Дмитрий Волченко – Монеты 1985 года (страница 4)
Утренние раздумья Сергея Сергеевича прервал звонок мобильного телефона. Того, номер которого знали очень немногие. Увидев на определителе имя личного адвоката, Панин ожил, снял трубку и произнес:
– Слушаю!
– Доброе утро, Сергей Сергеевич! Звонила Холодова из Следственного комитета в Новосибирске.
– Ну?! – нетерпеливо выпалил Панин.
– Вчера вечером не вернулся домой второй парень с детской фотографии. Машину нашли ночью на подземной парковке крупного торгового центра. Машина открыта, на водительском кресле та же самая фотография и монеты…
Новосибирск, 2015
Я по-настоящему уснул – разбудил лязг замка и грохот открывающейся двери. Все тот же «добрый дядя» неторопливо зашел в «апартаменты» и поставил на стол поднос. Однако! Забота практически тронула: гречка с мясом, кусок хлеба и компот – прямо идеальный обед для человека, которому необходимо что-то вспомнить и подумать, как именно это рассказать. «Добрый дядя» изрек, что Холодова срочно куда-то уехала, как вернется, спустится ко мне. Выбора у меня особо не было, пожав плечами и поблагодарив, я сел на табурет возле стола и приступил к трапезе.
«Добрый дядя» ушел, оставив меня в тишине. Покончив с обедом, я потянулся, с удовольствием закурил и стал вспоминать ту самую ночь с субботы на воскресенье 20 сентября.
Люди приходят в нашу жизнь разными путями, кто-то ненадолго, кто-то раз и навсегда, а кто-то вроде и не рядом, но постоянно в ней присутствует. Когда-то, в начальной школе, мой одноклассник Андрей неудачно прыгнул в пруд на даче и сильно ударился в воде о трубу, которую сверху не было видно. Как итог год он провел дома в корсете, но благодаря нашим учителям, взявшим его на домашнее обучение, от класса не отстал, а я в тот год с ним крепко подружился, часто забегая в гости. В четвертом классе он вернулся в школу, и так получилось, что мы постоянно были вместе: сидели за одной партой, ездили в «Орленок», осваивали первые гитарные аккорды. После школы жизнь развела нас по разным институтам, Андрей поступил в тот, который когда-то назывался НЭТИ, а новое название я так и не выучил, я же осваивал иностранные языки в педагогическом, в названии которого изменилась всего одна буква – было НГПИ, стало НГПУ. Видеться мы стали гораздо реже, но, тем не менее, отношения поддерживали, и как-то раз Андрей познакомил меня с Таней – черноглазой красавицей небольшого роста. Они были красивой парой, время от времени мы вместе куда-нибудь выбирались, а потом Андрей попал в жестокую драку на Матвеевке, куда переехали его родители, оставившую шрам через все лицо и «подарившую», как выяснилось впоследствии, опухоль головного мозга. Через два года Андрей угас, потеряв половину веса, Таня на похоронах упала в обморок, я оказался рядом и успел ее подхватить, и, так толком и не приведя в чувство, отвез домой к родителям.
После она стала регулярно звонить, и мы время от времени встречались. Никакой романтики между нами быть не могло, ей нужен был собеседник, понимающий и разделяющий ее утрату, а я был готов ее поддержать, да и складывалось у нас общение, были общие интересы, от книг до музыки и фильмов. В конце концов, мы достаточно крепко подружились, общались практически ежедневно и даже могли появиться на какой-нибудь малознакомой тусовке в виде «типа пара».
Через какое-то время наши встречи стали реже. Таня устроила свою личную жизнь, затем развелась, пару лет прожила в Москве, вернулась, но все это время мы были на связи, поэтому, увидев поздним вечером в субботу на определителе ее номер, я не удивился и даже обрадовался. Мы довольно долго не общались, и, предвкушая неспешный разговор, наполненный дружеским подтруниванием и обсуждением последних новостей, я провел пальцем по экрану, принимая вызов:
– Привет, Хулиганка!
– Дим, мне очень страшно… – услышал я глухой Танин голос в ответ…
Новосибирск, 2015
Ольга Холодова сидела в служебном «Форде», прислонив голову к холодному стеклу. Водитель, работавший с ней уже не один год, терпеливо молчал, понимая, что ей надо собраться с мыслями.
