Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье (страница 24)
– А расскажи-ка мне больше про Вулию? – попросила я, присев на пол рядом с ней.
Марги как раз расставляла игрушки по своим местам, но мы обе знали, что этот порядок долго не продлится. Стоит Сабире проснуться, и на ковре не останется ни одного свободного места.
Мне определенно следовало начинать приучать девочку к порядку уже сейчас.
– Про Вулию? – удивилась девушка. – А что вы хотите знать?
– Все, – заявила я безапелляционно.
Марги растерялась окончательно.
– Ну… – протянула она, словно размышляя, стоит ли говорить. – Мы двоюродные сестры. Вулия – родная дочь тетки Бастьи, а я ее племянница, дочь ее младшей сестры. Сами же знаете, сейчас без поручительства никак, если хочешь в хороший дом попасть, вот она меня и пристроила к работе.
– То есть вы все родственницы, – заключила я, осознав, что докопаться до правды будет сложнее. – А о Вулии что можешь сказать? Какая она?
Прежде чем ответить, Марги неловко засмущалась:
– Красивая. – Однако тут же добавила: – Но и вредная, конечно, до безобразия. Ее когда леди Волдерт личной служанкой назначила, она совсем нос задрала, матери на кухне перестала помогать. Говорит, что не пристало ей. Хочет в люди выбиться и копит деньги на свое дело. Мечтает салон красоты открыть, чтобы стать уважаемой горожанкой. Только кто ж пойдет к бывшей служанке? Вот вы бы пошли, леди Харфурд?
– Отчего же не пойти, если мастерицы дело свое знают, а хозяйка за ними следит самым строгим образом? – улыбнулась я.
В этот момент я даже ненароком зауважала чернявую. Надо же, какое похвальное стремление! Но все равно змеючка. Потому как деньги на свой салон она в том числе и слежкой за мной зарабатывала.
– Думаете, у нее и правда получится? – удивилась Марги и задумалась. – Может, тоже к ней попроситься? Я такие косы плести умею!
Я неопределенно кивнула. Девушка говорила что-то еще, рассказывала про прически, которые знала, а я все сильнее погружалась в собственные мысли.
Даже у вредной Вулии имелся четкий план на ее будущее. Моя же жизнь уже давно подвисла в состоянии полной неопределенности.
Что такое двадцать лет для леди в современном мире? Половина моих сверстниц уже повыходили замуж и родили по одному ребенку. Еще четверть тщательно готовились к своим свадьбам, представляя, какой новой, удивительно прекрасной и интересной станет их жизнь.
Пятая часть находились на стадии активного поиска жениха. Вооружившись всеми родственниками и их знакомствами разом, они наносили вежливые визиты, получали приглашения на обеды и как бы невзначай прогуливались по паркам в компании дуэний.
Иной путь выбирали лишь пять процентов. И не всегда по собственному желанию. Некоторым просто было не суждено выйти замуж в этой жизни. Однако и пропащими нас назвать не получалось. Мы приносили свою особую помощь высшему обществу.
Мы растили их детей.
На самом деле я мало что умела из того, что выходило за рамки знаний гувернантки и леди. Умение бить кинжалом точно в цель никак нельзя было отнести к списку моих положительных качеств. Женщин редко брали в наемничьи кланы, и обычно их жизнь исчислялась излишне коротким сроком.
Уход за лошадьми? Кто допустит маркизу стать конюхом? Да и не брали на эту должность женщин. Разве что на потеху публике, да и только. Чистить стойла от навоза то еще дело жизни.
Наверное, подобно отцу, я могла бы выращивать растения. Всегда и везде вилась за родителями, а потому знала и как семена сохранить, и как их обработать перед посадкой, и какой уход требуется дальше.
Конечно, разные культуры отличались друг от друга даже в, казалось бы, простых вещах, но это уже были нюансы. Если поднапрячься, я яро верила, память щедро подкинет все детали, но…
Женщина-аграрий? Мне скажут, что я свалилась с луны, и попытаются вернуть обратно. Ну либо же засунут к сестрам милосердия в монастырь. Душевнобольных обычно отправляли именно туда.
С концами.
Конечно, в Академии благородных девиц нам давали обширный список знаний. Нас даже обучали вести хозяйство подобно управляющим на случай, если роль любовницы или фаворитки внезапно перерастет в роль законной супруги. В семьях высшей знати подобное явление редкостью не отличалось, но…
Никто не наймет женщину работать управляющим. Просто потому, что эта роль тоже принадлежала только мужчинам.
Однако имелись и исключения из правил. Например, наша директриса. Свой путь наверх леди Турика Нахль выгрызла собственными зубами. Через мужчину. Являясь фавориткой предыдущего короля, она успела недурно устроиться за время его правления, а после была готова отгрызть руку по плечо любому, кто даже просто косо смотрел на ее детище.
