Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 64)

Корабль Свена находился в центре датской боевой линии, рядом с ним расположился корабль Финна. Наконец случилось то, чего так давно желал норвежский король, – Свен был готов с ним сразиться.

«И вот, – пишет Стейн, – король Дании, жаждущий скрестить оружие, стремительно набирая скорость, повел за собой триста кораблей».

Строй его кораблей был, вероятно, в два раза длиннее строя норвежцев, поэтому его фланги легко могли обогнуть корабли норвежцев и взять их в кольцо – как это делали византийцы. Однако, по словам очевидцев битвы, датчане не пытались совершить такой маневр. Возможно, они не были знакомы с такой тактикой или просто узкие границы залива Лахольм и устья реки Ниса не позволяли выстроиться широким фронтом и выполнить охват, поэтому датчане, должно быть, шли в два ряда, один ряд кораблей за другим. Однако это не значило, что половина флота была вне сражения, поскольку викинги вели морские бои не так, как византийцы, которые маневрировали, чтобы выдрать кораблям противника весла и поджечь корпуса греческим огнем. Цель была не уничтожить корабли противника, поскольку они очень высоко ценились, даже без груза, а покончить с командой и захватить корабли в целости и сохранности. На воде викинги сражались так же, как и на суше. Они даже создавали импровизированные поля сражений.

Когда флоты сблизились, Харальд приказал связать все корабли вместе. Весла подняли на борт и сложили. Веревки и цепи перекинули через фальшборты и натянули. Корпуса кораблей стукнулись друг о друга, и норвежский флот стал одним гигантским плотом, подобно сарацинскому флоту во время Битвы мачт. Датчане сделали то же самое, и в заливе Лахольм вдруг появилось два искусственных острова, дрейфующих навстречу друг другу, будто маленькие континенты.

«Но так как войско было очень велико, – пишет Снорри, – множество кораблей плавали свободно, и каждый капитан сражался так, как считал нужным, тактика у всех была разная».

Ярл Хакон, викинг, совершивший множество набегов, выбрал сражаться по-своему. Он не стал связывать свои корабли с остальным норвежским флотом, а самостоятельно маневрировал и атаковал. Некоторые могли обвинить Хакона, еще недавно воевавшего за Свена, в том, что он скорее намеревался сбежать или перейти в ходе сражения на другую сторону и, что вполне вероятно, воевать против норвежцев. Даже если такое произошло, никаких записей по этому поводу нет.

Короли и ярлы заняли позиции на корме своих кораблей, откуда удобнее командовать войсками, и Харальд выбрал самое лучшее место – высоко на корме своего огромного драккара. «Готовый к бою, – написал Тьодольв, – Харальд приказал воинам стоять неподвижно. Они подняли щиты и встали вокруг фальшбортов. Бесстрашный король оградил свой корабль стеной живых щитов, сквозь которую не смог бы пройти ни один враг».

Два строя кораблей сошлись, будто челюсти с острыми зубами. Викинги не использовали корабельные катапульты или баллисты, но в последний момент перед столкновением лучники с обеих сторон подняли оружие, натянули тетиву, и сумрак прорезали тысячи стрел. Затем с кораблей обоих флотов полетели копья и абордажные крюки, и челюсти сомкнулись, деревянные носы ударились друг о друга, и оба войска, взывая к Богу или богам, ринулись вперед, стараясь первыми нанести удар во имя своего короля.

В таких сражениях самые ожесточенные бои проходили на носу корабля противника, где воины стремились завладеть вражескими планширами, чтобы забраться на борт. В этом у норвежских галер, которые были больше датских, а особенно у драккара с его высоким надводным бортом, было преимущество «высокой земли». Как только получалось перебраться на планшир и закрепиться, пришедшие на подмогу воины переваливались на вражеский корабль, отгоняли команду вглубь или отправляли за борт. Захваченные корабли на флангах отделяли от основного флота и оставляли дрейфовать, чтобы позже вернуть победителю. Однако те, что находились в центре, как корабли Свена и Харальда, постоянно получали подкрепление с обеих сторон или, как в случае с датским флотом, с кораблей, привязанных к кормовой части. В отличие от стремительных набегов викингов на суше, рассчитанных на победу в результате внезапного штурма, на воде схватки шли медленно и кровопролитно.

Этот бой начался поздно вечером, но в Каттегате в августе никогда полностью не темнело. Сражение на реке Нисе, как и битва при Стикластадире, произошла в зловещих сумерках, и воины едва ли видели стрелу или взмах меча, обрывавшие жизнь.

«Зияли страшные раны, море обагрялось кровью, – вспоминает Стейн. – Два великих полководца, без щитов, презирая доспехи, призвали биться на мечах… Летали камни и стрелы, клинки окрасились в багряный цвет. Под натиском противника всюду гибли обреченные воины».

