Дональд Каган – Пелопоннесская война (страница 36)

НАСТУПЛЕНИЕ НА МЕГАРЫ

Летом 424 г. до н. э. Афины почти окончательно отвернулись от стратегии Перикла, проведя несколько агрессивных операций против своих соседей с целью лишить спартанцев их важнейших союзников и полностью обезопасить Аттику от вторжения. В июле они попытались взять под свой контроль Мегары и положить конец угрозе нападения со стороны Пелопоннеса. Ни один народ не пострадал с начала войны больше мегарцев, ведь Мегарское постановление лишило их торговли в Эгеиде, а афинская армия из года в год подчистую разоряла их земли. Захват Афинами Минои в 427 г. до н. э., в результате которого ни одно судно не могло проскользнуть из гавани Нисеи в Саронический залив, затянул петлю еще туже. Возникшие тяготы привели к партийной борьбе, в ходе которой группа демократов сумела отправить крайне олигархический режим в изгнание. Спарта и ее союзники, в большинстве из которых правила олигархия, с опасением отнеслись к новой власти и разместили в Нисее собственный гарнизон, который должен был наблюдать за мегарцами; мегарских же изгнанников поселили на месте Платей. Через год эти олигархи вышли из Платей и захватили Паги – западный порт Мегар, расположенный на побережье Коринфского залива, – тем самым перекрыв Мегарам последний выход к морю (см. карту 4). К 424 г. до н. э. мегарцы могли получать продовольствие и прочие припасы лишь по суше с Пелопоннеса при содействии Коринфа, но, так как союзники недолюбливали мегарских демократов и относились к ним с подозрением, они были не слишком расположены к сотрудничеству.

Столкнувшись с таким давлением, мегарцы призвали из Паг изгнанников, надеясь положить конец их нападениям и вновь начать использовать свой западный порт. Тем временем лидеры демократической партии, боясь, что возвращение их недругов приведет к восстановлению в Мегарах олигархии и обречет на казнь или изгнание их самих, замыслили сдать свой город Афинам. Вместе с афинскими стратегами Гиппократом и Демосфеном они разработали план, согласно которому афинянам предстояло взять длинные стены, соединявшие Мегары с Нисеей, и тем самым отрезать от города пелопоннесский гарнизон; затем демократы должны были совершить предательство в самих Мегарах. Если бы этот план увенчался успехом, Мегары присоединились бы к Афинскому союзу и ежегодные вторжения, торговое эмбарго и блокада были бы прекращены. При помощи афинян мегарцы могли бы выбить изгнанников из Паг, вернуть себе оба порта и достичь прежнего процветания; они также могли бы укомплектовать форты на своих южных рубежах, навсегда обезопасив Мегариду от пелопоннесцев.

С точки зрения демократических лидеров, которым грозила неминуемая гибель, преимущества этой схемы легко перевешивали любые негативные соображения, но большинство мегарцев считали иначе. Мегарцы и афиняне враждовали по меньшей мере с конца VI в. до н. э. Их «брак по расчету» в годы Первой Пелопоннесской войны закончился тем, что мегарцы вырезали афинский гарнизон, а межвоенные годы были ознаменованы пограничными спорами, обвинениями в святотатственных убийствах и принятием Мегарского постановления. Союз с заклятым врагом, пусть и выгодный, был все же слишком непопулярным для того, чтобы мегарцы на него согласились. Вот почему демократическая фракция не могла предложить его публично и была вынуждена тайно сговариваться с афинянами.

Афинский план захвата Нисеи был сложным и рискованным. Ночью Гиппократ отплыл из Минои с 600 гоплитами и укрылся во рву близ стен. Одновременно с этим Демосфен, прибыв по суше из Элевсина с некоторым количеством легковооруженных платейцев и небольшим отрядом афинских гоплитов, устроил засаду у Эниалия, ближе к Нисее. Их успех зависел от внезапности и секретности; «в эту ночь их не заметил никто, кроме тех, кого это непосредственно касалось» (IV.67.3).

В то же самое время мегарские демократы готовились исполнить свою роль в этом трехстороннем нападении на стены. Каждую ночь пелопоннесцы позволяли им открывать ворота Нисеи и выкатывать на повозке небольшое судно, якобы предназначенное для атаки на афинские корабли, после чего судно возвращалось в город. В условленную ночь они должны были впустить спрятавшихся афинян внутрь городских стен через те же ворота.

В час икс мегарские предатели перебили охрану, и Демосфен провел своих людей через ворота Нисеи. К рассвету длинные стены находились в полном распоряжении афинян, и в назначенное время 400 афинских гоплитов и 600 всадников прибыли на место, чтобы укрепить позиции.

Даже теперь мегарские демократы не решились призвать к смене союзников в открытую, а вместо этого пошли на чудовищный обман своих соотечественников: они предложили мегарцам выйти из ворот и атаковать поджидавшую их афинскую армию. Себя заговорщики собирались пометить отличительными знаками, чтобы афиняне пощадили их в бою; остальных же предполагалось убить, если те не сдадутся в плен. Однако одному из зачинщиков показалось, что такое предательство переходит уже все возможные границы, и он выдал заговор олигархам, которые, в свою очередь, убедили остальных мегарцев не открывать ворота. Если бы демократы все же открыли их, афиняне захватили бы город прежде, чем спартанцы сумели бы оказать ему военную помощь.

