Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 65)

Однако участь Финна Арнасона была другой. Когда его воины бежали с галеры, бывший ярл, уже старый и почти слепой, просто сел на палубу и стал ждать прихода Харальда. «Гнилая кожа» говорит, что король был в настроении поразвлечься с пленником: «Мы снова встретились, Финн. Последний раз мы виделись в Норвегии. Что же датчане не защитили тебя? А сейчас оставили нам неблагодарный труд таскать тебя за собой, слепого, только чтобы сохранить тебе жизнь». «У норвежцев много неблагодарной работы, – ответил Финн, – и худшая – выполнять твои приказы». Харальд сказал: «Ты хочешь пощады, даже если этого и не заслуживаешь?» – «Не от тебя, пес». – «Ты бы предпочел, чтобы твой родственник Магнус пощадил тебя?»

Магнус, сын Торы, приходился Финну внучатым племянником.

Финн ухмыльнулся: «Не во власти этого щенка пощадить кого-либо». Харальд рассмеялся: «Примешь ли ты тогда свою жизнь от Торы?» – «Она здесь?» – «Да», – сказал Харальд. И, возможно, Тора в который раз узнала супруга с новой стороны – как короля, который наслаждается, издеваясь над слепым беспомощным стариком, бывшим преданным сторонником и другом.

Финн больше не стал шутить с Харальдом. «Неудивительно, что ты так хорошо сражался, – сказал он, – твоя кобыла была у тебя за спиной». (Имеется в виду популярный в то время среди скандинавов вид спорта – конные бои, исландцы называли его hestavig. Считалось, что жеребцы кусаются и брыкаются лучше, когда чувствуют запах течной кобылы.)

В конце концов Харальд не только сохранил Финну жизнь, но и держал его рядом в качестве игрушки, как кот играет с мышкой, прежде чем ее убить.

После того как позаботились о раненых и погибших норвежцах и отправили мертвых датчан на сушу, чтобы местные их похоронили, Харальд разделил среди своих воинов трофеи. Их было предостаточно, и к тому же им досталась слава. Победа в битве на реке Нисе была великой. Особенно хвалили ярла Хакона. Все разделяли мнение, что его действия в сражении были решающими.

Однако молодой принц Магнус хотел большего. Той ночью, когда норвежский флот стоял на якоре, он и его друг Торольв Мострарскегг подняли якоря и подошли к берегу, где высадились вместе с командами и пошли искать славы. Наутро обнаружилось, что они пропали. Вскоре стало известно, что они столкнулись с датским войском, жаждущим мести. Произошло сражение, в котором большинство норвежцев погибли, но ни Магнуса, ни Торольва, живыми или мертвыми, не нашли.

Тора, вероятно, была вне себя от горя, но в «Гнилой коже» говорится (по неизвестным причинам Снорри совершенно пропустил этот эпизод), что Харальд, хоть и думал, что мальчики мертвы, воспринял новость достаточно стойко даже для закаленного скандинава. Он приказал флоту подождать в надежде, что парни вернутся к кораблям, но в конце концов решил отправиться домой без них.

Харальд, несомненно, отнесся к исчезновению сына совершенно иначе, чем Тора. Он, вероятно, успокаивал себя, вспоминая, как давным-давно, приблизительно в возрасте Магнуса, выбрался с помощью друга с поля битвы, несмотря на рану, и пересек Скандинавию, чтобы добраться до безопасного места. Если у него получилось сделать это, то и Магнус сможет. Принц искал способ доказать отцу, на что он способен. И нашел его.

Норны, прядущие нить жизни каждого человека, сделали полный виток.

XXVIII

Швеция

В конце концов Харальд завершил борьбу. Настал мир на третий год; Сталь кусала щиты вблизи побережья.

В ту осень норвежский флот вернулся домой в Осло (некоторые источники утверждают, что он обогнул южный мыс и двинулся дальше вдоль берега, к Вику), чтобы вылечить раненых, отремонтировать корабли, пережить горе и вернуть жизнь в обычное русло. Когда Харальд приступил к своим королевским обязанностям, то пришел в смятение, что в городе прославляют не его, а ярла Хакона, который, по общему мнению, заслуживал всех похвал за победу. Король ворчал и каждому, кто его слушал, говорил: «Мы иногда одерживали победу и без помощи Хакона».

В другой раз Харальд беседовал у подвального трактира в городе, когда услышал разговор. Мужчины пили и разговаривали о битве, и в частности о ярле Хаконе: «В бою он был самым мужественным и самым ловким, – согласились все, – и удачливей всех, и всё, что он делал, получалось как надо, и это он добился победы». Король заглянул внутрь и фыркнул: «Теперь все хотят, чтобы их называли Хаконом». И ушел раздраженным.

