Дмитрий Янтарный – Пророчество (страница 40)

Глава 6, в которой я имею откровенный разговор с четой Сиреневых Хозяев

Благодарно кивнув Вилеру, я вместе с Ланире покинул мастерскую. Мы поднялись на несколько этажей и пришли в уютную гостиную, рассчитанную на трёх-четырёх человек. Или драконов. Усадив меня в одно из кресел, сама она с удобством расположилась на софе и сказала.

— Время поговорить начистоту, принц. Уж извини — но я немного за тобой присматриваю. Уж очень интересно в тебе бурлит Янтарь, не удержалась. И для меня не секрет, что ты сейчас мучаешься тяжёлыми мыслями, которые мешают тебе просто предаться заслуженному покою и наслаждаться жизнью. Так позволь тебя спросить, почему?

— Сиреневые не умеют начистоту, — вымученно улыбнувшись, попытался отшутиться я.

— А у меня Доминанты — Янтарь и Золото, — парировала Ланире, — попробуй. Вдруг я тебя удивлю.

В этот момент мой собственный Янтарь, до того, казалось, почти спавший, внезапно пружиной развернулся во мне, заставив задать очень неожиданный и очень личный вопрос.

— Скажите, а у вас правда была очень бурная молодость?

В ответ Ланире захохотала. И смеялась она долго, дольше минуты.

— О да, вот он, настоящий Янтарь, узнаю его, — довольно сказала Хозяйка Сиреневого клана, отсмеявшись, — конечно, он есть и у Вилера, и у Аяри, но по-настоящему он раскрывает себя тогда, когда вступает в союз с Сиренью. Ну что ж, раз у тебя хватило смелости задать мне такой вопрос — значит, ты заслуживаешь, чтобы тебе на него ответили.

— Спорить не буду, — она мечтательно посмотрела вдаль, уходя куда-то далеко в свои воспоминания, — у меня была очень бурная молодость. Настолько, что мой отец начал седеть уже в возрасте четырёхсот лет. Конечно, он уважал моё право на личную жизнь и старался не вмешиваться, но всё же я видела, как он за меня переживает. Но тогда мне это совершенно не мешало подходить к выбору партнёра со всей ответственностью. Я знакомилась с множеством драконов, и мы проводили вместе много времени. Это было время до восстания Убийцы и, сам понимаешь, тогда нехватки в женихах не было. Святой белый дракон, как же я тогда была молода и наивна! И всё же определиться я не могла. Всё было не то. До тех пор, пока не встретила Уталака…

Она замолчала, погружённая в воспоминания. Я, слушая откровения супруги Хозяина Сиреневого замка, тоже почтительно молчал: не всякому она, должно быть, рассказывает о таком.

— Ты, конечно, уже знаешь, принц, что драконы после становления на крыло не могут изменить своего характера, — внезапно сказала Ланире, — не дано. Так вот на самом деле есть одна крохотная лазейка, которая позволяет душе чуть-чуть измениться. Третий, управляющий Цвет можно изменить. Но далеко не на всякий. Лишь Цвету-Союзнику он готов уступить место. Янтарь уступит лишь Пурпуру, Изумруд уступит лишь Лазури.

— Во мне, — продолжала она, — тогда третьим Цветом горело Серебро. Хотя по связи моих Доминант такой Цвет должен быть враждебным, моим управляющим Цветом было именно Серебро. По родовому праву. При Доминантах Янтаря и Золота… о, ты даже представить не можешь, о каких вещах я тогда мечтала, какие воздушные замки строила — и сколько делала для того, чтобы они утратили свою эфемерность и воплотились в жизнь. Но все мои усилия были тщетны, пока однажды один из балов не посетил Уталак. Никто тогда к нему не подошёл, никто не позвал танцевать. Уже тогда он снискал славу того, кто не любит, когда нарушают его одиночество. И всё же я рискнула и дала ему возможность пригласить меня на танец. И тогда я увидела, как разгорается его интерес к жизни, и это ещё больше распаляло меня. Стоит ли говорить, что в ту же ночь мы… были вместе.

Смотря в этот момент на лицо Ланире, я понимал, что эти воспоминания для неё безмерно дороги. И, наверное, только сейчас осознал, что выражение «звёзды горят в глазах» было далеко не цветистым речевым оборотом.

— И тогда я поняла, — шёпотом продолжала Ланире, — что только с ним я хочу связать дальнейшую судьбу, только для него я хочу быть самой красивой и самой желанной, только ему я хочу родить детей, которые возьмут лучшее от нас обоих и будут нашей гордостью. В ту ночь третий, управляющий Цвет моего характера сменился с Серебра на Сирень… И я ни разу об этом не пожалела. Мой родной Уталак всё сделал для меня… Он даже смог защитить меня и моего отца с братом от гнева Убийцы драконов, хотя, как ты уже догадался, мы происходим из ныне покойного Серебряного клана, и сделать это было поистине чудом. И он воплотил в жизнь все мои мечты. Это не преувеличение: всё, о чём я когда-либо смела мечтать, воплощалось в реальность моим ненаглядным супругом.

