его как взрослого, а потому больше не играла, не таскала, не укладывала спать, не делилась секретами.

Между нами возникла стена.

Наверное, потому я и не вступилась за него, когда мужчину разжаловал поверенный Его Величества, прибывший к нам в особняк. Не попросила оставить себе. Не попыталась взять с собой во дворец. Он был мне не нужен. Тесной связи между нами не осталось, а значит, полагаться на него я не могла.

Когда в дело не вмешивались чувства, люди всегда служили тем, кто больше заплатит.

Очень показательный случай произошел однажды на севере столицы. Граф Алдус из дома Нитферов сильно проигрался в карты другому графу, чья семья предпочитала зиму проводить в поместье далеко за пределами столицы.

Переезжали, естественно, не все сразу. Первой отправлялась хозяйка, чтобы подготовить дом и слуг. Затем дети с нянями и гувернерами, чаще всего в разных дормезах, потому что экипажи полнились сундуками, а малышам еще следовало спать. И в последнюю очередь приезжал сам граф, который завершал все свои дела в столице, в том числе отдавая распоряжения насчет пустующего в зиму особняка.

В общем, переезд был делом хлопотным.

В ту пору у детей графа имелись на службе сразу два дракона-защитника. Что, в общем-то, мало при условии четырех мальчишек в наличии. Но бесконечно много, когда не можешь позволить себе подобную роскошь.

Граф зажиточным не был. Все его зажитки съедали карты.

Что сделал его соперник по игре? Желая получить свои деньги назад, он пообещал одному из драконов-защитников долю из этих средств, если тот поможет завладеть ему дормезом с наследниками графа.

Дракон согласился, потому что зажиточным тоже не был. Из военной академии его выставили за безобразное поведение, а значит, свой шанс на безбедную жизнь он утратил.

Долго ли, коротко ли, второй дракон сумел в одиночку отстоять детей до прихода на подмогу гувернеров, что ехали в другом экипаже. На него граф потом нарадоваться не мог, но случай действительно являлся показательным.

Оба дракона-защитника появились в их доме в одно время. Оба прожили бок о бок с детьми к тому времени по четыре года. И если у первого дракона возникла связь с малышами, то у второго – увы.

Так же случилось и у нас. Мой дракон-защитник уже знал, что мои родители мертвы. Он знал, что меня заберут во дворец. Он знал и ничего не попытался сделать, потому что просто выполнял свою работу.

Когда на пороге нашего поместья появился поверенный короля, наша кухарка насильно затолкала меня в чулан, раненый кучер встретил его с ружьем в руках, а мамина служанка разбила вазу. Метилась в голову, как бы случайно сбрасывая ее с балюстрады второго этажа, но поверенный не вовремя сделал шаг в сторону.

Однако прятаться в чулане не удел леди. Леди встречали любые трудности с высоко поднятой головой.

– Почему вы загрустили, Алария? – тихо поинтересовался герцог, останавливаясь в беседке.

Я и не заметила, как мы, плутая по саду, пришли сюда. Формой она походила на восьмиугольник. Высокие деревянные перила обрамляли ее с семи сторон, а чуть ниже располагались скамейки.

Садиться я не спешила. Удивительным образом оказалась загнана в эту ловушку и теперь не могла из нее выбраться. Генерал Волдерт стоял у единственного выхода, просто перекрывая его собой.

– Извините. Я родителей вспомнила. День их смерти, – покаялась я, отведя взгляд.

– Я сочувствую вашему горю, – стал мужчина еще на шаг ближе ко мне.

Я вынужденно отвернулась. Его близость плохо на меня действовала. Отчего-то мои мозги сразу отключались. Но герцог об этом, естественно, не догадывался.

– Как они погибли, Алария? – спросил он участливо.

Я боялась услышать этот вопрос и одновременно ждала его с того самого дня, как попала в этот особняк. От леди бабушки я уже знала, что родители покойной супруги генерала Волдерта погибли примерно так же, как и мои, а потому мне хотелось, чтобы герцог об этом узнал.

Мне хотелось, чтобы у него появилось желание разобраться в этих настолько похожих историях.

Конечно, схожесть этих трагедий могла быть чистым совпадением. Я не исключала такой вариант. Однако чутье говорило, что все совсем не просто так. Что это не случайность, а череда повторяющихся событий.

О своих догадках после разговора с леди Волдерт я боялась признаться даже себе. Повернувшись к генералу лицом, я взглянула ему прямо в глаза.

Мой рассказ не вышел долгим. Я проживала эту трагедию в своих мыслях уже сотни раз, а потому не обронила ни слезинки. Не потому, что не хотелось. А потому, что раз за разом училась держать себя в руках.

Услышав о том, как погибли мои родители, герцог Трудо заметно помрачнел. Правда, его реакция вряд ли была связана с однотипностью двух произошедших когда-то трагедий. Вероятно, он просто вспомнил о своей жене.

