Дора Коуст – Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье (страница 16)
Мне не дали и нескольких дней на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что я осталась в этом мире совершенно одна. Чтобы оценить пристальное внимание монарха к моей персоне, мне хватило бала дебютанток, который ежегодно проводили во дворце, а потому действовать пришлось стремительно. Я сама написала письмо в Академию благородных девиц от имени своего несуществующего дядюшки, не забыв приложить миниатюру портрета.
От своего дракона-защитника знала, что дочери крупных наместников там не учились. Их родителям подобное просто не требовалось.
Будь мои родители живы, я бы тоже там не оказалась, но увы.
Что примечательно, те, кто был победнее, обучение в этой академии для своих девочек оплачивали с удовольствием. Вероятно, в надежде на выгодный брак и на недурственное образование.
Из этих стен леди выходили исключительными. Именно так говорил мой дракон-защитник, восхищенно прицокивая языком.
На момент гибели моих родителей ему уже было двадцать. Поверенный короля первым делом выставил из особняка именно его.
Оплатить себе обучение в академии мне было попросту нечем. Едва королевский поверенный появился в наших стенах, сразу вручил мне документы на передачу всего имущества в пользу короля. Мне обещали непременно обо всем позаботиться.
Печальный итог этой заботы красовался выжженной землей.
Да, оплатить обучение мне оказалось нечем, но при мне все еще имелись миловидная внешность и титул. Они-то меня и спасли. Ответное письмо из академии вместе с копиями документов о зачислении пришло на следующий день в тот самый момент, когда я, подгоняемая королевским посланником, уже садилась в экипаж, чтобы отправиться во дворец вместе со своими пожитками.
Что удивительно, маминых украшений я к этому моменту среди своих вещей уже недосчиталась. Они вместе с деньгами пропали за ту ночь, что поверенный гостил в особняке.
Но мне уже было откровенно все равно. Просто знала: теперь за меня некому вступиться. На красивых благородных девушек всегда имелся спрос, а потому мою судьбу завидной назвать не получалось. Обучением в академии я лишь оттягивала неизбежное, потому что в конце концов тех, кто обучался бесплатно, все равно выгодно продавали нанимателям.
Собственно, по окончании обучения и со мной, и с Бераной, и с Вейолой так и получилось. Директриса продала всех, получив за свою работу щедрые откупные.
Их всегда платил первый наниматель. За возможность быть первым.
Не знала, сколько король заплатил за меня, но была уверена, что не поскупился. Четыре года назад он уже пытался выкупить меня у директрисы, едва поверенный вернулся во дворец один и сообщил ему о моем новом статусе. Но тогда она сумела настоять на своем, принимая высокого гостя в своем кабинете.
Вероятно, потому, что заранее предполагала, насколько сильно увеличится ее выгода – прямо пропорционально моему возросшему образованию и возрасту.
Когда монарх покинул ее кабинет ни с чем, я была вынуждена встретиться с ним прямо в секретарской – лицом к лицу. Смотреть Его Величеству в глаза не позволялось до тех пор, пока он не вынуждал это делать.
Меня вынудил. Схватив двумя пальцами за подбородок, заставил выпрямиться из реверанса и поднять взгляд.
– Я подожду, – произнес он, опаляя мои губы дыханием.
В тот день я не верила, что мне когда-нибудь удастся от него спастись. Но сегодня посредством лжи и обмана я это сделать сумела.
Не без участия Дэйривза Волдерта.
Но не я одна попала в Академию благородных девиц при странных обстоятельствах. В учебном заведении было полно тех, кто поступил туда за красивые глаза.
Берана, например, так и вовсе оказалась там по чистой случайности. Директриса ехала через их деревню, чтобы навестить какую-то из своих выпускниц, которой удалось хорошо устроиться, а рыжая выбежала на дорогу, спасая из-под копыт погнавшей лошади завозившегося младшего брата.
Брата спасла, а в награду получила шанс на лучшую жизнь.
Правда, учиться ей было куда сложнее, чем нам с Вейолой. Рыжая вообще не знала правил этикета и поведения в обществе аристократов. Первое время это привносило в ее жизнь многочисленные проблемы в виде насмешек и издевательств от других студенток, но потом каждая уяснила, насколько тяжелая у Бераны рука.
Да и мы с чернявой не отставали. За тумаки отвечали перед преподавателями все вместе.
Зато сейчас рыжую было не отличить от истинной леди. Она умела включаться в процесс, как включаются актеры в роль в театре. Только наивной местами оставалась до сих пор. За эти доброту, широту души и простоту мы ее и любили.
И даже место у окна в общей комнате предоставили. Впоследствии она на подоконнике хранила всякие вкусности, которые ей тайно передавали родители. Нас она этими вкусностями активно подкармливала. Именно на ней работала поговорка, что леди не рождались. Ими становились.
