Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 63)

Однако король поклялся, что больше никогда не пойдет набегами на Данию без большого войска и более крупных кораблей.

С этой целью зимой 1061–1062 годов Харальд заказал построить самый большой в эпохе викингов корабль. Хотя его имя не сохранилось в сагах, историки называют его по-разному: «Змей» (Ormen) или «Великий дракон» (Stor Dreki). Это был драккар, больше, чем «Висунд» Магнуса, и даже больше, чем драккар «Длинный змей» (Ormen Lange) короля Олава I Трюггвасона, построенный за шестьдесят лет до этого. В новом драккаре размещалось тридцать четыре «комнаты», или пар скамеек для гребцов. По словам Снорри, корабль Харальда достигал такой же длины, как и «Длинный змей», но был шире: «На носу красовалась голова дракона, на корме – хвост, и нос был позолочен. На нем поместили тридцать пять пар скамей для гребцов и много места между скамьями. Корабль был очень красивым».

Драккар, или корабль-дракон (иллюстрация Стива Нуна, © Osprey Publishing)

Из пяти кораблей викингов, найденных в 1962 году в Скулделеве в Роскилле-фьорде, в Северной Зеландии, по результатам анализа древесины определили, что один, «Скулделев 2», построили в Дублине где-то в 1042 году; он достигал ста футов (30 метров) в длину и пятнадцати футов (4,5 метра) в ширину и, предполагается, вмещал шестьдесят скамеек. Он считался самым большим кораблем до тех пор, пока в 1997 году, приблизительно в том же месте, не обнаружили «Роскилле 6», датированный 1025 годом или чуть позже. Уцелело менее половины корабля, однако этого достаточно, чтобы определить его длину – более чем сто двадцать футов (37 метров), на нем стояло семьдесят восемь скамеек – несомненно, этот драккар был достойным ярла или даже короля. Поскольку предполагается, что «Роскилле 6» зашел в мелководье и сломался – или, как многие скулделевские корабли, потонул, – и датируется он приблизительно эпохой Харальда, то, должно быть, король слышал о нем, если не ходил под его парусами, но совершенно точно желал себе корабль подобного размера.

Он нуждался в таком корабле. «Той зимой, – пишет Снорри, – король Харальд отправил посланников на юг, в Данию, к королю Свену, вызывая его весной встретиться на севере у реки Гёта-Эльв и сразиться, чтобы уладить их противоборство раз и навсегда и решить, кто из них должен править на обеих землях».

За последние пятнадцать лет эти двое уже столько раз бросали друг другу подобные вызовы, что, вероятно, ни они сами, ни их воины не думали, что из этого что-то получится. Но они ошибались. В этот раз Харальд и Свен в конце концов сойдутся в одном из величайших для этой эпохи сражений викингов против викингов.

XXVII

Битва на реке Нисе

Полпути до Эльва Промчал – ночь застала У границ державца Хёрдов – Харальд гордый. Он искал со Свейном Встречи в Тумли, думал Дать пир – да решатся ль Только даны? – врану.[65]

К лету 1062 года король Харальд собрал одну из самых громадных армий, которые только видела Норвегия. Чтобы переправить ее в Данию, потребовался бы флот не менее чем в сто пятьдесят галер и вдобавок столько же меньших судов и кораблей снабжения. Предполагая, что в среднем команда состоит из сорока-пятидесяти человек – на грузовых судах меньше, а на галерах намного больше, – то армия насчитывала, возможно, пятнадцать тысяч воинов. Харальд настолько не сомневался в победе, что взял с собой семью. Кроме его военачальника и шурина Ульва Оспакссона, поехали королевская супруга Тора, ее дядя по материнской линии Скьялг Эрлингссон и старший сын Харальда и Торы – принц Магнус четырнадцати лет. (Магнус не первый раз шел в поход. В 1058 году, в возрасте десяти лет, он, говорят, повел флот в Ирландское море, хотя на самом деле он только номинально руководил, а в случае военных действий предоставлял право командовать и сражаться более старшим и опытным воинам.) В этот раз Магнуса сопровождал, видимо, более взрослый друг, Торольв Мострарскегг (Косматая Борода); у каждого были собственные корабль и команда воинов.

В этом противоборстве с датчанами даже изгнанным норвежцам пришлось занять чью-то сторону. Финн Арнасон, всё еще не простив Харальду смерть брата, Кальва, встал на сторону Свена. Хакон Иварссон, в свою очередь, надоев при датском дворе, увидел возможность заслужить уважение Харальда и получить руку Рагнхильд. «Таково наше положение, – сказал он своим воинам. – Короля Свена мы любим, а нашего короля – нет, однако я более расположен помочь ему».

Под командованием Хакона было десять кораблей. Он пригнал их на север, чтобы присоединить к флоту Харальда. В трудную минуту король Норвегии решил не вспоминать прошлые обиды. Старый ярл Орм умер, и освободилось место в высших кругах власти. «Король Харальд дал Хакону титул и полномочия, которыми владел ярл Орм, – записал Снорри, – и [если они еще не были женаты] Хакон вступил в брак с принцессой Рагнхильд. В ответ Хакон поклялся в верности королю Харальду».

