Почти нормальной. За исключением того, что мне стали сниться Сны. Вот именно так, с большой буквы, чтобы выделить их от остальных. Они были странными, до ужаса реальными и особенно отличались от обычных сновидений тем, что после них я чувствовала себя усталой, разбитой, будто и не спала вовсе.
Первый такой Сон мне приснился в метро, когда я ехала на работу.
Мне снится, что я лечу. Высоко и легко, так просто, будто умею делать это с самого рождения. Нет ничего естественнее и привычнее. Кругом царит ночь… Небо – темное, густо-лиловое, будто кто-то вылил целую бутылку темно-фиолетовых чернил на лист бумаги, – набухает черными, еще более темными, тучами. Ни одной звезды не видно.
Подо мной проплывают поистине инфернальные пейзажи: черные мрачные треугольники гор, местами растрескавшиеся, словно сделанные из крашеной скорлупы. Из глубоких трещин сочится лава, яркая, огненно-рыжая. Кое-где она же, прорвавшись диким безудержным нарывом, извергается фонтаном и уже остывающими обугленными волнами сбегает вниз. Временами я чувствую жар, поднимающийся от вулканов, и тогда набираю высоту. Темные облака пепла местами заслоняют небо, но не причиняют мне вреда.
Я летела, летела, летела, отстраненная и абсолютно свободная…
…пока не шмякнулась лбом о поручень. Тут-то я и проснулась, огляделась, поняла, что вот-вот проеду нужную остановку и выскочила из поезда с выпученными глазами, словно кот, которого собираются вымыть, из ванны.
Следующий Сон явился ко мне на работе, в обеденный перерыв. Поела я в этот раз на удивление быстро, и у меня оставалось в запасе еще минут двадцать. Спать хотелось немилосердно, и я решила вздремнуть с четверть часа.
В этот раз я уже не лечу, а очень бодро и уверенно передвигаюсь по дорожке на своих двоих. Да и местность в корне отличается от вулканического апокалипсиса: зеленая шелковистая травка вокруг, пригорки да овражки, утоптанная грунтовая дорога, достаточно широкая, чтобы на ней могли разъехаться две телеги. Вот по обочине этой дороги я и иду.
Телеги, кстати, проезжают тут частенько, запряженные большими тяжелыми лошадьми с мохнатыми, будто в бахромчатых брюках-клеш, ногами. А еще порой пробегает такое, что, заметь я подобное не во сне, а наяву, точно сиганула бы со страху в канаву. Да-да, именно «пробегает». Больше всего оно похоже на тираннозавра, только несколько меньшего размера: мощные задние ноги, коротенькие передние, длинный балансирующий хвост и крупная башка с крошечными, глубоко посаженными глазками. Гладкая темная шкура, смахивающая на плотно пригнанную чешую, и трогательная зеленая гривка на макушке.
На спине этих созданий в специальных седлах восседают наездники в длинных накидках с капюшонами.
Бегают зеленогривые ти-рексики очень шустро. Третий по счету проносится так близко ко мне, что я пугаюсь, отшатываюсь и рука привычным жестом нащупывает рукоятку висящего на поясе меча…
– …не за то, чтобы спать на рабочем месте, – раздался над ухом голос начальника, и я резко разлепила глаза.
«Ого… это я на целых полчаса вырубилась, оказывается».
– Извините, Александр Николаевич, – тут же повинилась я, – это больше не повторится.
Тот посмотрел на меня недовольно, но ничего не сказал. Вот же… Черт.
Босс у нас строгий, не забалуешь. Фамилия его Чертов (с ударением на «о»). Сам он высок, голову бреет наголо, да и вообще весьма похож на актера Куценко. Все вышесказанное вкупе с непростым характером совершенно логично привело к тому, что за глаза мы его иначе, как Чертом Лысым, не называли. Надо ж было прямо при нем так лопухнуться!
Новое сновидение явилось ко мне под утро, когда спится слаще всего. И оказалось футуристичным.
Я гуляю по улицам города, словно сошедшего с экрана фантастического фильма: высоченные светлые здания сверкают огромными окнами. Некоторые из строений имеют привычную прямоугольную форму, некоторые закручиваются спиралями или напоминают башни, построенные из отдельных, слегка съехавших кубиков. Под прозрачными куполами и стенами то там, то тут видны зеленые заросли – то ли внутренние парки, то ли агрофермы.
Сами улицы закатаны не в асфальт, а в неизвестную мне разновидность гладкого нескользкого пластика. Ходить здесь можно спокойно, не боясь попасть под колеса автомобиля. Потому что никаких автомобилей нет и в помине. Зато, начиная примерно с пятого-шестого этажа, все воздушное пространство города пронзают летающие туда-сюда небольшие автолеты, похожие на вытянутые разноцветные драже.
Прохожие немного напоминают посетителей спортзала – большинство в обтягивающих кофтах и легинсах, а поверх них— шорты, юбки и легкие свободные куртки.
