Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 47)

Поскольку Мария жила напротив пустой императорской спальни и Зоиной опочивальни, то так и тянет вообразить, что Харальд не упустил возможности выбить дверь своей бывшей возлюбленной и резко с ней поговорить, прежде чем уйти навсегда. Без сомнения, в эту ночь Зоя была во дворце и за этой дверью. И если не хотела нажить себе неприятностей, то должна была надежно запереть засовы.

Тем не менее времени было в обрез. И Харальд ворвался именно в комнату Марии. Вооруженные мужчины подняли себасту с постели, не давая ей времени даже одеться, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то подготовиться и обдумать ситуацию. У нее не было выбора, кроме как подчиниться желанию Харальда. И в тот момент, когда она последовала за своим варягом, она предала императора.

От Большого дворца до гавани, где варяги пришвартовали корабли, было около полумили (0,8 км) на север. Они бежали по ночным улицам, вдоль пустых портовых складов и кромки воды до гавани Просфориона. Веками эта гавань, ближайшая к устью Золотого Рога, была самым удобным местом выгрузки входящих кораблей, однако из-за близости основного канала Босфора ее часто заносило илом, и ко временам Харальда она превратилась в обычный корабельный порт перед Воротами Евгения, или Королевскими воротами. Главной причиной беспокойства варягов было то, что верфь находилась рядом с портом Неорион, где стоял императорский флот. Однако, по всей вероятности, там Харальда и его воинов никто не остановил, что подтверждает теорию о том, что их побег пришелся на то время, когда флот был далеко в море. К тому же у варягов в распоряжении были свои галеры. Это говорит о том, что Константин не доверял варягам и не позволил им участвовать в операции на море, особенно против киевлян, и, более того, у него даже не хватило людей, чтобы забрать суда у варягов и отдать их византийским командам.

В ту ночь беглецы нашли всего два свободных корабля: возможно, галеры, или моноксилы, или дромоны, – а может, за Харальдом пошло столько людей, что хватило укомплектовать только два корабля. Если Ворота Евгения и были закрыты, то варяги их открыли. Но, возможно, ворота и были открыты, так как на ночь Золотой Рог через устье закрывался на великую цепь.

В наши дни в Археологическом музее Стамбула выставлен кусок этой цепи, оставшийся с 1453 года, когда город сдался Мехмеду II Завоевателю. Тем не менее это ограждение появилось за семь веков до падения города, когда император Лев III Исавр выдержал вторую арабскую осаду Константинополя (717–718 гг. н. э.). Возможно, цепь при Льве состояла из деревянных секций, скрепленных гвоздями или скобами, но во времена Харальда она была сделана из литых или кованых железных звеньев, каждое два фута (0,6 метра) длиной. На каждом участке цепи из семи звеньев с обеих сторон крепились плоты, бочки или просто огромные бревна. Каждую ночь цепь протягивали через Рог или кораблем, или кабестаном от башни Кентенариона со стороны города до Галаты на северном побережье. Цепь специально служила препятствием, она не давала кораблям войти или выйти из Рога. А галеры Харальда находились не на той стороне, им нужно было переправиться на другую.

В самой середине канала цепь провисала больше всего, была наименее натянута. Но это место находилось приблизительно в пятистах ярдах (457 метров) от Просфора, и парусный корабль мог не успеть набрать достаточной скорости за такое короткое расстояние. Но галера на веслах могла разогнаться на максимальную скорость за расстояние, равное ее длине. И Харальду эта скорость непременно была нужна. Он приказал: «Команды обеих галер – на весла! Те, кто не гребет, взять валики для сна или другие тяжести и – на корму! Посмотрим, смогут ли корабли подняться до уровня цепи».

Это была старая уловка, ею пользовались еще более тысячи двухсот лет назад, во время Первой Пунической войны, когда римляне бежали из гавани Сиракузы в Сицилии. Возможно, Харальд узнал об этом трюке именно из той истории. (Однако римским галерам, чтобы поднять свои подводные носовые тараны над плавающей цепью, нужно было практически встать на воду.) В относительно небольшой деревянной галере было бы несложно поднять нос настолько, чтобы преодолеть препятствие – труднее всего было удержать скорость, чтобы галера не повисла на цепи, потому что конструкция кораблей, особенно деревянных, не предполагала, что их вес должен приходиться на середину киля.

Варяги поплыли к Рогу, корабль Харальда шел впереди. Они направились прямо в проход, параллельно цепи, потому что было бы достаточно трудно пройти ее под углом. Когда они были уже почти на середине канала, кормчие навалились на рулевые весла, гребцы стали разворачивать лодки, наклоняя их вправо. Теперь гребцы налегли на весла, галеры рванули вперед, приближаясь к цепи. Все, кто не сидел на веслах, похватали всё, что могли нести, и побежали на корму.