С Вейолой тоже все было не так однозначно. Как и нам, ей предложили учиться бесплатно из-за внешности. Но если я имела черты “белой кости” или, как еще говорили, “истинно королевские”, а рыжая – девушки простой, дородной и фигуристой, то черноволосую быстро прозвали в академии экзотикой.
Таких, как она, необычных горячо любили. Спрос на них имелся всегда. Особенно на смуглую кожу, лисий разрез глаз и темную радужку. Черные вьющиеся волосы шли в комплекте бонусом, но от их длины подруга быстро избавилась.
Однако директриса простила ей этот шаг по нанесению вреда собственной внешности. Знала, что и такую оторвут с руками.
Этим двум изначально не сулили место в королевском дворце.
В отличие от нас, Вейола о себе вообще ничего не знала. В наши земли она попала случайно. Как ей потом сказали, корабль, на котором она плыла, разбился о скалы. Ее из воды вытащил целитель, по счастью прогуливающийся в то утро по берегу.
Он-то ее к жизни и вернул.
Кем являлась, с кем плыла, куда и зачем. Девушка не могла ответить на эти вопросы тогда, не смогла бы и сейчас. Ее память будто обнулилась. Она даже имени собственного не знала. Это имя придумала ей директриса, сказав, что та похожа на виолончель.
Такая же гибкая, страстная и яркая. Вейола быстро вспыхивала и медленно гасла. Но эмоциональность не мешала ей в учебе – она была прилежной студенткой.
Кроме нее у берега в тот день больше никого из живых не нашли. Что примечательно, обломков корабля было мало, но их размеры намекали на крупное судно. Однако о трагедии никто не заявлял.
На следующий день к берегу примкнули тела нескольких мертвецов, но опознать их девушка не смогла. Это и определило ее дальнейшую судьбу.
Услышав за окном какой-то неясный шелест, я резко распахнула веки. Кажется, судя по звуку, это сломалась ветка дерева, но точнее сказать не могла. Не поняла, когда успела задремать. Пришлось спешно приходить в себя.
Взметнувшись с кровати, я вооружилась пустой вазой, одиноко стоящей на чайном столике рядом с креслом. К открытому окну подходила медленно, стараясь вообще не издать ни единого звука. Сжав фарфор крепче, мельком выглянула наружу.
И едва не выругалась вслух.
Прямо по стене под моим окном вверх карабкался сегодняшний стражник. Он лез с объемным букетом цветов в зубах, то и дело рассматривая, в какую выемку удобнее вставить ногу. Кажется, это была его вторая попытка взобраться, так как внизу на траве посрамленной уже валялась сломанная ветка соседнего дерева.
Погасив магический огонек, в компании которого так и задремала, я вернулась обратно в кровать и притворилась спящей. Видела сквозь слегка приоткрытые ресницы, как дракон повисает на подоконнике. Как укладывает на него букет и с надеждой смотрит на то место, где я должна спать.
То есть прямо на меня.
– Леди Алария! – прошептал он еле слышно, окликая. – Леди Алария.
Повисев еще некоторое время, но так и не получив от меня никакой реакции, герой не моего романа все-таки удалился тем же путем, каким появился, оставив на подоконнике после себя букет. Я же так и продолжала сжимать вазу под подушкой.
Горький опыт отбивания от чужих посягательств у меня уже имелся.
Только очередного поклонника мне для полного счастья и не хватало.
***
Генерал Дэйривз Волдерт, герцог Трудо
Тягучая коричневая жидкость плескалась в бокале, лениво билась о толстые стенки. Сделав очередной глоток, герцог откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на пейзаж за окном. Темнота уже покрыла город и лес, застлала поля и луга, заискрилась в небе сотнями звезд.
Здесь – на севере – даже летом ночь приходила быстро. Но зато она дарила прохладу, которой окутывались деревья после невероятно жаркого дня. Об умеренном климате говорить не получалось. В герцогстве он был скорее муссонным с теплым летом, а еще влажным континентальным.
Все обитатели дома уже спали. Дэйривзу тоже следовало бы пойти к себе. Утром ему требовалось проведать гарнизон на границе, а затем отправиться в военную академию, чтобы провести там две лекции.
После его ждали во дворце. Очередной сбор Совета Семерых не сулил ничего приятного.
Роль советника Его Величества давно тяготила мужчину. Традиция выбирать Совет Семерых появилась еще в той далекой древности, когда короли менялись по три раза на дню. Они менялись, а совет оставался неизменным. Он обеспечивал стабильность в королевстве как в экономическом, так и в политическом плане, включая заботы о внешней политике.