В субботу величественный драккар Харальда отправился вниз по реке Ниде (современная Нидельва) в Тронхеймс-фьорд. Тьодольв вспоминает, как солнце играло на позолоченном носу драккара и горожане выстроились вдоль берегов и с гордостью восхищались, как семьдесят гребцов в унисон взмахивают веслами.

«Он поклялся, что, когда эти гребцы поменяют весла на мечи и щиты, враг дрогнет от ужаса. В море флот поднял паруса, отдалился от берега и, обогнув южный мыс Норвегии, ушел в Скагеррак по направлению в Осло-фьорд. Однако там они попали в редкий летний шторм, настолько сильный, что корабли разбросало: некоторым пришлось искать укрытия в местных фьордах и за прибрежными островами».

Тьодольв вспоминает, как драккар Харальда раскачивался на якорных цепях и штормовые волны бились о голову дракона.

Немного погодя буря прекратилась, и флот снова смог сгруппироваться вокруг королевского корабля. Харальд повел их вдоль побережья Халланда, что сейчас принадлежит Швеции, к условленному месту сражения, в устье реки Гёта-Эльв. Не обнаружив там датчан, он нисколько не удивился.

Неважно, пропустили норвежцы встречу из-за шторма или датчане снова отказались от сражения, результат оказался тем же. Это было, по сути, повторение ситуации 1050 года, когда Свен уклонился от сражения в этом же самом месте и норвежцы отправились на юг разорять Ютландию и жечь Хедебю – скорее всего, именно так думал Харальд. Как и тогда, он отделил часть своего ополчения – фермеров и вилланов – и отправил домой на медленных грузовых судах. Это сократило флот до ста пятидесяти галер, но ими управляли хускарлы и опытные воины. Вместе они двинулись вдоль побережья Халланда в залив Лахольм, мародерствуя по дороге.

Тем не менее Свен, должно быть, тоже так решил: Харальд, жадный до новых богатств и славы себе и своим танам, отошлет половину своей армии обратно, как произошло в прошлый раз. У Свена было триста кораблей – равно первоначальному количеству норвежского флота, а сейчас в два раза больше, – укрытых на юге острова Фин (современный Фюн). Когда его шпионы и разведывательные лодки доложили, что Харальд поступил вполне ожидаемо, датчане всем флотом двинулись через Каттегат. Вечером 9 августа они прибыли в устье реки Ниса (современное название Ниссан), на самый север залива Лахольм, и оказались между норвежцами и своей страной.

Увидев вражеский флот, Харальд приказал протрубить в трубы, созывая военачальников на импровизированное собрание. «Несмотря на то что у него [Свена] армия больше, его корабли по сравнению с нашими меньше, и уверен, что войска не такие надежные, – сказал он, подчеркивая, что годы налетов принесли норвежцам золото, но не славу. – Если вы решите сражаться, я буду вам благодарен, но если нет, то можете плыть обратно».

Кто-то предложил бежать – ночью обойти датские корабли или пройти между ними и направиться в Норвегию. «Они оставили решение за ним [Харальдом], – рассказывается в “Гнилой коже”, – и заявили, что превосходство датчан ошеломляет». «Вы хотите услышать мое мнение, – сказал Харальд, – так вот оно. У нас достаточно войск, испытанных в боях, и мы скорее погибнем, чем убежим».

Победа или смерть. Еще один скальд Харальда, Стейн Хердисарсон, в тот день был на борту корабля военачальника Ульва Оспакссона и вспоминает этот момент: «Оба короля отказались уступить, и Харальд не просил пощады».

Таны и хускарлы облачились в кольчуги, шлемы, портупеи. Гребцы приложили все силы, разворачивая и выстраивая галеры параллельно друг другу, с огромным королевским драккаром в центре. Ульв, военачальник Харальда, приказал своей команде: «Поставьте наш корабль вперед, рядом с королевским».

Ярл Хакон занял позицию на одном фланге, а воины из Трёнделага – на другом. Поскольку каждая галера в ширину была в среднем около двадцати футов (6 метров), то возвышающиеся носы норвежских кораблей в форме драконов образовали стену протяженностью более полумили (0,8 км). «Смелый король Харальд встретился со своими врагами в бою, – рассказывает Стейн. – Он и его сто пятьдесят галер ожидали нападения датчан».

На другой стороне реки с наступлением вечера датчане тоже приготовились к сражению. Свен, возможно, больше полагался на своих подчиненных и не придерживался правила Харальда «один удел – один ярл». В его огромной армии было не менее шести ярлов и их воинов, включая Финна Арнасона, бывшего друга и сторонника Харальда. (Именно Халланд, земли Финна, грабил Харальд.) Свен напомнил своим войскам обо всех годах страданий от рук норвежцев. «Пусть запомнят, что мы атаковали храбро. На наших кораблях много благородных людей и прославленных воинов. Так давайте покончим с этим! Достигнем мира и сохраним нашу честь».