Дмитрий Волченко – Монеты 1985 года (страница 6)
– Спасибо, Лех, без тебя все было бы гораздо сложнее!
– Да, ладно, Диман, главное, что ты никого не убил!
На этом простились, доехав до Таниного дома, я донес ее до кровати и, поскольку сил совсем не осталось, рухнул рядом на коврик и моментально отрубился…
Новосибирск, 1982
Миша подошел к кабинету Вадима Сергеевича, ожидая, что сейчас он все расскажет и доктор его поймет. Кабинет был закрыт, похоже, Миша пришел чуть раньше, чем заведующий закончил обход. Миша сел на стул возле кабинета и стал разглядывать плакаты, развешанные на стенах больничного коридора, которые за время нахождения в отделении выучил наизусть. Он немного отвлекся, поэтому приход Вадима Сергеевича оказался для него легкой неожиданностью. Вадим Сергеевич привычным движением вставил ключ в замок, повернул его и толкнул дверь, одновременно вытаскивая ключ из замочной скважины. На столе стоял чайник, Вадим Сергеевич налил два стакана чая с шиповником, показал Мише на стул возле его стола, вручил ему один стакан, сам взял другой, улыбнулся и сказал:
– Ну, рассказывай!
Миша без утайки поведал Вадиму Сергеевичу о навязчивых тенях, которые часто приходили к нему и все бубнили что-то громким шепотом. Вадим Сергеевич слушал внимательно, делая пометки на листе бумаги, иногда задавал наводящие вопросы, а Миша все рассказывал о своем секрете, и пока он говорил, ему становилось все спокойнее и легче. Наконец Вадим Сергеевич подвел под своими записями черту и сказал:
– Молодец, что рассказал, для твоего лечения это очень важно, и ничего страшного в этом нет – так бывает. Я посоветуюсь с коллегами, мы постараемся что-нибудь придумать, чтобы тени тебя не тревожили. Придется, наверное, немного задержаться в больнице, но, я надеюсь, не очень надолго. Ладно, Миша, иди, я чуть позже к тебе загляну.
Миша согласно кивнул, дошел до палаты, где его ждала мама, которой пора было на работу. Миша обнял ее, и мама сказала, что обязательно придет вечером. Миша проводил ее до выхода из отделения, вернулся в палату, нашел в тумбочке книгу, которую читал дома перед тем, как попасть в больницу, и с удовольствием окунулся в приключения Графа Монте-Кристо.
Тем временем Вадим Сергеевич, перечитав в очередной раз свои записи, сделанные по ходу Мишиного рассказа, вздохнул, снял телефонную трубку, набрал по памяти номер, дождался ответа и сказал:
– Привет! Мне нужна помощь, пациент – ребенок, последствия сильнейшей черепно-мозговой травмы…
Новосибирск, 2015
Учитывая коррективы, внесенные мной и Атомом в события, связанные со смертью Игоря, говорить о той самой ночи с 19 на 20 сентября мне совсем не хотелось, к тому же, как это могло быть связано с пропажей человека? Поразмыслив, я пришел к выводу, что нужно рассказать официальную версию, подкрепленную протоколами, чтобы не подставлять Леху, в конце концов, слишком уж мала вероятность, что кто-то будет разбираться в подробностях.
Все тот же «добрый дядя» принес ужин, на вопрос, не звонила ли Холодова, отрицательно помотал головой. Что-то подсказывало, что ночь придется провести в «шикарных» апартаментах для раздумий, – я воспринял это достаточно спокойно, но ограничение свободы все же угнетало. Поборов сиюминутную вспышку гнева со страхом, я решил направить энергию в конструктивное русло и попытаться вспомнить, что же такое случилось в 1985 году.
Год начался с каникул, проведенных в Белово у бабушки Нади, потом за мной приехал отец, который тогда еще был жив, потом началась школа, лыжные прогулки на месте нынешнего зоопарка, без особых происшествий все подошло к весенним каникулам, которые я снова провел у бабушки в Белово и, к концу каникул, простудился и заболел, а потому задержался там почти на две недели, по дому и маме соскучился невероятно. Потом дядя на выходных отвез меня в Новосибирск на поезде, мама с папой приехали нас встречать на служебной машине отца – он работал в такси, это была желтая «Волга». Дядя сел с отцом впереди, а мы с мамой сзади, мама держала меня за руки, а я рассказывал ей последние новости из Белово, она смотрела на меня с улыбкой и было в ее взгляде столько тепла и радости, что я, несмотря на прохладное весеннее утро, чувствовал себя как на летнем солнце, а потом… Потом мама рассказала мне, что почти неделю назад пропал Миша, сын ее коллеги, ушел гулять и не вернулся. Я расстроился – мы дружили с Мишей, он был старше на несколько лет, но нам было интересно вместе. Мама просила поспрашивать у ребят во дворе, не видели ли они Мишу в тот день, но все мои попытки что-то разузнать ничем не увенчались. Пригодится ли это Холодовой? Как минимум происшествие. Расскажу, а там будет видно, и только тут до меня дошло, что Холодова и Миша учились в одном классе…
Санкт-Петербург, 2015
Старший лейтенант Василеостровского отдела уголовного розыска Кирилл Плетнев любил свою работу. Временами он понимал, что подобен гончей на охоте, осознавал, что отсутствие личной жизни и постоянной привязанности есть плата за то самое чувство, когда унюхаешь в воздухе что-то неуловимое и берешь этот невидимый след, а потом, как логическое завершение эйфории от всплеска адреналина, след приводит к тому, что ты ищешь. Он не ошибся еще ни разу за три года оперативно-розыскной работы, и вот теперь новая загадка, причем далеко не самая тривиальная.