По словам Тьодольва, Харальд тоже участвовал в бою. «Норвежский король провел ночь, натягивая лук, посылая стрелы в белые щиты Дании, – пишет он. – Против стрел со смертоносного драккара Харальда щиты не помогали».

Тем временем корабли Хакона бродили вдоль линии противника, маневрировали, отсекая вражеские корабли от датского строя, воины забирались на борт и захватывали их. «Ярл Хакон с командой, – написал Снорри, – пошел на те датские корабли, которые плавали отдельно от основного флота, и очищал от людей каждый, который брал на абордаж. Когда датчане это заметили, то все не связанные суда стали отступать, и Хакон преследовал их до тех пор, пока те не были готовы сдаться».

И в «Круге земном», и в «Гнилой коже» говорится, что битва на Нисе шла всю ночь, хотя уже через три часа после полуночи над рекой снова взошло солнце. Однако в этом упорном бою стал сказываться численный перевес. Норвежцам просто не хватало солдат, чтобы победить датчан.

Хуже всего дело обстояло на флангах, где преимущество датчан было очевидным. Корабль Скьялга Эрлингссона, дяди Торы, оторвался от норвежского флота. В одиночестве, без надежды на подкрепление команда едва успевала отбиваться от нападающих, забыв об управлении кораблем. Без управления судно Скьялга село на мель. У галер была небольшая осадка, и если галера садилась на мель, ее могли взять на абордаж, просто пройдя по мелководью.

Халланд принадлежал Дании. С берега пришли воины и захватили корабль Скьялга, убили его и команду. «В это время, – сообщает Снорри, – к кораблю ярла Хакона подошла лодка, и сказали, что отступает другое крыло норвежцев и что там погибло много воинов короля». «Без связки с остальным флотом Хакон свободно прошел между датскими судами, нападая с обеих сторон», – записали летописцы, добавив, что «у его команды были лучшие оружие и доспехи. Хакон был опытным викингом-налетчиком, и его воины – крепкими ребятами».

«Так ярл Хакон воевал всю ночь, держа свои корабли в запасе и нападая там, где было нужнее всего, – подытожил Снорри, – и где бы он ни появлялся, никто перед ним не мог устоять».

Как говорилось, самый жестокий бой был в центре, вокруг королей. Телохранители Харальда защищали его, как когда-то он защищал императоров. «Опытные норвежские воины прикрывали Харальда, – пишет Стейн. – К рассвету ворон насытился павшими в устье реки Нисы».

Арнор Ярласкальд в это время был на Оркнейских островах, но услышал и пересказал, что бо́льшую часть битвы Харальд удачно стрелял из лука по стене щитов Свена. Где была Тора при этом сражении, в сагах не упоминается, однако она занимала лучшее для нее место – за своим королем, наблюдая за тем Харальдом, которого она еще не знала: викингом, помешанным на сражениях, получавшим удовольствие от крови и смерти.

Харальд не терял веры в победу. Он знал, что норвежцам не надо побеждать всю вражескую армию – достаточно победить только вражеского короля.

«Ряды датчан уменьшались, – рассказывается в “Гнилой коже”. – Многих убили, многие сбежали». Вскоре Свен уже не мог найти подкрепление для своего корабля – защищая его, он потерял слишком много людей. «Тогда норвежцы толпой забрались на галеру короля и отогнали защитников к бортам». «Король Харальд с дружиной взошел на корабль Свена, – говорит Снорри, – и полностью очистил его: всех датчан убили, а те, кто уцелел, попрыгали за борт». Среди выживших был и король Свен, который уплыл на небольшой лодке. Увидев, что их знамя больше не реет над королевским драккаром, оставшиеся датчане пали духом. Они бросили связанные корабли, а те, которые смогли оторваться, покинули место сражения.

Харальд попытался организовать преследование, но залив был настолько забит покинутыми дрейфующими кораблями – большинство сказаний утверждают, что захватили не меньше семидесяти датских кораблей, – что отказался от этой затеи. Ярл Хакон даже не думал об этом. Он был занят ранеными, когда к его кораблю подплыла маленькая лодка, и человек в лодке позвал его. Незнакомец сказал, что его зовут Вандрад (типичное прозвище в сагах для того, кто находится в беде), и попросил Хакона даровать ему жизнь.

Хакон, без сомнения, узнал короля Свена, – они встречались много раз во время изгнания своенравного ярла в Данию, – но всё же дал ему двух доверенных людей сопроводить среди норвежских кораблей на берег. К утру Свен еще раз избежал гнева Харальда.

Морской бой викингов (работа Джонни Шамэт, © Osprey Publishing)