Дональд Каган – Пелопоннесская война (страница 22)
ГЛАВА 9
ВОССТАНИЕ В ДЕРЖАВЕ
(428–427 ГГ. ДО Н.Э.)
«НОВЫЕ ПОЛИТИКИ» В АФИНАХ
Смерть Перикла привела к значительным переменам в политической жизни Афин. «Из преемников Перикла, – писал Фукидид, – ни один не выдавался как государственный деятель среди других» (II.65.10), а потому никто не мог обеспечить твердого единоначалия, необходимого в условиях войны. Прежде стратеги почти всегда были аристократами, но постепенно сформировался новый политический пласт – люди из семей, разбогатевших на торговле и промышленности. Такие граждане были не беднее аристократов-землевладельцев, а зачастую и не хуже образованы; к высотам политической власти они подходили не менее подготовленными, нежели их предшественники.
Двумя соперниками, оказавшимися теперь во главе враждующих фракций, стали Никий, сын Никерата, и Клеон, сын Клеенета. Большинство историков вслед за Фукидидом утверждали, что эти двое были сделаны из совершенно разного теста: Никий – набожный, честный, сдержанный, настоящий джентльмен; Клеон, давний противник Перикла, – сторонник войны и вульгарный демагог. Однако оба они происходили из одного и того же класса «новых людей», не имевших благородных предков. Никий нажил состояние на сдаче рабов в аренду на серебряные рудники Аттики; отец Клеона владел успешной кожевенной мастерской. У того и другого первым известным нам предком был отец.
Хотя сложно подобрать пару людей, еще менее сходных по личностным качествам, характеру и манерам, их отношение к войне различалось не так сильно, как обычно изображают. Ни тот ни другой не стремился к мирным переговорам со Спартой, и после смерти Перикла оба искали способ победить в войне. До 425 г. до н. э. нет ни единого свидетельства каких-либо разногласий между ними. В 428 г. до н. э. их интересы были практически идентичны: державу следовало оберегать во благо Афин, афиняне же, полные отваги, должны были продолжать борьбу; чтобы эта борьба увенчалась успехом, нужно было тратить имеющиеся и находить новые ресурсы для наступательных операций, равно как и развивать подходящую стратегию. У двух этих политиков был стимул сотрудничать, и нет причин думать, что они этого не делали.
ЗАГОВОР НА ЛЕСБОСЕ
Примерно в середине мая 428 г. до н. э. спартанцы возобновили свои вторжения в Аттику и провредительствовали с месяц, прежде чем отступить. Впрочем, передышка была недолгой, так как на острове Лесбос уже зрел заговор, который мог представлять угрозу для Афинской державы и выживания самих Афин. Лесбос, наряду с Хиосом, был одним из всего двух значимых островов, сохранивших автономию, после того как Делосский союз превратился в Афинскую морскую державу. Его главный город, Митилена, выделялся среди союзников Афин олигархическим правлением. Другой отличительной чертой городов Лесбоса было то, что они до сих пор поставляли суда, а не дань в качестве своего вклада в союз. Однако, несмотря на этот привилегированный статус, Митилена помышляла о выходе из альянса с Афинами еще до войны. Удерживал ее от этого шага только отказ пелопоннесцев принять их в собственный союз. Отказ этот имел место в мирное время, но в разгар войны враги Афин, безусловно, приветствовали бы восстание на Лесбосе.
Заговор был спланирован в Митилене; у истоков мятежа покоились ее амбиции господствовать над всем островом. Едва ли можно было избрать лучшее время для смуты. Все знали, что Афины ослаблены мором и нехваткой людей и денег; восстание, вполне вероятно, привело бы к новым предательствам, которые бы еще сильнее пошатнули союз. Успех заговора зависел от помощи противников Афин, которая в 428 г. до н. э. наверняка бы пришла, так как в план были посвящены беотийцы и спартанцы. Митиленцы выступили с речью перед собранием пелопоннесцев в Олимпии, призвав их к содействию. Главным мотивом восстания, настаивали они, был их страх того, что в определенный момент афиняне принудят их к полному повиновению, как всех прочих союзников, за исключением Хиоса. Истинный мотив – стремление объединить все города Лесбоса под руководством Митилены – они скрыли, поскольку Афины никогда бы не допустили этого. Афиняне вообще противились созданию крупных образований в рамках своих владений и обычно старались раздробить их на мелкие. Присутствие на острове демократического города Мефимны, враждебного Митилене, делало интервенцию Афин в случае какого-либо мятежа почти неизбежной.
