Дмитрий Жуков – Мы — переводчики (страница 3)

Человеку было подвластно создание сложнейших абстракций, но до последнего времени он не имел почти никакого представления о работе собственного мозга. Но тем не менее человек мыслил и созидал.

Если не считать некоторых уродливых отклонений, всякое умственное усилие, исследование, обобщение, изобретение направлено на то, чтобы принести человечеству какие-то блага, защитить его от ярости слепых сил природы и заставить их служить, взять на себя часть бремени, которое несет человек, познавая и преобразуя природу.

Чем больше мы знаем, тем могущественнее мы становимся. Но с увеличением числа известных фактов процесс познания все усложняется.

Времена всеведающих энциклопедистов прошли давным-давно. Одна физика имеет сейчас сотни узких отраслей, каждая из которых накопила столько знаний, что их подчас трудно собрать воедино и систематизировать.

Существует афоризм, который гласит, что ученые знают все больше и больше во все меньшей и меньшей области знаний. Можно дойти до абсурдного предположения, что эта область станет в конце концов настолько микроскопически малой, что вообще будет нецелесообразно ею заниматься...

Если задуматься и отбросить шутки, то окажется, что тревога по этому поводу не лишена оснований.

Рецепта, как делать великие открытия, нет. Известно, что многие решения находили на стыках различных наук. Вот электронные вычислительные машины. Чтобы объяснить их работу, придется привлечь физику, математику, статистику, электронику и даже нейрофизиологию.

Более того, нередко методы какой-нибудь науки наталкивали на открытия в совершенно другой, отдаленной области знания. Так, языковед, подыскивающий формальный метод определения значений слов, вдруг наталкивается на решение в... ботаническом определителе растений.

Но попробуй уследи, что делается в других науках, если с каждым днем все труднее становится быть в курсе новшеств даже в своей, узкой области!

Все сведения, которые можно увидеть, прочесть или услышать, принято называть информацией. Обилие знаний породило мощный поток информации. И если объем знаний увеличивается вдвое каждые 50 лет, то объем информации удваивается каждые 10 лет, а за 50 лет он увеличится в 32 раза.

Одному английскому премьеру прошлого века приписывают определение трех степеней лжи. Он будто бы говорил, что «существует ложь, наглая ложь и статистика». Но мы пишем не трактат об эпохе расцвета британской колониальной империи, и поэтому нам будет позволительно пренебречь политической иронией, заключенной в словах прожженного английского дипломата. Итак, обратимся к статистике.

В мире издается на 60 языках более 100 тысяч научно-технических журналов, в которых ежегодно публикуется до 5 миллионов статей. Каждый год регистрируются сотни тысяч патентов и пишется более четверти миллиона научных отчетов, диссертаций и т. д.

Ученые и инженеры тонут в этом необозримом море информации, пытаясь найти все нужное для работы.

Установлено, что отыскать статью или отчет о каком-нибудь экспериментальном исследовании подчас гораздо труднее, а следовательно, и дороже, чем провести эксперимент заново.

Инженеры шутят, что каждый день где-нибудь заново изобретается колесо. Это горькая шутка. Нередко из-за недостатка сведений создается телега, тогда как по улицам бегают автомобили.

Подсчитано, что неумение решить проблему информации стоит США не менее миллиарда долларов. А если подсчитать в масштабе всего человечества, то цифра будет поистине астрономической.

В нашей стране имеется несколько миллионов инженеров, более миллиона научных работников, и каждому из них нужны сведения о достижениях в их области знаний, так как отсутствие информации ведет к поискам уже давно найденных решений. Представьте себе, сколько средств тратится на бессмысленное дублирование и параллелизм?

Не пора ли прекратить нагнетание «ужасов», не пора ли, как на последней странице добропорядочного детективного романа, ткнуть перстом в кого-нибудь и сказать: «Вот он, виновник всех зол»?

Да, да, создается совершенно парадоксальное положение — нужные сведения трудно найти из-за обилия информации, а нехватка информации, в свою очередь, делает море сведений еще более обширным.

Ежегодно во всем мире выпускается 5 миллиардов экземпляров книг.

В библиотеке имени В. И. Ленина хранится около 30 миллионов книг, и ежегодно ее фонд увеличивается еще на миллион.

А наука не стоит на месте. Выходит все больше статей на русском, английском, французском, японском и прочих языках.