— Ну как тебе? — закончив, лукаво спросила она.

— Извините, а вы точно Сиреневые драконы? — всё ещё пребывая в ступоре от такого откровения, спросил я, — ну, те самые, которые прячут свои тайны далеко, никому не раскрывая их до конца ну и так далее?

— Так мы ведём себя с другими, с чужаками, — хмыкнув, ответила Ланире, — ты же фактически — член нашего клана, нашей семьи. Какие могут быть от тебя тайны? Да и потом, лучше ты узнаешь об этом от меня, чем от моего отца. Я очень люблю его, но он, вспоминая о тех днях… Скажем так, склонен к преувеличению. Что ж, твоя очередь, юный принц. Расскажи, что тебя так гложет?

Вместо ответа я тяжело вздохнул. То, сколько и насколько личного о себе открыла Ланире, говорило о том, что ей очень важна моя откровенность.

— Мизраел уже рассказал мне про пророчество. О том, что если высокородный недракон вступит в союз с высокородным драконом, то его клан избавится от проклятия Цветов. Что Доминанты больше не будут жалить своего хозяина за то, что он по той или иной причине поступает наперекор Цветам.

— Вот как? — Ланире нисколько не изменилась в лице, но я физически ощутил сгустившееся вокруг неё напряжение. Кроме того, я уловил эхо присутствия кого-то ещё… что ж, глупо было бы ожидать, что Уталак не захочет послушать этот разговор. Впрочем, здесь у меня к нему не было претензий, он в своём праве. Даже если бы он сейчас пожелал сюда прийти, я бы не стал возражать.

— Спасибо, принц, ты меня очень обязал, — раздался голос Уталака, после чего Хозяин Сиреневого замка вошёл в одну из потайных дверей, подошёл к Ланире и сел рядом с ней.

— Скажете, опять сейчас думали со мной в унисон, — с лукавой сердитостью спросил я.

— Ты сейчас слишком громко думаешь, — виновато пожал плечами Уталак, — даром, что ты находишься в месте, за которое я отвечаю. Ты своими мыслями создаёшь настолько сильные энергетические колебания, что даже если я заткну уши и закрою глаза, то всё равно буду это слышать. Но ближе к делу. Итак, Мизраел решил, что тебе пора об этом узнать. Что ж, очень умно с его стороны. И ты?.. — он выжидательно уставился на меня.

— Вы бы хотели, чтобы пророчество для Сиреневого клана исполнили мы с Олесией? — выпалил я. Хватит, не могу больше ускользать. Время откровенности.

— Конечно, мы бы этого хотели, — сердито громыхнул Уталак, — но одно из главных условий этого пророчества, до которого Мизраел почему-то никогда не доходит — эта пара действительно должна хотеть быть друг с другом. Не будет чуда, если просто взять и пинком отправить двоих под венец — мол, слюбится, стерпится. Ничего подобного! Раз уж Мизраел начал настолько грязно играть — не вижу причин себя сдерживать. Голинор, которую полуживую с трепетом отвезли в Калцехиро, сломалась потому, что недоумок Вонгитор, решив, что раз девушка прибыла к ним в замок и готова исполнить свой долг, то сильно с ней можно и не церемониться. И в первый же день попытался… взять её силой. Как ты понимаешь, всему Лазурному клану это крайне дорого обошлось. А особенно — Гиордому, который всю боль, всю горечь, всё страдание Голинор от такого поступка принял на себя — и фактически, ради того, чтобы Голинор выжила, покончил жизнь самоубийством. Вонгитор не успел… завершить дело, но бедной принцессе оказалось достаточно и этого. Потому-то этот идиот и ходит теперь всюду молча — принял обет покаяния за то, что причинил столько вреда своему клану. Хоть на это ему духа хватило.

— А теперь взгляни на ситуацию с нашей стороны. Лазурные драконы не стесняются и дальше играть краплёными картами. Тебя увезли из Виллгарда, не позволив поговорить с остальными послами. После этого Мизраел активно переделывает тебя под свои потребности. Ты, конечно, заметил, что Золото и Лазурь не причинили тебе боли в Покоях Чаш? Так вот это — не нормально. Уж не знаю, как насчёт Янтаря, но Сирень из тебя медленно и методично вытравливали.

— Так что, — встав, Уталак в возбуждении принялся мерить комнату шагами, — именно по этой причине я и сомневаюсь в естественном происхождении твоей привязанности к Меридии. Да, не исключена возможность, что ваши чувства действительно искренни друг к другу, и вам судьбой суждено быть вместе. Но с учётом того, сколько раз я уже наблюдал грязную игру от Мизраела, то честно и откровенно заявляю: я в это не верю. Не верю в то, что эта привязанность естественного происхождения. Скажи мне сейчас честно — ведь первое время Меридия отталкивала тебя от себя изо всех сил, не так ли? А уже потом, когда Мизраел начал заботливо перекраивать тебя в угоду её потребностям, она относилась к тебе всё благосклоннее и благосклоннее? Я ведь прав, не так ли? — с нажимом повторил он.