Добрынина Елена – Лики миров (страница 1)
Добрынина Елена
Лики миров
Тому, кто умеет любить и ждать
Глава 1
Вам снятся сны? Согласна, так себе вопрос… А повторяющиеся, когда изо дня в день одно и то же? Мне вот снятся. Сразу после того, как усну, перед тем как провалиться в новое, еще неизведанное сновидение, я вижу один и тот же сон. Почти как в кино, когда перед сеансом показывают рекламу, только очень и очень непривычную.
Я стою… И это все, что я могу сказать: ноги ощущают под собой твердое основание, вокруг темно и ничего не видно, но мне вовсе не страшно, мне просторно. Тепло и пахнет травами.
Через некоторое время я начинаю различать, что темнота вовсе не однородна, в ней тоже много красок, оттенков и степеней прозрачности. Я поднимаю взгляд вверх – и застываю от невозможной красоты: там, в пестром вихре сумрака, мерцают огни. Миллионы, миллиарды крошечных сверкающих глазков. Мгла становится полупрозрачной, и я вижу свою тень – плотную, темную, вытянутую, как макаронина, с крошечной головкой и длиннющими ногами. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что тень не одна, их четыре. Они жутковатыми лепестками окружают меня и вырастают огромными-преогромными, до самого неба, до звезд. И начинают вращаться.
Серая, белая, синяя, черная… серая, белая, синяя, черная… все быстрее и быстрее, по кругу, снова и снова, как на чокнутой карусели…
У меня кружится голова, но мне весело, хоть и немного странно. Потом все закручивается в единую темную воронку, и я слышу звонкий – настоящий хрусталь – и слегка монотонный голос: «Де-я, – говорит он, – Де-я, возьми, теперь это твое».
И сон обрывается.
Я так привыкла к этому сну, что даже не особенно его замечала. И до вполне сознательного возраста думала, что у всех бывает такая засыпательная заставка, своего рода сонный опенинг. Потом-то выяснилось, что нет.
Кстати, я Дея, очень приятно. Это мое настоящее имя, полное – Медея. За него спасибо родителям, которые настолько увлечены были древнегреческой мифологией, что и дочь свою единственную с пеленок, так сказать, к ней приобщили.
Родители мои вообще своеобразные личности – свободолюбивые, интеллектуальные, любящие все необычное, загадочное и таинственное. Они были бы рады, окажись я талантливой поэтессой с томным взглядом и надрывом в душе, увлекись йогой и поездками в Гималаи или, на худой конец, заинтересуйся метафизикой.
Но, увы, порадовать их было нечем. Даже внешность у меня не особенно примечательная, без томной бледности или аристократического изящества: улыбчивая мордашка с румяными щечками, светло-карие глаза и слегка, самую чуточку, волнистые светло-каштановые волосы… не темные, но и не светлые. Работаю я самым обычным офисным планктончиком и вместо йоги и метафизики предпочитаю пробежки и книжки о приключениях.
Мама с папой меня, конечно, все равно любят, но время от времени вздыхают, мол, скучновато ты живешь, Медея Сергеевна, не продвинуто с духовной и культурной точек зрения.
Все так, зато самостоятельно. Это тоже заслуга родителей: по их мнению, воспитание заключается в том, чтобы не мешать ребенку развиваться и не душить своим обществом. Поэтому жить сама по себе я начала довольно рано: как только в институт поступила, родные переписали на меня старенькую квартиру, а сами уехали к своей мечте – домику у моря. Вот с тех пор я и самостоятельная – уже лет семь как.
А в этом году я обменяла свою квартиру в спокойном старом квартале на новенькую, с иголочки, в современной многоэтажке, и была очень довольна. До тех пор, пока не пригласила в нее Катюху. Это моя подруга, и вот она как раз и по йоге спец, и по фэн-шуй, и по прочим загадочным штучкам.
– Дейка, – сказала она с видом знатока, – ну что я могу сказать? Денег здесь ты много не заработаешь, но мужики должны табунами водиться.
Про деньги обидно, конечно, вышло, но у меня по всем фронтам не особо… Поэтому «табунам» я порадовалась. Несколько преждевременно, как оказалось.
Стоило проводить Катюху до автобусной остановки, как я наткнулась на первого представителя потенциального «табуна». Им оказался Павлентий, что еще раз подтверждает известную фразу о том, что первый блин комом.
– Дея, надо же, сколько зим, сколько лет! Переехала? Это ты удачно… Я в соседнем подъезде живу! – обрадовался первый конь обещанного мне стада. Хотя, может, его и считать-то не стоит. Он уже, как бы это так сказать, объезженный и сданный на колбасу за профнепригодность.