У афинян оставалась еще одна перспектива: вынудить сдаться Мегары, но тут, как назло, явился Брасид, которого весть о событиях в Мегарах настигла близ Коринфа и Сикиона, где он собирал войско для другой цели. Он послал в Беотию за подкреплениями для своей армии из 3800 союзников и нескольких сот спартанцев, при помощи которой он рассчитывал спасти Нисею. Не успев поучаствовать в судьбе Нисеи, он повел 300 воинов на защиту Мегар.

Однако мегарцы не желали впускать его. Демократы знали, что спартанцы погубят их и вернут к власти изгнанников из олигархической партии; друзья и однопартийцы самих этих изгнанников боялись, что прибытие спартанцев развяжет гражданскую войну, которая позволит афинской армии взять город. Обе стороны предпочли дождаться исхода боя, который, как они полагали, должен состояться между афинской и пелопоннесской армиями.

Беотийцы понимали, что контроль Афин над Мегаридой отрежет их от Пелопоннеса и сделает их земли доступными для нападения, а потому отправили Брасиду 2200 гоплитов и 600 всадников. Теперь не более чем 500 афинским гоплитам предстояло столкнуться с шеститысячной армией противника. Вместо того чтобы принуждать мегарцев к битве, афиняне решили потянуть время в Нисее. Брасид также стал выжидать, поскольку полагал, что его расположение даст ему преимущество, если афиняне вздумают атаковать, и что само присутствие его армии может отбить у них всякую охоту сражаться, и тогда город будет спасен без боя. Так и произошло: афиняне отступили за стены Нисеи, а Брасид вернулся к Мегарам, где на этот раз его приняли. Признав свою неудачу, афиняне отошли в Аттику и оставили в Нисее гарнизон. В Мегарах же демократы, предательство которых стало очевидным, бежали из города, а изгнанники из олигархической партии вновь пришли к власти, полные желания отомстить. Они осудили всех оставшихся в городе врагов и установили жесточайшие порядки, по которым политическое влияние перешло в руки небольшой горстки людей. Отныне Мегары были преданным союзником Спарты и противостояли Афинам с еще большей злобой.

ВТОРЖЕНИЕ АФИН В БЕОТИЮ

Примерно в начале августа афиняне выступили против Беотии со смелым и хитроумным предприятием, имевшим некоторое сходство с их предыдущим нападением на Мегары; это сходство говорит в пользу того, что в действительности обе инициативы были задуманы одновременно как части одной масштабной операции, долженствовавшей изменить ход войны. Как бы то ни было, неудача в Мегарах не удержала Демосфена и Гиппократа от попытки воплотить в жизнь вторую часть их плана.

В нескольких городах Беотии лидеры демократических партий желали сговориться с Афинами о захвате власти их фракциями, и Демосфен и Гиппократ охотно сотрудничали с ними. На западе демократам необходимо было передать в руки афинян Сифы, порт Феспии и Херонеи. В то же время афиняне должны были занять святилище Аполлона в Делии у афинской границы на востоке (см. карту 4). Как и в случае с Мегарами, для успеха здесь требовалось синхронное наступление, которое помешало бы беотийцам сосредоточить силы против ведущего афинского войска в Делии. Так же как и в Мегарах, измена в Сифах и Херонее была бы невозможна без соблюдения секретности. Афиняне надеялись, что одновременный захват трех городов подорвет боевой дух фиванцев и спровоцирует демократические антифиванские восстания по всей Беотии. Но как минимум Афины получат в свое распоряжение три крепости на границе с Беотией, которые можно будет использовать для грабительских походов и экспедиций, а также в качестве убежищ для изгнанников. В этой менее оптимистичной форме план должен был стать частью новой стратегии по созданию постоянных укрепленных баз на территории неприятеля; эта стратегия уже прекрасно показала себя в Лаконии. Со временем нападения из трех афинских крепостей могли бы принудить беотийцев к капитуляции.

Афиняне нуждались в крупном войске для массированного удара по Делию и в не столь многочисленном – для высадки в Сифах. Отправка таких значительных сил поставила бы под угрозу жизнь куда большего числа воинов, чем то, каким готовы были рискнуть афиняне, но Демосфен намеревался набрать войско из союзников на северо-востоке. Однако же их сбор требовал времени и увеличивал опасность выдачи секретного плана, каковой угрозы, впрочем, все равно нельзя было избежать. Демосфен направил сорок кораблей на северо-восток, собрал необходимое количество воинов и стал ожидать дня, избранного для нападения на Сифы. Между его отплытием из Афин и появлением в Сифах прошло три месяца; вероятно, такой промежуток объясняется тем, что беотийским демократам нужно было время на подготовку.