Дмитрий Янтарный – Пророчество (страница 38)

— Достаточно, — с усмешкой сказал Уталак, беря меня за руку и приводя в чувство, — Сирень была рада тебе в нашем доме и отреагировала сдержанно, а вот Янтарь шалит… да и что делать, — печально добавил старый дракон, — тоскует он по ушедшим драконам, что почитали его, тоскует…

Всё ещё находясь в полутрансе, я с Уталаком покинул Покои.

— А теперь иди пока к себе, принц, — сказал Уталак, — через полчаса обед. Ждём тебя там. А я пока улажу кое-какие дела.

— Обсудите со своей семьей то, что увидели? — понимающе спросил я.

— Что-то в этом роде, — не стал скрытничать Уталак, — но не переживай, что бы мы не увидели, мы, конечно, от тебя не отречёмся. Ты уже принят в нашу семью. Но сделать это было необходимо. Есть много важных тонкостей… ну да обо всём этом потом. Сейчас же иди.

— А я не заблужусь? — неуверенно спросил я, — шли мы сюда долго, замок большой всё-таки.

— Именно этот большой замок и не даст тебе заблудиться, — с улыбкой сказал Уталак, — просто позволь ему вести себя. И ты сам придёшь туда, куда нужно. А теперь ступай. Увидимся за обедом…

— Что?! — рыкнул Уталак, поднявшись в комнату, где сидели его супруга и старшие сын и дочь, — вы точно уверены?

— Папа, мы втроём сидели и в шесть глаз смотрели, — раздражённо ответил Мефамио, — и если увидели одно и то же, значит, увидели мы всё правильно. Сирень — восемнадцать. Янтарь — шестнадцать. Серебро — пятнадцать. По двенадцать Пурпур и Изумруд. И по одиннадцать — Золото и Лазурь.

— Это очень и очень шаткая ситуация, — покачал головой Уталак, — Мизраел и правда хотел его переломать. Проклятый. Убил бы его за это голыми руками, — прорычал он.

— Папа, прости, но что в этом такого? — недоуменно спросил Мефамио, — да, Доминанты у принца стали слабее. Но зато остальные Цвета в нём явно выросли. Ему не было больно или страшно, когда он коснулся Лазури и Золота, своих враждебных Цветов — так что в этом плохого? Это ли не то, ради чего любой дракон должен изойти завистью?

— Есть плохое, сынок, — ответила Ланире, — Доминанты — это якоря, удерживающие нашу жизнь на земле, дающие цель и силы жить дальше. И для драконов это особенно важно, потому как жизнь наша сильнее и взамен требует куда большей душевной устойчивости. Поэтому Доминанты и начинаются от значения в девятнадцать. А у Дитриха сейчас происходит самый настоящий эмоциональный перелом. Из-за того, что остальные Цвета сейчас так в нём выросли, Янтарь перестал быть его Доминантой, да и Сирень держится на грани, из последних сил. Как бы сейчас ни казался принц сильным и уверенным в себе, это всё напускное: на самом деле он в жизни ещё не был так уязвим. Этот мнимый баланс хрупок и ненадежен: сейчас его может убить любое потрясение. Требуется действовать очень осторожно…

Глава 5, в которой я знакомлюсь с новым членом Сиреневого клана, после чего снова вынужден принять тяжёлое решение

Уталак был прав: я нашёл свою комнату очень быстро. Ноги словно сами принесли меня, куда надо, хотя шёл я, почти не думая. Было просто невероятно, что мне удалось прикоснуться к такому сокровищу. Чистые, незамутнённые Цвета в первозданном своём виде — да какому ещё человеку выпадет такая честь? Интересно, как бы сложилась моя судьба, если бы я попал сюда с самого начала? Сразу подружился был с Вилером, ибо его деятельный характер был мне очень по нраву. Возможно, мы с Аяри подшучивали друг над другом, поскольку кроме меня, Янтарь был здесь только у Вилера и Ланире. И ни с кем из них сильно не поспоришь: Вилер больше по работе руками, нежели языком, а с мамой пикироваться всё же как-то не то. Мефамио, конечно, первое время ходил бы вокруг меня и рычал за каждое неосторожное движение или не вовремя сказанное слово, но, в конце концов, привык бы и он. Лиала, уверен, рассказала бы мне много нового и интересного. А потом, как я уже и говорил, выяснилось бы, что мы с Олесией друг другу не пара. Или… не выяснилось бы?

В этот момент дверь в мою комнату открылась, и в неё заглянул Вилер.

— Обед, Дитрих, — осторожно сказал он, — мне велено было за тобой сходить.

Кивнув ему, я поднялся с кресла и покинул свою комнату.

— Не дуешься за утро? — осторожно спросил он, когда мы спускались по лестнице.

— Да я уже забыл за него, — махнул я рукой, — столько всего произошло. Тренировка, Алкид, снова разговор с твоим отцом, чаши…

— Чаши? — Вилер, шедший впереди меня, за малым не развернул голову на сто восемьдесят градусов, — отец водил тебя в зал с Чашами?