Происходит интернационализация науки. Крепнут международные связи. На глазах рушатся торговые барьеры. Наша страна заключает сотни и сотни крупных торговых сделок с фирмами капиталистических держав. На государственной основе происходит оживленный обмен научной и технической информацией. И естественно, растет необходимость в переводе научной и технической литературы, документов, патентов...

Только в Москве сосредоточены двенадцать мощных переводческих организаций. Всесоюзная торгово-промышленная палата имеет 18 отделов, занимающихся переводами. А сколько переводчиков трудится в отделах информации различных учреждений...

По неполным данным, в масштабе всей страны за один год переводятся с иностранных языков тексты, содержащие около трех миллиардов слов. Ежедневно в стране появляется 1000 разных переводов.

В 1972 году был создан Всесоюзный центр переводов научно-технической литературы и документации. В 1973 году он выпустил в печатном виде переводы, содержащие сто миллионов слов. В этом Центре 42 процента всех переводов осуществляется с английского языка, 25 — с немецкого, славянских и скандинавских языков, 10 — с французского и других романских языков, 13 с японского и других восточных языков и 10 процентов — с русского на иностранные. Эти цифры весьма показательны.

Любопытно, что спрос на переводы Центром не удовлетворяется. Заказов у него вдвое больше.

Переводчики не успевают справляться с потоком зарубежной информации. Возможности человека ограничены. Опытный переводчик в среднем переводит восемь страниц машинописного текста за полный рабочий день.

Можно было бы еще увеличить число переводчиков. Но где их взять?

Пять лет учится будущий переводчик в институте, а потом ему еще требуется значительное время, чтобы приобрести хотя бы начатки специальных знаний и научиться понимать сложные технические и другие тексты.

А теперь представим себе работу современных конструкторов. Иные думают, что они создают новую машину или аппарат, конструируя его весь, до последнего винтика. Но это не так. Всякая новая конструкция состоит из бесчисленного количества решений, принятых прежде. Передатчик современного космического корабля состоит из уже известных деталей. А вот компоновка этих деталей, например, может придать ему новое качество.

Для миллионов инженеров информация нужна больше, чем для кого бы то ни было. Однако на сегодня в информации отражается не весь инженерный опыт.

Что же происходит? Неужели виноваты органы информации, из-за нерасторопности которых пропадают результаты труда и раздумий миллионов специалистов и ученых?

Не будем спешить с выводами. Вспомним, что объем информации удваивается каждые 10 лет. Если мы даже посадим читать, переводить и обрабатывать поступающую научную и техническую информацию еще 10 тысяч человек, то все равно будем напоминать чудака, пытающегося ложкой вычерпать реку.

Но вернемся в год тысяча девятьсот пятьдесят шестой. Уже тогда отмечали лавинообразный рост научной и технической информации. Но то же бурное развитие науки и техники сделало возможным создание быстродействующих электронных вычислительных машин. Вот тут-то и явилась на свет идея применить передовую технику для обработки информации, создать автоматические электронные системы, способные анализировать, накапливать и по первому требованию выдавать информацию. И даже переводить ее. Задача эта поистине исполинская, а по мнению иных, в то время и невыполнимая.

Технический прогресс становится невозможным без совершенной системы информации. И она будет создана. Более того, есть предположение, что в жизни людей такая система может занять место не меньшее, чем печать. И одной из вех на этом пути должна стать переводческая машина.

Вопросы перевода являются делом государственной важности, в котором кровно заинтересованы миллионы специалистов и ученых.

Образованные и опытные переводчики обычно переводят до трехсот слов в час, включая время на поиски незнакомых слов в словаре и подготовку к работе. Но даже они иногда не могут уловить всех оттенков текста. К тому же человек быстро устает.

Существовавшие электронные вычислительные машины уже давали возможность осуществлять перевод со скоростью гораздо большей, чем триста слов в минуту. Но для того чтобы построить переводческую машину, надо было сначала классифицировать и связать идеи, научиться методам выражения этих идей, знать некоторые особенности человеческого мышления и логическую структуру языка. И все это изложить в виде рабочей программы, которой будет руководствоваться электронное устройство.

Вот с какой целью пригласили профессиональных переводчиков и задали вопрос, на который никто из нас не дал прямого ответа. Да его и быть не могло. Именно в те дни машинным переводом только начинали заниматься. Работа, которую нам предложили, и должна была стать ответом на сакраментальный вопрос.