Дмитрий Золотарев – Рвань (страница 1)

Дмитрий Золотарев

Рвань

Нарушитель

Илья Беляев битый час колотил в ворота, тщетно пытаясь обратить на себя внимание. И хотя в этом месте время, как таковое, значения не имело, для него, всё ещё «свежего», оно тянулось невыносимо долго.

– Эй! – кричал он всё громче, целясь голосом в дремавшего арфиста. – Эй, мать твою!

Илья вновь схватился за прутья и принялся трясти ворота. Сила в нём не убывала – наоборот, казалось, он вот-вот вырвет створки с корнем. Он присел, будто готовясь к становой тяге, сунул руки под основание и рванул на себя. Металл заскрипел так пронзительно, что арфист вздрогнул и очнулся. Ему ещё не доводилось слышать столь уродливых звуков.

– Эй! – крикнул он, судорожно сжимая маленькую арфу. – Что ты там, чёрт тебя подери, делаешь?!

Беляев остановился и взглянул на него. Арфист инстинктивно прикрыл рот рукавом.

– Херли ты дрыхнешь на посту? – спросил Илья, выпрямляясь во весь рост и разводя плечи. Он смотрел на арфиста сверху вниз, и тому стало как-то не по себе.

– Я здесь просто подменяю, – поспешил оправдаться страж.

– В пижаме? – мужчина указал на его одеяние.

– Это туника, – отрезал арфист, горделиво вскинув подбородок.

Беляев залился искренним, громким смехом.

– Σουργελίνι δεν υπάρχει? – спросил он вдруг на безупречном греческом, – δεν έχω τίποτα να ρίξω στο μαρτίνι μου.

– Смешно? – хмыкнул арфист, не поняв ни слова, но уловив насмешливый тон. – Ну-ну, посмотрим, как ты заговоришь с высшими чинами.

Илья смерил его долгим, оценивающим взглядом.

«Дурачок», – подумал про себя.

Он отступил на шаг, раскинул руки и оттолкнулся от воздуха. Облако, служившее ему опорой, прогнулось под тяжестью тела и тут же распушилось вновь.

«Надо было ногой тарабанить, – мелькнуло у него в голове. – И эффективнее, и проще».

Теперь уже арфист с высоты своего места смотрел на него сверху вниз, и в его разуме теплилась ровно та же мысль: «Дурачок».

Чтобы скоротать ожидание, Илья начал отсчитывать время, мысленно отправляя в море по тысяче пружин. Они дружно тонули – следующая без тени сомнения шла за предыдущей. На каждое погружение уходило в среднем шесть секунд. На девятьсот тринадцатой пружине ворота наконец содрогнулись. Старые навесы взвыли, и арфист в ужасе зажал уши.

Беляев лениво поднялся, сел по-турецки. За воротами на него теперь взирали двое: смущённый арфист и высокий статный мужчина с длинным копьём. Пришелец хрустнул шеей – и у него за спиной веером расправились два чернёных крыла.

Илья тоже хрустнул шеей. В его положении ничего не изменилось.

– Как попал? – громогласно спросил Михаил.

– Помер, – пожал плечами Илья. – Можно как-то иначе?

– Чьего роду-племени будешь?

– Тут загвоздка, – улыбнулся Беляев. Подобное нарочито-важное чинопочитание тешило его донельзя. – Матерью брошен, об отце не ведаю. Но тот, кто воспитал, нарёк меня Ильёй. А рода я буду Беляевского. Того же, что и отец мой названный.

Михаил повернулся к арфисту.

– Раз пришёл, стало быть, достоин, – произнёс он, кладя руку на плечо подчинённого. – Попроси Гавриила снизойти. Пусть оценит деяния пришельца.

Арфист поклонился так низко, что Илья разглядел на его левой лопатке потрёпанное, ободранное крыло.

– Этот что, из тех, кто заслужил прощение? – спросил Илья, когда страж удалился.

Михаил едва заметно повёл головой.

– Откуда тебе ведомо?

– Да так, – отмахнулся Беляев, – сложил два и два.

Он смотрел на архангела, на его оружие.

– Приходилось сражаться?

Михаил кивнул.

– А братьев убивать приходилось?

Михаил кивнул снова, но с паузой. Илья поднялся, потянулся, как после долгого сна. Прошёлся вдоль ворот. Кроме них – ничего. Заглянул сбоку – пустота. Глянул сквозь прутья – страж на месте. Обошёл, чтобы взглянуть сзади, – и снова увидел архангела за решёткой. Илья скривил губы.

– Давно здесь? – спросил он, чтобы скрасить томительное ожидание.

– С начала, – ответил Михаил.

– Да… – протянул Беляев. – «И создал Бог два светила великие…» Так, кажется, писалось. Или об этом говорил какой-то блаженный…

Илья опёрся на ворота, просунул голову между прутьев. Страж не возражал. Всюду, куда хватало глаз, раскинулись бескрайние сады.

– Слушай, – он обернулся к Михаилу, – а если на заднице у того арфиста партитуру нарисовать, он сыграет?

Архангел слегка прищурился. Уголок его губ дрогнул, но выражение лица осталось каменным. Илья заметил это. Он ловко повернулся и… протиснулся в ворота. Обернулся. В замке торчал золотой ключ. Беляев хлопнул себя по лбу.

– Так можно было просто войти?! – он расхохотался. Его смех оказался заразительным: Михаил бросил копьё, схватился за живот и залился таким же искренним хохотом.

– А я уж думал, – начал он, давясь смехом, – ты как тот мужик просидишь у врат Закона, пока смерть не придёт.

Беляев хмыкнул, оценив шутку. Уселся на тёплую землю сада, прислонившись к воротам. Вдали, в высокой, колышущейся траве, показалась фигура в простой белой рясе на серебряных крыльях, с лицом, скрытым саваном. «Гавриил», – предположил Беляев.

Пришелец замер рядом с Михаилом, который уже поднял копьё.

– Этот? – сухо осведомился скрытый голос.

Страж кивнул. Гавриил протянул вперёд костлявые пальцы. Тяжёлая скрижаль материализовалась в его руках. Он повернул голову к Илье. Тот ощутил пронзительный взгляд даже сквозь плотную ткань. Воцарилась тишина. Смолк ветер, застыли запахи.

– Что помнишь перед смертью? – спросил Гавриил.

– Ηρεμία, – без раздумий ответил Илья.

– Что чувствовал, занося клинок над невинным?

– Спокойствие, – повторил он.

– Что же чувствуешь теперь, сын божий?

Беляев посмотрел туда, где должны были быть глаза вопрошателя.

– Спокойствие, – ответил он твёрдо. – А ты, посланник и судия, что чувствовал, когда с небес наблюдал за огнём своего Отца? Что чувствовал, когда твои дети задыхались под толщей вод?

Гавриил коснулся земли. Из-под рясы показались костлявые ступни. Он сбросил саван, но под ним не было лица – лишь тонкая щель. С мерзким, влажным звуком она раскрылась, и жёлтое око, будто пробуждаясь, медленно повернуло зрачок к дерзкому человеку.

– Чист, – проскрежетало что-то, и сад содрогнулся.

Гавриил хотел возразить, но все вновь услышали это тягостное:

– Чист.

– Не бойтесь, – Беляев поднялся, отряхнул штаны. – Я не превращу это место в сон смешного человека.

Гавриил скрыл лик.

– Ты бы и не смог, – так же беззвучно ответил он.

Илья подошёл и положил руку ему на плечо.