Топ-менеджер одной нефтяной компании второй день не выходил на работу и не брал трубку, и тогда руководство обратилось в полицию. Решено было начать с квартиры Сергея Крокуса. В квартире никого не было, на почти севшем телефоне – сотни неотвеченных вызовов, на незаправленной постели лежала старая черно-белая фотография – мальчишки во дворе, а на фотографии – две монеты по 1 копейке, обе 1985 года.
Судмедэксперт сходу признал в одном из мальчиков на фото самого Крокуса, тут же отправили запрос в общую базу данных МВД и, к большому удивлению, выяснили, что при подобных обстоятельствах исчезает уже третий человек, причем двое пропали в Новосибирске, а Крокус оттуда родом, в Санкт-Петербург приехал учиться, да так и осел в Северной столице.
“I’ll be back!” – голосом Терминатора из старинного фильма прозвучало оповещение о получении новой электронной почты. Ольга Холодова, Следственный комитет по Сибирскому Федеральному округу, материалы по делу об исчезновении Андрея Панина. «Так-так, что там у нас?» – с нарастающим азартом подумал Плетнев, открывая вложенный файл…
Новосибирск, 1982
Миша проснулся до того, как в палате включили свет и по коридорам понесся гул просыпающегося отделения. Голова была слегка ватной, уколы, которые ему делали на ночь, превращали его в подобие мягкой игрушки, иногда он даже ощущал, что кожа на лице и руках становится как будто плюшевой, но зато тени не беспокоили его очень давно. В это отделение Мишу перевели на следующий день после разговора с Вадимом Сергеевичем, он пришел к нему в палату с женщиной, во взгляде которой было что-то от учительницы биологии, когда она разглядывала насекомых под микроскопом. Вадим Сергеевич сказал, что это Нина Николаевна, доктор, который поможет разобраться Мише с тенями, и для того чтобы быстро вылечиться, нужно рассказывать ей все без утайки, особенно о вечерних и ночных видениях, головокружениях и головных болях. Нина Николаевна Мише не понравилась, но от теней избавиться хотелось, и он безропотно перенес осмотр, во время которого женщина-доктор скрупулезно, миллиметр за миллиметром, ощупала швы на его голове, все время сверяясь с рентгеновским снимком. Потом Вадим Сергеевич ушел, Нина Николаевна помогла Мише собрать вещи, и они перешли в соседний корпус, в отделение психиатрии.
Мама приходила каждый день, она стала какая-то зажатая, пыталась улыбаться, но у нее не всегда получалось. Как-то раз Миша спросил, почему не приходит папа, у мамы по щеке скатилась слезинка, и она быстро, слишком быстро, ответила, что папа очень занят на работе.
Утром Мише ничего не кололи, и он старался каждую минутку посвятить чтению, вечером, после укола, читать не получалось – буквы он видел, даже составлял их в слова, но смысл доходил тяжело. На карманном календарике, который принесла мама, Миша карандашом отмечал числа. Нина Николаевна сказала, что курс лечения займет месяц, осталось 10 дней, очень хотелось домой и в школу, но Миша понимал, что нужно еще немного потерпеть…
Новосибирск, 2015
Спалось в «апартаментах для раздумий и воспоминаний» так себе… Ворочаясь с боку на бок, я только было ловил пограничное состояние между сном и явью, как снова находил себя уставившимся в потолок. Свет на ночь здесь не гасили. Я уже и слонов считал, и покурил несколько раз, да все без толку… Под утро мне приснился сон, как будто я снова в крохотной двушке на Линейной, где когда-то мы жили впятером: я, мама, отец, сестра и тетя, младшая мамина сестра. Как ни странно, мы друг другу совсем не мешали, даже когда к тете Саше приходили в гости подружки и кавалеры. Звонок в дверь, спрашиваю: «Кто там?», в ответ: «Миша». Открываю и вижу хитрую физиономию с рыжими вихрами, выбивающимися из-под шапки.
«Привет!» – говорю я.
«Привет! А все-таки ты про меня вспомнил!» – улыбается Миша.
И тут меня разбудил лязг открывающейся двери и запах кофе. Ольга Холодова собственной персоной, с двумя стаканчиками из «Чашки кофе» на вынос и пакетом с плюшками. Я выбрался из-под куртки, который укрывался, обулся, потер глаза.