Или же взять мадам Афину Лаквуд. Леди чудесным образом держала самый приличный бордель в столице. Однажды по молодости, будучи леди без приданого, она попала в руки пирата, который на тот момент заправлял всем побережьем и морскими водами до самого Гурьенского пролива.
До тех пор, пока его не закололи в одном из плаваний.
Но к тому времени леди уже отлично обосновалась на суше и в покровителе больше не нуждалась.
Или же… А впрочем, этот пример тоже годным не выходил. Куда ни плюнь, а изначально каждая дама становилась чьей-то игрушкой и уже потом крепко вставала на ноги. Иных примеров я просто не знала.
И наши преподаватели, по-видимому, тоже. На отдельных занятиях по соблазнению нас в первую очередь учили не хлопать ресницами, а быть умными, думать головой. Ни одного лишнего поцелуя, ни одного взмаха ресниц авансом, ни одной улыбки в долг. Только голый расчет, цель и ее выполнение.
На одном из таких занятий однажды даже присутствовал сам Его Величество. Вооружившись спелыми персиками, помидорами и другими диковинными фруктами и овощами, имеющими сочное нутро, мы обучались структуре правильного поцелуя. Занятие на эту тему было всего одно, а потому отдаваться процессу требовалось со всем усердием.
Попеременно то краснея, то глупо хихикая, девушки демонстрировали преподавателю и королю новый полученный навык. Но когда очередь дошла до меня, я не смогла себя заставить. Смотрела на фрукт, слышала приказы преподавателя и не могла.
Это было выше моей гордости.
– Не стоит ругаться, – мягко, но неоспоримо осадил преподавателя Его Величество. – Возможно, леди Харфурд просто требуется наглядная демонстрация. Так бывает. Вы позволите?
Последний вопрос был задан исключительно для проформы. Даже не собираясь дожидаться ответа, король обвил мои пальцы с фруктом своей ладонью и, глядя мне прямо в глаза, с упоением, явно получая удовольствие от процесса, показал, как нужно целоваться. А после коснулся влажными губами тыльной стороны моей ладони, приподнимая ее.
– Учитесь прилежно, моя дорогая, – проворковал он, пожирая меня взглядом.
Следующие полчаса после окончания занятия я провела в уборной. Не пошла на последнюю лекцию, а пыталась отмыться у раковины, растирая кожу до красноты. Но даже тогда чувствовала это прикосновение, от которого испытывала лишь омерзение.
Проснувшись, Сабира не спешила покидать кроватку, как это было утром. О том, что она уже бодрствует, мы узнали по звукам, исходящим из спальни. Малышка лепетала что-то совсем уж непонятное, но при этом задорное, даже веселое.
По крайней мере, когда я вошла к ней, она встретила меня счастливой улыбкой беззаботного ребенка.
Дети – вот те, кто заставляют нас улыбаться, продлевают нам жизнь своей энергией и легкостью. Дети не умеют любить за что-то. Они любят вопреки, без причины, от всего сердца. Они любят бескорыстно – просто потому, что мы есть.
Корысть в них мы взращиваем сами.
Мы только и успели, что умыться и переодеться, подготавливаясь к полднику, как в покои потянулась вереница посетителей.
Сначала прибежала с кухни Марги. Я отпускала девушку перекусить и заодно захватить полдник для малышки. Затем в гостиной появилась леди Волдерт в сопровождении своей служанки. Вулия изо всех сил делала вид, что это не она следила за мной в тихий час. Но ей это вот вообще не удавалось.
Из нее отчего-то так и лезли наглость и высокомерие.
Я восхищалась ее целеустремленностью? Забыли! Восхищаться здесь определенно было нечем.
Прежде чем прыгнуть с высоты, нужно точно знать, что твои крылья задуманы не красоты ради.
Однако помочь с трапезой малышке я не успела. Вручив ей стакан молока и мягкую свежую булочку с изюмом, разделенную на большие куски, я хотела уже и сама откусить от сладкой ароматной выпечки, как в покои постучали.
– Да-да? – отозвалась леди Волдерт недовольно.
Она вообще не любила, когда ее отвлекали от чтения. И выпечку тоже не любила, потому что она неизменно откладывалась в бока в ее-то почтенном возрасте. Впрочем, если мягкий кусочек леди протягивала Сабира, той с мученическим выражением лица приходилось есть и улыбаться.
– Леди Волдерт, разрешите зайти? У меня приказ Его Светлейшества, – раздалось приглушенное из-за двери.
Раздалось голосом вредного управляющего, и, как только он получил позволение войти в гостиную, я по его ехидному выражению лица сразу поняла, что он явился по мою душу.
“Хорошо для вас, маркиза, уже не будет!” – так и читался приговор в его глазах.
Неужели директриса все же связалась с генералом? Но этот шаг был даже ожидаем. Я понимала, что долго скрывать свою подмену не получится. Только не знала, когда раскроется моя уловка, которая наверняка тянула на небольшое преступление.