— Ну да. И я не вижу в этом ничего такого. Твой отец был… очень добр ко мне с первого дня нашего знакомства, — тихо ответил я, — так что если уж он пожелал узнать меня лучше, я не мог ему в таком отказать.

Задумчиво кивнув, Вилер повернулся обратно. Судя по всему, он сейчас очень напряжённо о чем-то размышлял.

— Так все-таки, что вы забыли утром в моей комнате? — спросил я, — еду и одежду вы вполне могли оставить и уйти. Вместо этого вы поставили меня в крайне неловкое положение. На какую же реакцию вы рассчитывали?

— Да не подумали, — виновато мотнул головой Вилер, — во-первых, нам было интересно с тобой познакомиться. Во-вторых, это у нас уже такая устоявшаяся традиция. Если кто-то долго спит, мы всегда идём его будить. Потому как мы считаем, что жизнь слишком интересна для того, чтобы долго спать по утрам в то время, когда можно переделать массу интересных дел. Но если тебе неприятно…

— Да нет, на самом деле очень интересная мысль, просто о таком предупреждать надо. Просто… ну не могу я так сразу. Как будто в этом месте меня ждали всю жизнь. Каждый мне рад, каждый признаёт меня равным. Даже в дурацких шутках Мефамио уже прорываются отголоски заботы.

— Не переживай, принц, — обернувшись, Вилер похлопал меня по плечу и ободряюще улыбнулся, — просто сейчас ты всё ещё напуган. Не отошёл от всего того, что с тобой приключилось. Но уверяю тебя, всего пара недель — и ты вольёшься сюда, как родной. Впрочем, даже не как. Ты и есть таковой. Папа говорит, что каждый, кто зажёг в себе Доминантой Сирень и готов жить по её законам, становится, считай, что нашим новым родственником.

— Не многовато ли выйдет родни? — скептически хмыкнул я, — Сирень-то один из семи Цветов. Это что, получается, каждый седьмой живущий в этом мире — потенциальный родственник?

— Ну не всё так просто, принц, — со смешком ответил Вилер, — зажечь Сирень Доминантой — значит, позволить ей разгореться сильнее, чем всем остальным Цветам. А среди не драконов такие бывают один из тысячи. Люди, в подавляющем большинстве своём, не знают Цветов и предпочитают быть сбалансированными. Ну, разве что с очень небольшими перекосами к тому или иному Цвету, которые всё равно неизбежны, ибо определяют характер. Большинство драконов простонародья тоже предпочитает слишком сильно не заигрывать с Цветами. Конечно, в какой-то степени это правильно, потому как практически сводит на нет всё их негативное влияние, как прямое, так и отсроченное. Так или иначе, в главной библиотеке Стигиана есть группа людей, да и не только, которым покровительствует лично мой отец. Они зовутся Фиолетовые Плащи. Только им разрешено посещать некоторые её секции. И только они могут воззвать к нему в любое время и даже, в исключительных случаях, просить убежища для себя и своей семьи в нашем замке. И один раз на моей памяти такое даже было: один из Плащей чем-то очень сильно не угодил Пурпурному дракону одного из самых знатных родов, который гостил в то время в Стигиане. Отец потом недели три улаживал этот вопрос. И, как ты понимаешь, каждый из Фиолетовых плащей стал им именно потому, что, оказавшись Посвящённым, склонил свой характер в сторону Сирени.

— А не та ли это библиотека, в которую когда-то не смог попасть…

Но в этот момент мы остановились перед большими ясеневыми дверями.

— Мы пришли, Дитрих. Сейчас время перекусить.

Двери открылись. В самом деле, все уже были в сборе. Рэй и девушки приветственно улыбнулись, Мефамио же что-то проворчал и уткнулся в свою тарелку.

— Наконец-то, — довольно рыкнул Уталак, — вы там что, круги вокруг замка нарезали? Садитесь, скорее.

Вилер сел рядом с Рэем, я же пошёл дальше, садясь на место возле Уталака, на которое он мне указал не терпящим возражений жестом. После чего щёлкнул пальцами, и большой прямоугольный стол быстро принялись сервировать. Перед каждым драконом появилось огромное блюдо, разумеется, с мясом, только помимо обычных приправ рядом обнаруживались ещё и различные соусы: белые, красные, был даже чёрный. Как и в Лазурном замке, здесь моё меню отличалось от пищи остальных драконов: помимо мяса в тарелке присутствовали спагетти, стояли две вазочки с огуречным и свекольным салатами, а так же горшочек с тушёными грибами.

Я не смог сдержать восхищённого вздоха: я просто обожал грибы в любом их виде. К сожалению, грибы в Тискулатусе были самой распространённой едой, из-за чего они получили статус «еды простонародья», и дворянам есть грибы было просто-напросто зазорно. Я постоянно скандалил с отцом, когда мне на завтрак или на ужин подавали грибы: мол, принцу это не к лицу. После нескольких скандалов я уступил требованию отца, кинув, однако, клич в свою верную сеть слуг, которые были рады угодить принцу в такой малости. В итоге раз в неделю Аттика имела возможность накормить своего поросёночка грибами, приготовленными по самым необычным рецептам. Ну и во время путешествий, конечно, грех было не воспользоваться возможностью отвести душу.