Корма лодок ушла под воду, а носы поднялись высоко в воздух. Корабль Харальда подошел совсем близко к цепи… Нетрудно представить себе бедную Марию: еще недавно она спала в надежной опочивальне императорского дворца, а сейчас ожидала удара от столкновения с препятствием. Все, кто был на борту, крепко вцепились друг в друга, и Мария, ища защиты, оказалась в объятиях Харальда…

При столкновении с цепью нос корабля взлетел вверх, и все, кто не подготовился к удару, упали на палубу или за борт. Галера скользнула по цепи со скрежетом мокрого дерева по металлу, и было слышно, как стонали доски, скручиваясь так, как никогда не должны были. Харальд и другие воины кричали, чтобы гребцы не останавливались, несмотря на то что половина из них захватывали веслами воздух, потому что лодка поднималась всё выше вверх и почти остановилась на середине препятствия.

Харальд прокричал: «А теперь все вместе с грузом – бегом на нос!»

Наступил опасный момент, когда вес всего корабля пришелся на точку, где цепь проходила под килем: мачта стала раскручиваться из опор, поскольку канаты и подпоры натянулись до предела. В течение короткого мучительного мгновения галера раскачивалась над цепью, а затем, когда все перебрались на нос, опустилась; нос шлепнулся на воду, подняв корму в воздух. Гребцы налегли на весла, и галера, освободившись, соскользнула с цепи в Босфор.

Радостные крики и ликование было недолгим, поскольку с препятствием справилась только половина беглецов. Когда лодка Харальда отплыла от цепи, все снова побежали на корму, потому что как раз в это время с цепью столкнулась вторая галера: ее нос поднялся высоко вверх, весла отчаянно загребали воздух, доски скрипели, и она остановилась. Все, кто были на борту, побежали на нос, корабль согнулся под их весом… и эхом по воде прокатился сильный треск. «Другая галера, повисшая на цепи, – записано в “Гнилой коже”, – разломилась надвое»

Теперь варяги поняли, почему вражеский флот никогда не решался проделывать этот трюк, чтобы преодолеть барьерную цепь Константинополя. Это срабатывало только в половине случаев.

Дно корабля разломилось, а весла беспомощно повисли в воздухе, не выдерживая нагрузки, ванты рвались, и вылетали доски – вторая галера повисла на цепи, словно умирающий зверь. Корпус корабля развалился на две части, сбрасывая людей в воду. Те, кто был в доспехах, сразу ушли на дно.

Харальд приказал развернуть свою галеру и подплыть к тонущему судну. Они спасли людей, плавающих в воде. С помощью канатов им удалось подойти ближе к разломанному кораблю, и выжившие перебрались на судно Харальда. «Много людей утонули в проливе, – говорится в “Гнилой коже”, – но были и спасенные».

К тому времени в городе уже подняли тревогу. Золотой Рог был достаточно узкий: если баллисты обстреливали канал с обеих сторон, то камни долетали до середины пролива. Когда на азиатском побережье Босфора наступил день, Харальд со своими воинами шел уже далеко от берега в низко осевшей галере. В солнечных лучах сделали левый разворот и взяли курс домой.

В «Гнилой коже» воспевается: «Вот так Харальд спасся из Константинополя и отплыл в Черное море».

Марии, в отличие от моряков, делать на корабле было нечего, оставалось лишь смотреть, как исчезает за кормой Великий город, а вместе с ним и ее будущее себасты. Все эти годы, когда она была в изгнании, рядом с Константином, она ждала шанса вернуться в столицу, но, предав своего императора, она не только потеряла его, но и отказалась от жизни в изобилии, променяв ее на неизвестное будущее в варварской северной стране. Обратная дорога в Константинополь для нее была невозможна.

Стоя рядом с ней на корме, Харальд в последний раз смотрел на башни Миклагарда; впервые он увидел их, когда стоял на носу корабля девять лет назад. Если ему и суждено увидеть их снова, то только снова пленником, потому что дорогу домой преграждал византийский флот. Императорский флот в полном составе – по словам Скилицы, в нем было двадцать четыре корабля, а Нестор говорил, что только четырнадцать – бороздил Черное море в поисках выживших киевлян, но помешала то ли погода, то ли ночная темнота: русы укрылись в узком заливе, и византийцы проплыли мимо. Увидев, что их преследователи немногочисленны, киевляне воспрянули духом и пустились в погоню. Византийцы всю ночь гребли, а команды киевлян – полные сил. Они быстро нагнали императорский флот, окружили и прижали к берегу. В последующем сражении русы захватили четыре византийских корабля и вырезали весь экипаж. Многие корабли сели на мель, и несколько человек, кого не убили или не взяли в плен, сбежали на берег.