Дональд Каган – Пелопоннесская война (страница 93)

Хотя афиняне сумели захватить лишь двадцать один корабль, при этом потеряв пятнадцать своих, моряки Фрасибула заслужили право установить трофей победы на вершине мыса Киноссема. Получив известие о триумфе, граждане Афин восприняли его как «неожиданную удачу». Новость пришла очень кстати: одержанная сразу после потери Эвбеи и гражданских распрей вокруг свержения Четырехсот, эта победа приободрила афинян. «Они сильно воспрянули духом и решили, что могут еще выйти победителями, если примутся энергично за дело» (8.106).

Победа в той битве имела огромное влияние на ход конфликта в его заключительной стадии. При Киноссеме Фрасибул всего за один день мог проиграть всю войну, ведь если бы тогда, в начале октября 411 г. до н. э., Миндару удалось разбить афинский флот, афинянам с большой вероятностью вскоре пришлось бы капитулировать. У них не было средств на строительство нового флота, а еще одно поражение подряд после Эвбеи вызвало бы очередные волнения в державе. Триумф при Киноссеме помешал этому и позволил Афинам продолжить войну с надеждой выйти из нее без большого ущерба и с честью.

После Киноссемы обе стороны, как только для этого представлялась возможность, совершали набеги на территории друг друга, и каждая из них старалась нарастить свой флот в ожидании следующего крупного столкновения. Хорошо понимая, что предстоящая битва может закончить войну, Миндар приказал сиракузскому военачальнику Дориею, занятому подавлением восстания на Родосе, привести свою эскадру на север в Геллеспонт.

Примерно в это же время Алкивиад вернулся на Самос. До этого он находился на южном побережье Малой Азии, куда уехал после того, как Тиссаферн встретил финикийский флот у Аспенда. Хотя его влияние на сатрапа окончательно иссякло, он хвалился тем, что смог помешать приходу финикийцев. На самом же деле он преуспел лишь в том, что собрал с городов Карии и близлежащих земель деньги, которыми в конце сентября поделился с воинами на Самосе, заслужив их признательность.

Пока Фрасибул не на жизнь, а на смерть бился при Киноссеме, а обе стороны искали подкреплений для следующего раунда борьбы, Алкивиад оставался на Самосе. По-видимому, он нес дозор на случай появления флота Дориея, который по-прежнему угрожал афинским владениям на юге. Но если поставленная перед Алкивиадом задача была такова, то он с ней не справился. Когда он со своими кораблями выдвинулся на помощь находившимся в Геллеспонте афинянам, ему пришлось следовать по пятам Дориея, которому удалось проскользнуть мимо него.

К этому времени черноморские проливы стали местом, к которому было приковано всеобщее внимание, и даже Тиссаферн направился из Аспенда именно туда. После того как пелопоннесский флот покинул воды его сатрапии и вступил в сговор с Фарнабазом, Тиссаферн начал опасаться, что его соперник завоюет славу и заслужит благосклонность Дария, нанеся поражение афинянам, – то, с чем не справился он сам. Но у него были и иные заботы. Греческие города Книд и Милет подняли против него восстания и добились успеха, и то же самое при помощи спартанцев удалось сделать Антандру. Спартанцы жаловались на Тиссаферна своему правительству и более не зависели от него – напротив, они шли на него с оружием в руках. Невозможно было сказать, какой еще ущерб нанесут ему эти «союзники».

Именно прибытие Дориея стало прологом к следующему этапу борьбы. В начале ноября, в предрассветной мгле, он попытался тайно провести в Геллеспонт четырнадцать кораблей, минуя афинские сторожевые посты. Однако дозорный подал сигнал о его появлении афинским стратегам в Сесте, и те загнали Дориея на берег недалеко от Ретия. Выждав некоторое время, Дорией смог двинуться дальше, держа курс на базу спартанцев в Абидосе, но афинский флот вновь прижал его к берегу, на этот раз у Дардана. Миндар, узнав о грозящей Дориею опасности, поспешил вернуться из Трои на свою базу в Абидосе и известил Фарнабаза. С флотом из восьмидесяти четырех кораблей Миндар отправился на выручку Дориею по морю, а Фарнабаз привел войско, чтобы поддержать его на суше. Афиняне поднялись на свои корабли и приготовились к морскому сражению.

БИТВА ПРИ АБИДОСЕ

Выстроив девяносто семь кораблей в боевую линию, протянувшуюся от Дардана до Абидоса, сам Миндар принял командование над правым флангом (ближайшим к Абидосу), а на левый фланг отрядил сиракузян. Благодаря такому расположению Миндар оказывался напротив Фрасилла, командовавшего левым крылом афинян. Их правым крылом руководил Фрасибул. Как только командующие с обеих сторон подали необходимые знаки, а трубачи протрубили атаку, битва началась. Сражение было ожесточенным и долгое время шло на равных. Наконец ближе к вечеру на горизонте показались восемнадцать кораблей. Каждый из противников воспрянул духом, думая, что подкрепление идет именно к нему, но затем командующий эскадры, коим был Алкивиад, поднял красный флаг, и афиняне поняли, что прибывшие корабли – свои.

