Дональд Каган – Пелопоннесская война (страница 92)

ФАНТОМНЫЙ ФИНИКИЙСКИЙ ФЛОТ

По условиям договора с Персией Спарта была обязана и дальше сотрудничать с Тиссаферном в Ионии. Хотя сатрап, следуя своему обыкновению, по-прежнему выплачивал спартанцам жалованье от случая к случаю и в недостаточном объеме, он пообещал привести в Эгеиду финикийский флот. Объединив его с флотом пелопоннесцев, спартанцы получили бы возможность добиться победы в войне на море. По этой причине им приходилось быть терпеливыми с Тиссаферном, сколько бы он ни тянул с выполнением своих обещаний. На деле же финикийский флот численностью в 147 кораблей доплыл только до Аспенда, что на южном побережье Малой Азии, но не двинулся дальше, так как сатрап по-прежнему был настроен добиться истощения греков с обеих сторон.

Миндар прождал в Милете больше месяца, пока наконец не получил известие о том, что Тиссаферн обманывает спартанцев и что финикийские корабли уже держат путь домой. На этом ожиданиям спартанцев пришел конец. Теперь они были свободны от договорных обязательств и имели право уйти к Фарнабазу на Геллеспонт.

Но чтобы добраться туда, наварху требовалось провести свои семьдесят три корабля мимо семидесяти пяти афинских трирем, преграждавших ему путь на Самосе. Миндар предпочел дать битву в тесных водах Геллеспонта, где берег всегда был бы поблизости, а флот мог бы рассчитывать на поддержку сухопутного войска персов. За главного на Самосе был оставлен неопытный Фрасилл, который, судя по всему, до этого ни разу не командовал ни кораблем, ни пешим отрядом, но при этом смог подняться в звании от простого гоплита до стратега благодаря тому, что сыграл одну из первых ролей в предотвращении восстания олигархов на Самосе. Успешно справившись с этим восстанием, он очень скоро столкнулся с еще одним вызовом: мятежи вспыхнули в городах Мефимне и Эрессе на острове Лесбос. Афинских сил на острове вполне хватало на то, чтобы справиться с Мефимной, Фрасибул же с небольшой эскадрой отправился на усмирение Эресса. Хотя Фрасиллу следовало тотчас же плыть к Хиосу, чтобы не дать Миндару прорваться в Геллеспонт, он вместо этого поспешил на Лесбос, взяв с собой пятьдесят пять кораблей и оставив остальные охранять афинскую базу на Самосе. Его замысел состоял в том, чтобы напасть на Эресс и в то же время заставить Миндара задержаться на Хиосе, разместив сторожевые посты на обеих оконечностях острова и на материке. Он планировал оставаться на Лесбосе в течение долгого времени, используя его как базу для нападений на спартанцев на Хиосе.

Пытаясь достигнуть слишком многого сразу, Фрасилл не справился со своей главной задачей. Миндар задержался на Хиосе всего на два дня, которые потребовались для того, чтобы погрузить на корабли припасы, необходимые для быстрого броска к Геллеспонту, а затем резко взял курс через стесненные воды между Лесбосом и материком, чего афиняне совершенно не ожидали. Прорыв завершился успехом, и к полуночи он благополучно достиг входа в Геллеспонт, проделав путь в 180 километров примерно за двадцать часов. Миндар не только перенес боевые действия на новую территорию, но и изменил весь ход войны. То, что афиняне не сумели помешать этой дерзкой и остроумной операции, стало серьезным просчетом, поставившим под угрозу само существование их города.

БИТВА ПРИ КИНОССЕМЕ

Афинская эскадра бросилась в погоню, но не успела помешать Миндару соединиться с пелопоннесским флотом в Абидосе – городе, служившем пелопоннесцам морской базой в Геллеспонте (см. карту 24). Афиняне, которыми теперь командовал Фрасибул, в течение следующих пяти дней разрабатывали план предстоящего сражения и готовились к нему, а затем, выстроив свои семьдесят шесть кораблей в одну линию, вошли в Геллеспонт, двигаясь вдоль берега Галлипольского полуострова. У Фрасибула не было другого выбора, кроме как наступать, ведь на кону стоял жизненно важный зерновой маршрут. И поскольку у спартанцев не было никаких причин выходить в открытое море, афинянам пришлось вступить с ними в схватку в стесненных водах Геллеспонта.