Павлентий – мой бывший однокурсник и в прошлом большая моя любовь. Сколько нервов я себе извела из-за этих светлых кудряшек, атлетично сложенной фигуры и очаровательной улыбки, сложно сосчитать. Роман у нас случился, но быстро сдулся: Павлентий оказался совершенно не приспособленным к длительным отношениям. Проще говоря, бабником. Из разряда тех, на кого и сердиться из-за этого грех: он с такой детской непосредственностью и искренностью увлекался новой юбкой, что это даже умиляло. После того как я пережила крах своих надежд, мы с ним подружились. И вот другом он оказался отличным. Да и в целом парнем был (и остался, по счастью) веселым, доброжелательным и приятным во всех отношениях. Если, конечно, не собираться за него замуж. Так мы и приятельствовали, пока не закончили учебу, а потом потихоньку-полегоньку потерялись и год-другой только поздравительные открыточки в мессенджерах друг другу отправляли на Новый год да на дни рождения.
Короче говоря, после этой встречи мы снова начали нормально общаться. Дружески и вполне тепло. Он рассказывал мне об очередных своих увлечениях, я ему – о работе или о книжках.
– Слушай, Дей, – сказал он мне как-то, – когда, говоришь, у тебя отпуск?
– В конце июля, – ответила я и загрустила: денег на шикарный отдых не было, придется снова к родителям ехать. У них хорошо, конечно, но хочется порой разнообразия.
– Айда с нами в поход! – воодушевился Павлентий. – В горы. А то читаешь о приключениях, а сама как таракан запечный живешь. И недорого выйдет: рюкзак и палатку я тебе найду.
– Конечно, иди, – поддержала эту идею в телефонном разговоре мама. – Отличная идея. К тому же ближе к августу звездопад обещали. В горах, под звездами… как романтично!
В общем, они меня уговорили, и я согласилась на эту авантюру.
О чем пожалела неоднократно.
Это Павлентию хорошо: он и к нагрузкам привычный, и подход к жизни у него предельно простой. Поэтому он и по горам с рюкзаком скакал, и по палаткам с девчонками шуршал, и у костра песни пел с удовольствием. Я же умудрилась чуть не до дыр стереть себе пятки, поймать в рюкзак сколопендру и, обнаружив это, перебудить криками весь лагерь. На гитаре я умела играть только незабвенную вещь под названием «Смерть клопа», пела плохо, еще и книжку выбрала себе крайне неудачно – маленький томик «Властелина колец» в оригинале. После целого дня топанья по горным тропкам с тяжеленной котомкой за плечами, когда ноги гудят и отказываются шевелиться, читать про то, как хоббиты все идут и идут, идут и идут, превозмогая все трудности, по тем же самым горам, было выше моих сил.
Что касается романтической составляющей, здесь тоже все оказалось предельно уныло. Не знаю, подействовал тут принцип «подобное к подобному» или просто закон подлости, но мужская часть нашей группы подобралась такая, что мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что я путешествую с пятью Павлентиями одновременно. При этом оригинальная версия еще была и самой симпатичной, а это и вовсе удручало. Поэтому не срослось.
Только спустя много дней мучений, когда пятки зажили, мышцы привыкли к нагрузке, парни поняли, что от меня им точно ничего не обломится, я наконец начала понимать, что есть в походах и своя дикая прелесть. Но путешествие наше уже подходило к концу.
В одну из последних ночей мне не спалось, я крутилась в палатке с бока на бок. И только вознамерилась задремать, как запищал смартфон – неожиданно пришло сообщение от Катюхи: «Счастливого Лугнасада!»
Я хмыкнула, отправила ей: «И тебя туда же» и в раздумьях села, а потом и совсем вышла из палатки, чтобы воздухом подышать. Все наши давно уже разбежались по своим (а кто и не очень) местам. Было темно… совсем. И звезды… Они тоже были, да еще как. Если долго смотреть вверх, то покажется, что на всем белом свете только и есть – я и звезды.
Я стояла, не в силах отвести взгляда от сверкающей россыпи космических бриллиантов на черном бархате мироздания. В какой-то момент у меня заболела шея и начала кружиться голова. Как иначе объяснить тот факт, что звезды начали вращаться?
Будто во сне, мне почудилось мелькание теней – серой, белой, синей, черной… А потом я услышала знакомый, тысячи раз уже слышанный хрустальный голос.
– Дея, – звал он, – время пришло, найди Ключ… Найди Ключ, Дея…
А дальше я, кажется, отключилась. Во всяком случае, в себя пришла, уже лежа на земле, распластавшись на ней, как цыпленок табака на тарелке, и придавленная, будто прессом, великолепием звездного неба.
«Да, Медея Сергеевна, какая ты, оказывается, романтичная натура, – подумала я про себя, поднимаясь и отряхиваясь, – засмотреться на звезды до обморока – это не каждому дано».
«Найди Ключ, Дея… найди Ключ… Ключ», – звенели в ушах отголоски сна.
С этой мыслью я устроилась в спальном мешке и наконец заснула. А через день-другой наш поход закончился, и я вернулась к нормальной цивилизованной жизни.