Мне искренне захотелось его утешить.

– Я тоже сочувствую вашему горю, – произнесла я тихо, ладонью несмело прикоснувшись к его предплечью. – Если вы хотите… Вы тоже можете мне рассказать.

Неудобно, неловко, стыдно. Я чувствовала себя уязвленной и в то же время уязвляющей. Но иногда всем нам и правда следовало выговориться, чтобы боль утраты не раздирала душу.

Выталкивая наружу слова, мы проживаем горе сотни раз. Мы окунаемся в него вновь и вновь и вскоре привыкаем к тому, что оно теперь наше. К тому, что оно не уйдет и нам нужно научиться с ним жить.

Я со своим научилась и хотела того же для герцога.

Однако совсем не ожидала, что он и правда начнет говорить.

– Мою жену звали Эрнеста, – произнес он скупо, сухо, скрывая свои истинные эмоции за надежной стеной. – Она умерла в родах. Я не был там рядом с ней в тот момент – в ее спальне. Собирался полностью отойти от дел, оставить лишь заботу о гарнизонах, а потому спешно закрывал текущие задачи при дворе.

– Вы хотели тихой жизни? – удивилась я.

– Хотел, – согласился Дэйривз. – Но, видимо, Крылатый Бог посчитал это желание слишком эгоистичным с моей стороны. Когда я вернулся домой… Мать сразу показала мне Сабиру. Дала в руки прямо на пороге, заставила выбрать имя, а я не понимал, к чему такая спешка. Потом понял. Если бы не осознание, что вот он – ребенок, часть ее, часть меня, я бы, наверное, обезумел. Сошел с ума прямо там, в спальне. На это и рассчитывали мои враги.

– Ваши враги? – переспросила я, холодея от ужаса.

Морозная россыпь иголок прошлась по позвоночнику вниз, вынуждая напрячься каждую мышцу тела.

Генерал Волдерт скупо улыбнулся одним уголком губ. Его взгляд в этот момент принадлежал части сада позади меня, но создавалось ощущение, что перед его глазами сейчас проносились совершенно иные картины. Воспоминания, которые резали душу.

– Враги, – подтвердил дракон. – Как я уже сказал, горе не захватило мой разум целиком. Я не ослеп, не оглох. Удерживая на руках крохотный комочек, я учуял в спальне жены тонкий, едва уловимый аромат миндаля, который с каждой секундой выветривался все сильнее, подгоняемый на улицу ветром через распахнутые настежь окна.

Синильный яд – мгновенно сообразила я. В академии нам преподавали яды, давая очень сжатую информацию лишь по основным, но эта отрава входила в план занятий. Мне она запомнилась как раз из-за запаха горького миндаля, из которого добывалась алхимиками.

– Вашу жену… отравили, – выдохнула я вместо мужчины, желая приблизить развязку этой истории.

– Это сделала повитуха, – снова подтвердил он мою догадку. – После допроса я точно знал, кто ее купил. Не понимал лишь зачем. Но ответ на этот вопрос мне уже не суждено узнать.

– Вы ее казнили? – уточнила я осторожно.

Дэйривз медленно покачал головой из стороны в сторону.

– Хотел бы. Но не успел. Есть такие магические клятвы, за нарушение которых тот, кто заключает устный договор, сгорает заживо. С ней произошло именно так. Раскрыв мне правду о своем нанимателе – это был высокопоставленный представитель недружественного нам королевства, – она сгорела у меня на глазах.

Я вновь с сочувствием сжала его предплечье. Хотелось как-то приободрить мужчину, но что тут скажешь? Любые слова были неуместны, кроме единственно верного вопроса:

– Вы им отомстили?

Генерал Волдерт широко улыбнулся, не раскрывая губ. В его глазах появился таинственный блеск.

– О том, чтобы отойти от дел, тогда речи уже не шло. Я стал редко появляться во дворце, лишь в случае крайней необходимости. Все мое время было посвящено Сабире и плану мести, который я воплотил в жизнь уже через несколько недель. Возглавив королевскую армию и часть собственного гарнизона, я за два часа завоевал Южный пролив и островное государство, примыкающее к нему.

– Я помню что-то об этом из уроков истории, – честно призналась я. – Кажется, после того похода вас всячески восхваляли. Он принес вам новый виток славы.

– Славы, – горькая насмешка отпечаталась на его губах. – Новый гарнизон был возведен на руинах старого. За несколько дней власть полностью сменилась, а на острове появилась постоянная армия. Все вокруг говорили о моем величии. Король устроил в мою честь неделю пышных балов, вычерпав казну на треть…

– Но вам всего этого не требовалось, – понимающе добавила я. – Потому что боль не стала меньше.