Едва я успеваю рассмотреть городские пейзажи, как на руке вибрирует комм-браслет, и на дисплее всплывает сообщение о том, что через час мне предстоит явиться на собрание по поводу предстоящей практики. Значит, пора закругляться с прогулкой, надо подниматься на третий уровень и ловить такси до дома.
Пока я жду свой автолет, мимо проходят трое молодых людей – два парня и девушка – в темно-синей форме космофлота.
– Надо же! – восклицает девушка. – За полгода здесь совершенно ничего не изменилось, и я даже этому рада.
– А я рад тому, что наконец-то смогу от вас отдохнуть, – хмыкает один из космолетчиков. – Надоели хуже горькой редьки.
– Мы тоже тебя любим, – хлопает девушка его по плечу.
Кажется, они только что вернулись из рейса…
Где-то запиликала знакомая до боли мелодия. Сначала ненавязчиво, потом все громче и громче, пока не заполнила собой все пространство. Я еле продрала глаза и уставилась на разрывающийся будильник. Моргнула раз, другой, чертыхнулась – и бросилась скорее одеваться. Как я умудрилась проспать больше чем на полчаса? Хуже всего, что голова была такая тяжелая, будто я всю ночь глаз не сомкнула.
Едва я успела плюхнуться на свое рабочее место, как Алена, наш секретарь, бойко мне сообщила:
– Дея, тебя вызывают.
– Куда? – насторожилась я.
– К Черту на Куличики, – сообщила она шепотом.
На ковер к начальству то есть.
За опоздание меня пропесочили знатно, но если бы дело только этим и ограничилось…
Весь день я ходила как в тумане. Спать хотелось немилосердно. Работу выполняла на автопилоте, за что и поплатилась: автопилот оказался на редкость глючным. Суммы не те проставил, даты перепутал, обозвал Юлианну Бартоломеевну Юлией Бармаглотовной и, в довершение всего, умудрился в деловой переписке указать фамилию руководителя вместо «Чертов» – «Лысов»… Короче говоря, сделал все, чтобы к вечеру взбешенный босс, стуча по столу кулаком размером с бычье сердце, едва не выгнал меня взашей.
– Еще один залет, Колесникова, – громогласно заявлял он, – и уволю к чертовой матери!
Я, хотя и находилась в полуобморочном состоянии, губу закусила и голову склонила пониже на всякий случай.
– Даю тебе последний шанс! – взрычало руководство. – Завтра берешь отпуск за свой счет, а послезавтра являешься на рабочее место в бодром и работоспособном виде, иначе…
Я послушным болванчиком согласно кивала.
– Свободна! – рявкнул Александр Николаевич и пробормотал себе под нос: – Черт знает что творится.
– И что? – уточнил автопилот, но тут же был вырублен гневным начальственным взглядом и выдворен за дверь вместе со мной.
Думаете, это босс у нас такой понимающий? Вовсе нет, просто работать некому – кто в отпуске, кто в больницу попал, а Машка вообще успела провернуть подпольную операцию и отчалить с больничного сразу в декрет. А тут на горизонте замаячил перспективный клиент, поэтому я относительно легко отделалась.
Весь свой «отпускной» день я валяла дурака, то есть себя любимую: читала, отсыпалась и смотрела Сны…
В первом из них я снова летала. И как же мне нравилось это ощущение свободы! Жаль, сон был не слишком длинный.
На этот раз подо мной нет вулканов, и обволакивающая непроницаемая тьма вокруг тоже отсутствует. А вот горы есть. Их белоснежные шапки сверкают в солнечных лучах. Светло-голубое небо, искристый прохладный воздух, – настоящее пиршество для тех, кто хочет простора. Иногда я спускаюсь чуть ниже, и тогда безмятежность в моей душе сменяется чем-то похожим на молчаливый восторг: горные реки падают с крутых склонов, образуя немыслимые каскады водопадов, в которых играют, переливаясь, отражаясь, дразня своей эфемерностью, разноцветные яркие радуги.
Я бы с радостью смотрела и смотрела этот Сон, столько удовольствия он мне принес… И когда провалилась в другое, самое обычное, сновидение испытала отчетливое разочарование.
А вот второй Сон, приснившийся мне ночью, оказался длиннее.
Я на обочине знакомой дороги и снова сжимаю рукоятку меча.
Первым делом я оглядываю сама себя. Мда… Кто-то явно перечитал книг о приключениях, иначе откуда эти узкие брючки, заправленные в высоченные сапоги, эта свободная, с разрезами по бокам полотняная рубаха с широкими рукавами? А кожаный жилет, пригнанный по фигуре с помощью множества ремешков? А сверху всего этого великолепия еще и темно-серый плащ. Отдельным пунктом у нас идет оружие – короткий меч, висящий на поясе, и кинжал, заткнутый за голенище. От осмотра меня отвлекает очередная телега с запряженным в нее серым в яблоках битюгом, едущая в нужную мне сторону.
– Дядя, а дядь… до города подбросишь? – неожиданно для себя спрашиваю я бородатого мужика, держащего поводья.