На стороне спартанцев, имевших восемьдесят шесть кораблей, был численный перевес, к тому же они могли не отходить далеко от своей базы и выбирать время и место сражения. Используя эти преимущества, Миндар выстроил свои корабли в боевую линию, протянувшуюся на двенадцать километров от Абидоса до Дардана. Сиракузян он разместил на правом фланге, уходившем вглубь Геллеспонта, а сам принял командование над левым флангом, ближайшим ко входу в пролив. Дождавшись момента, когда центр афинской колонны оказался прямо напротив мыса под названием «Собачья могила» (Киноссема), в самом узком месте пролива, Миндар атаковал, рассчитывая вытеснить афинян на берег, где превосходные боевые навыки его корабельных воинов могли проявиться с максимальной эффективностью. Сам он взял на себя непростую задачу охватить противника с фланга и тем самым отрезать ему путь к отступлению. Он желал добиться полного уничтожения афинского флота. Если спартанскому центру удастся выполнить поставленную перед ним задачу, правое крыло афинян поспешит на помощь терпящему бедствие центру, что позволит Миндару встать между ними и входом в Геллеспонт, после чего афиняне окажутся в западне. То, что останется от их центра и сошедшего с курса правого крыла, будет зажато между победоносным спартанским центром и кораблями Миндара. После этого сокрушить левый фланг афинян выше по Геллеспонту не составит труда.

Фрасилл шел во главе афинской колонны, командуя левым крылом, напротив которого находились сиракузяне, а Фрасибул возглавлял правое крыло напротив Миндара. Инициатива была в руках противника, поэтому обоим афинским военачальникам нужно было быть начеку, приготовившись реагировать быстро и изобретательно. Вероятно, Фрасибул разгадал стратегический замысел Миндара, ведь он дал на него блестящий ответ. Когда афинский центр подошел к самой узкой части пролива, пелопоннесцы атаковали, и весьма успешно. Левое крыло афинян под командованием Фрасилла было связано боем с сиракузянами и не могло видеть, что происходит в центре их строя ниже по проливу, так как выступающий мыс загораживал им обзор. Таким образом, исход сражения для афинян зависел от их правого крыла, которым руководил Фрасибул. Если бы он, как ожидалось, бросился на выручку центру, он оказался бы зажат численно превосходящими его объединенными силами центра и левого крыла противника и весь афинский флот был бы уничтожен, как и задумывал Миндар.

Однако Фрасибул разглядел ловушку и, сообразив, что Миндар своим маневром собирается отрезать ему путь к отступлению, воспользовался большей скоростью афинских трирем, чтобы вытянуть свою линию за пределы линии противника. При этом он ослабил находившийся в тяжелом положении центр, что позволило пелопоннесцам загнать множество афинских кораблей на сушу и высадить на берег своих собственных воинов. Но тут свою роль сыграли неопытность пелопоннесцев в морском деле и отсутствие дисциплины, в конечном итоге лишившие их победы. Если бы они перестроили свою линию и соединились с левым крылом Миндара, которое было занято преследованием Фрасибула, они сумели бы потопить или захватить многие из его кораблей. По меньшей мере они смогли бы уничтожить эскадру Фрасилла и установить прочный контроль над Геллеспонтом. Вместо этого отдельные суда ринулись преследовать рассеявшиеся триремы афинян, и, как итог, пелопоннесская линия пришла в полный беспорядок. Дождавшись подходящего момента, Фрасибул остановился, развернулся навстречу приближавшимся кораблям Миндара и наголову разбил их. Затем он обрушился на расстроенный центр противника, и пелопоннесский флот без боя бежал по направлению к Сесту. Когда они показались из-за мыса Киноссемы, сиракузяне увидели своих бегущих товарищей, после чего также начали спешно отступать, оказавшись впереди всех в этой гонке и стремясь поскорее найти убежище в Абидосе.

В текстах историков этого периода мы, как правило, видим морские баталии греков глазами адмирала, который обозревает всю картину битвы с ее командирами, маневрирующими крыльями, центрами и целыми флотами. Однако при описании сражений на Геллеспонте историк Диодор дарит нам редкую возможность взглянуть на бой с палуб отдельных кораблей – так, как на те события взирали их триерархи. Поскольку корабельные воины пелопоннесцев превосходили своих оппонентов, они добились большего успеха в центре, где сражение должно было вестись в непосредственном соприкосновении сторон, а основными тактическими приемами были сцепление крючьями и абордаж. Преимущество осталось на стороне пелопоннесцев и тогда, когда афиняне были вытеснены на берег и морская битва превратилась в сухопутную. И все же в самом конце афинские кормчие, «имевшие превосходный опыт, внесли большой вклад в предстоящую победу» (Диодор XIII.39.5)[49]. Это помогает понять, каким образом Фрасибул, поначалу находившийся в крайне затруднительном положении в бою с вражескими триремами, смог затем обратить эти самые триремы в бегство. Сумятица в пелопоннесском центре заставила его изменить свою стратегию. Он больше не пытался ускользнуть от ловушки, а вместо этого стремительно вступил в бой с Миндаром, чтобы воспользоваться царившим у противника беспорядком и при этом не оказаться между двумя выстроенными вражескими линиями. Каждый раз, когда пелопоннесцы пытались осуществить таранный маневр всем своим флотом, опытные афинские кормчие разворачивались к ним носом, чтобы встретить таран тараном. «Тогда Миндар, видя неэффективность таранов, велел своим кораблям группами нападать на одно судно противника. Но и этот маневр умение кормчих сделало безуспешным, а наоборот, умело избегая тараны приближавшихся судов, они атаковали их с боков, многие повредив» (Диодор 13.40.2).