Тем не менее митиленцы начали возводить защитные стены, огораживать гавань, наращивать флот и направлять в черноморские земли суда за зерном и наемными лучниками. Однако еще до того, как они завершили эти приготовления, недружелюбно настроенные соседи при помощи митиленцев-
РЕАКЦИЯ АФИН
В июне афиняне снарядили свой флот в ежегодную кампанию вокруг Пелопоннеса – по экономическим причинам им удалось собрать всего сорок судов вместо ста, отправленных в 431 г. до н. э., – но, узнав, что Митилена пытается подмять под себя остров, они перебросили корабли на Лесбос. Они надеялись застать мятежников врасплох во время религиозного праздника, но в условиях афинской демократии, при которой каждое политическое решение принималось собранием всех граждан на Пниксе, секретность была практически невозможна, и митиленцев предупредили загодя. Когда приказ прибывшего флота сдать корабли и срыть стены был отвергнут, афиняне атаковали.
Хотя митиленцев удалось застигнуть до того, как они обзавелись провиантом и лучниками, достроили оборонительные укрепления и заключили формальный союз с пелопоннесцами и беотийцами, афиняне понимали относительную слабость своих сил и резервов и опасались, «что у них самих не хватит сил вести войну против целого Лесбоса» (III.4.2). Митиленцы, ожидавшие союзников, желали, «если возможно, тотчас же… избавиться от неприятельской эскадры» (III.4.2), а потому запросили перемирия. В рамках своей тактики затягивания они направили в Афины посланников с обещанием сохранить верность союзу, если афиняне отведут свой флот. О насильственном объединении острова, которое вот-вот должно было состояться, они умолчали. Фактически митиленцы просили афинян признать их господство над Лесбосом в обмен на будущую лояльность. Афины, конечно, не могли оставить Мефимну один на один с Митиленой и отказать ей в защите, которая была гарантом и основой их власти в державе. Зная, что афиняне откажутся, митиленцы втайне направили посольство и к спартанцам, ища поддержки у их союза.
МИТИЛЕНА ВЗЫВАЕТ К ПЕЛОПОННЕСЦАМ
Два митиленских посольства прибыли в Спарту в июле с разницей в одну неделю, и оба оказались неудачными; спартанцы лишь посоветовали митиленцам изложить суть дела Пелопоннесскому союзу на собрании по случаю Олимпийских игр. Отказ Спарты вмешиваться в конфликт частично объяснялся тем, что идея мятежа Митилены изначально пришла из Беотии, а не из самой Спарты, а частично – ее реализацией, требовавшей крупного и дорогостоящего флота и войны на море. Память об унизительном поражении от Формиона, пожалуй, делала эту перспективу еще менее привлекательной.
В августе, после окончания игр, Пелопоннесский союз провел встречу в святилище Зевса в Олимпии. Представителю Митилены надо было убедить союзников в том, что их вмешательство послужит великому делу освобождения греков и их собственным целям, а не только интересам митиленцев. Он говорил о покушении Афин на автономию своих союзников, которое неизбежно должно было привести к порабощению Митилены в случае поражения восстания. Время, доказывал он, подходит идеально: «Ведь никогда еще обстановка не складывалась столь благоприятно, как теперь. Мощь афинян ослаблена чумой и огромными военными расходами. Их флот разъединен: часть его крейсирует у ваших берегов [сын Формиона, Азопий, отбыл в эту экспедицию в июле], а другая эскадра угрожает нам. Так что у них не будет преобладания на море, и если вы этим летом вторично совершите вторжение в Аттику на кораблях и по суше, они не смогут отразить вас, а если и предпримут такую попытку, им придется отступить на обоих направлениях» (III.13.3–4). Последний довод митиленцев заключался в том, что исход войны решится не в Аттике, но в державе, откуда Афины получают на нее деньги:
Если же вы будете усердно помогать нам, то в союзе с нами – сильной морской державой – вы приобретете флот, который вам особенно необходим. И если вам удастся постепенно лишить афинян союзников, то вы тем легче сокрушите вражескую мощь. Ведь все афинские союзники проникнутся к вам доверием и с радостью перейдут к вам, и тогда вас нельзя будет уже упрекать в том, что вы не помогаете тем, кто желает восстать против афинян. Если же вы открыто выступите освободителями Эллады, то победа ваша будет обеспечена (III.13.7).
Альянс тут же принял митиленцев в свои ряды, и спартанцы приказали союзникам собраться на Коринфском перешейке для вторжения в Аттику. Сами же спартанцы принялись за работу, готовясь перетащить свои суда через перешеек в Саронический залив для организации комбинированной атаки на Афины по суше и по морю. Их союзники, однако, «собирались медленно. Они были заняты сбором урожая и не проявляли желания воевать» (III.15.2).