Его плохое настроение вполне можно было бы оправдать потерей старшего сына и семейным горем, если бы не то обстоятельство, что спустя несколько недель или месяцев после битвы в город пешком пришел друг Магнуса, Торольв Мострарскегг. На спине он нес раненого, но живого принца.

«В дороге Торольв устал и измучился», – преуменьшает «Гнилая кожа». От устья реки Нисы в Халланде до Осло в Норвегии двести шестьдесят миль (418 км), а от Вика – почти в два раза больше. Так же, как давно покойный Регнвальд Брусасон спас Харальда много лет назад, Торольв пронес принца всю дорогу. Как и с Харальдом, в сагах нет описания раны Магнуса, однако какое-то время он был калекой, но в сагах не говорится, что он остался таким на всю жизнь, поэтому, скорее всего, он выздоровел.[66]

Король отреагировал так, как и можно было ожидать от обеспокоенного отца: сначала безмерно обрадовался, увидев мальчиков живыми, а потом готов был сам их убить. Он спрашивал, чего они ожидали, что датчане просто сдадутся, «или вы думали, что они не посмеют вступить с вами в сражение? Вы не проявили никакого здравого смысла, уйдя из-под нашей защиты вглубь страны, да еще не взяв достаточное количество воинов. Вам следовало довольствоваться нашей общей победой. Вы замарали нашу честь, но сейчас уже ничего не поделаешь».

Однако ситуация со Свеном не разрешилась, и, как оказалось, она же касалась и Хакона. Зимой стало известно, что Свен выжил и уехал в Зеландию, где собирает новую армию. Харальд был в бешенстве и не мог понять, как датскому королю удалось остаться в живых в разгаре битвы.

В конечном итоге один из людей Хакона, который помог Свену спастись, проговорился. Весть дошла до Харальда, который тут же выслал двести воинов в земли ярла Хакона в Оппланде, в Центральной Норвегии. Проехав весь день и всю ночь, они сделали остановку на небольшом рынке, чтобы пополнить запасы. Один из подданных короля проявил сочувствие к Хакону (здесь видна расплата Харальда за плохое отношение к тем, кто был ему предан) и послал местного фермера предупредить ярла. Понимая, что Харальд не дает второго шанса, Хакон, его жена Рагнхильд и их слуги не теряя времени укрылись в Швеции.

Преследовать его означало развязать войну, поскольку король Анунд, родственник Харальда, давно умер, а его брата и преемника Эмунда Старого уже не было в живых. В то время Швецией правил король Стенкиль, который не состоял в родстве с Харальдом. (Хотя он мог оказаться братом ярла Эйлива Рогнвалдссона, который был соотечественником Харальда, служившим у князя Ярослава и воевавшим против поляков.) Вторжение в другую страну нельзя было воспринимать легкомысленно, войдя с войском лишь в двести человек. Требовалась тщательная подготовка. Вот почему в ту ночь Харальд со своим войском пировали тем, что осталось на столах после бегства Хакона, и утром снова отправились обратно в Нидарос.

Не говоря уже о ведении войны на два фронта, одновременно с Данией и Швецией, у Харальда всё больше пропадало желание продолжать противоборство со Свеном. За пятнадцать лет конфликта ему было практически нечем похвалиться. Датский король стал мастером в партизанской тактике, по большей части избегал решительных сражений с норвежцами и всегда умудрялся выживать, чтобы продолжать войну. Грабеж и мародерство в одних и тех же датских городах и на одних и тех же побережьях стали приносить всё меньше и меньше прибыли. Норвежцы уже давно разграбили всё ценное, и оставалось совсем немного датчан, которых стоило убить, изнасиловать, ограбить или угнать в рабство. Доходы не окупали расходы на ежегодные походы. Норвежцы больше не могли этого выносить.

Первыми восстали люди с земли ярла Хакона в Оппланде. Сборщикам королевского налога объяснили, что пока ярл жив и не уступил свои владения, его люди будут платить налоги ему, а не королю. Если Харальд хочет получить налоги, то пусть договаривается с Хаконом. «И король не получил из Оппланда в ту зиму никаких поземельных платежей», – написал Снорри.

Более того, Хакон, следуя примеру Свена в тактике ведения войны с Норвегией, пробирался к себе во владения всякий раз, когда Харальд уезжал на север. Там Хакон собирал налоги и наказывал всех, кто сотрудничал с королем. А когда Харальд возвращался, он опять перебирался через границу. Норвежцы, в свою очередь, стали совершать набеги на Швецию. Таким образом, всё шло к новой войне. Однако Харальд не мог себе позволить военные действия против двух врагов одновременно.

Король устал от общества старого сварливого Финна Арнасона. «Вижу, Финн, что нам никогда не стать друзьями, даже будучи родственниками, – сказал ему Харальд. – Ты свободен. Можешь возвращаться к своему королю Свену». – «Я принимаю твое предложение, – ответил Финн, – и приму с тем большей благодарностью, чем скорее смогу уехать отсюда».