Это не было простым везением: о сигнальном флаге должно было быть известно заранее, и Алкивиада ждали. С чем афинянам действительно повезло, так это со временем его прибытия. Он не был среди тех, кто планировал тактику предстоявшей битвы, и вмешался слишком поздно, когда бой уже подходил к концу. Тем не менее его появление стало судьбоносным.

Поняв, что приплывшие суда принадлежат Афинам, Миндар повел свой флот к Абидосу. Строй пелопоннесцев был сильно растянут, и многие экипажи были вынуждены выводить свои корабли прямо на берег, где затем пытались защитить их в рукопашной схватке. Фарнабаз пришел к ним на помощь со своей конницей и пехотой; при этом сатрап лично участвовал в схватке, заезжая на коне в море и отражая натиск врага. Его вмешательство и наступление темноты не дали случиться полной катастрофе, но афинянам удалось захватить тридцать пелопоннесских судов и вернуть себе те пятнадцать, которые были потеряны при Киноссеме. Под покровом ночи Миндар с остатками своего флота прорвался в Абидос, а афиняне отошли в Сест. На следующее утро они неспешно вернулись, забрали поврежденные корабли и установили еще один трофей победы, недалеко от первого на Киноссеме. Вновь господство над водами Геллеспонта оказалось в руках у афинян.

Пока Миндар был занят ремонтом своих кораблей, слал гонцов на родину за подкреплениями и совещался с Фарнабазом относительно следующей военной кампании, афинянам нужно было просить о подкреплениях для себя, после чего постараться навязать противнику еще одну битву, чтобы окончательно уничтожить остатки пелопоннесского флота в Геллеспонте. Если бы Миндар отказался сражаться, афинянам следовало бы выделить часть флота, чтобы отсечь идущие к противнику подкрепления, а остальными силами вернуть себе города, восставшие против власти Афин в районе Геллеспонта, Пропонтиды[50] и Босфора. Однако ничего из этого не было сделано, так как афинская казна была истощена и не могла содержать весь флот в Геллеспонте даже в течение зимы. Кроме того, в ходе битв при Киноссеме и Абидосе узость Геллеспонта давала возможность терпящим бедствие пелопоннесским триремам спасаться от полного разгрома, выплывая на берег, а у афинян не было достаточного количества гоплитов, чтобы противостоять такой тактике. Наконец, Афинам требовалась поддержка флота ближе к дому, ведь на Эвбее все еще шло восстание.

Для решения последней проблемы Ферамен с флотом из тридцати кораблей выдвинулся против мятежников, которые при помощи своих новых союзников – беотийцев строили дамбу и деревянный мост между Халкидой и Авлидой, чтобы соединить остров с материком. Эскадра Ферамена оказалась слишком маленькой, чтобы нанести поражение охранявшим рабочих воинам, и вместо этого он разграбил вражескую территорию вдоль эвбейского и беотийского побережий, захватив при этом внушительную добычу. Затем он продолжил свой путь через Кикладские острова, свергая установленные режимом Четырехсот олигархии, собирая столь необходимые деньги и завоевывая авторитет для нового правительства Пятисот.

Сделав в Эгеиде все, что было в его силах, Ферамен отплыл в Македонию с намерением помочь ее новому царю Архелаю в осаде Пидны. Македония оставалась главным источником корабельного леса в Греции, и, судя по всему, Архелай поставлял его в Афины, а также, возможно, снабжал афинян деньгами. Затем Ферамен отправился на соединение с Фрасибулом, который собрал некоторое количество средств, ограбив управляемый олигархами Фасос и другие места во Фракии. Оттуда объединенный флот в случае экстренной необходимости мог быстро дойти до Геллеспонта.

Алкивиад с флотом в это время находился в Сесте. Когда в Геллеспонт прибыл Тиссаферн, Алкивиад встретил сатрапа как близкого друга и благодетеля. Афиняне по-прежнему верили, что между этими двоими сохраняются хорошие отношения и что именно Алкивиад убедил Тиссаферна отослать финикийский флот домой. Алкивиад не стал раскрывать перед ними всю правду и, захватив с собой подарки, отправился на встречу с персом. Но он сильно ошибся в оценке ситуации, ведь сатрап не имел никакого желания дружить с Афинами. Спартанцы обвиняли в своих поражениях Тиссаферна, и их жалобы уже должны были дойти до Великого царя, который, вероятно, и без того был недоволен тем, что Тиссаферн держал свой флот у Аспенда, тратя на него немалые средства, но так и не пустил его в дело. Как итог, афиняне теперь находились в Геллеспонте, а царь ни на шаг не приблизился к возвращению утраченных территорий.