Разные дела прошли через ее руки за пару десятков лет, и по опыту она понимала, что дело сложное и перспективы очень туманные, ко всему, как часто бывает с такими делами, пристальное внимание с самого верха с ежечасными выкриками: «Как? Совсем не удалось продвинуться?!» Смутное интуитивное чувство, что она что-то с самого начала упустила, не давало покоя. В квартире Андрея Панина, сына депутата, который задействовал все возможные рычаги и связи, чтобы придать поискам любимого чада максимальную активность, нашли детскую фотографию – пятеро сорванцов, совсем еще дети, на прогулке во дворе. И сверху четыре монеты по 1 копейке, все образца 1985 года. Что им пытаются сказать? Указать на год? Что было в том году? А теперь второй давно повзрослевший сорванец пропал, и в его пустой открытой машине та же фотография и те же монеты, только теперь их три. По монете на человека? Как «Десять негритят»? Или намек на что-то другое? Одно хорошо – Димка точно ни при чем, он физически не мог ничего сделать, запертый в подвале Следственного комитета. Радости для него в этом было немного, зато теперь даже без подписки о невыезде обойтись можно!
Ольга вспомнила неуклюжего толстого мальчика в очках, каким Дима был в школе, когда девчонки, не сговариваясь, его опекали, понимая, что невольно забирают у него часть материнской заботы, поскольку Димина мама была их классным руководителем, и невольно улыбнулась. Выпрямившись, она посмотрела с заднего сиденья в зеркало заднего вида на водителя, который от этого в долю секунды ожил и спросил:
– Домой?
– В управление, пожалуй, – покачав головой, сказала Ольга, и машина мягко тронулась с места, вливаясь в утренний поток…
Новосибирск, 1982
Новогодние каникулы пролетели на одном дыхании. Каждый день Миша, проснувшись и позавтракав, несся в гости к Диме, они брали санки и шли на Большую горку. Горок возле Диминого дома было две, та, что рядом с гаражами, называлась Маленькая, там катались малыши с родителями, а та, которая простиралась от 33-й школы к футбольному полю, называлась Большая, она была в несколько раз длиннее и круче и имела такую ширину, что могла одновременно подарить радость скоростного спуска неограниченному количеству детей.
Дима познакомил Мишу со своими друзьями – Сережей и Славой. Слава жил в соседней квартире, Сережа – двумя этажами ниже. Они часто собирались вчетвером и либо устраивали катания, либо осваивали обширную территорию рядом с Линейным жилмассивом, иногда забираясь в овраг между улицами Линейной и Дуси Ковальчук. Как-то раз Дима показал Мише короткую дорогу к школе, где работали их мамы, через этот овраг. Миша удивился, что в овраге живут люди, несмотря на то что крыши некоторых домов были ниже дороги, по которой они шли.
Общаясь со сверстниками, Миша окончательно убедился в том, что никто не обращает внимание на его шрамы и следы от травмы. Поначалу он вел себя настороженно, но к концу каникул уже не задумываясь снимал шапку в помещении, и когда мама сказала, что после каникул он пойдет в школу, Миша скорее обрадовался. Он очень скучал по урокам, переменам и всему, что происходило в большом здании, приютившем около тысячи ребят.
Вечером в воскресенье перед первым учебным понедельником третьей четверти Миша с папой сходил в парикмахерскую, где добрая тетя подровняла его непослушные вихры и, не спрашивая, оставила челку так, чтобы она закрывала то, что Миша не хотел всем показывать. Затем они купили очень вкусный торт «Новосибирск», пили чай, и Мише было очень радостно. Он заранее собрал новый ранец, приготовил на утро школьную форму и, поскольку не мог заснуть, решил почитать.
Погрузившись в миры Марка Твена, Миша не заметил, как пробило полночь, потом строчки перед его глазами вдруг закружились, а в ушах снова забубнили тени. Мише показалось, что он наконец расслышал, что они ему постоянно нашептывают, а потом он провалился в густую темноту…
Новосибирск, 2015
Услышав такое от Тани, я резко подскочил и спросил:
– Ты где?
– Сауна в Доме охотника, – ответила Таня. – Можешь приехать? Здесь точно нужен спокойный человек с мозгами.
– Тебе что-то угрожает?
– Нет, но мне очень нужна твоя помощь!
– Еду!
Все бы ничего, да и любимый автомобиль стоял прямо у подъезда, но, как любитель укусов зеленого змия, я достаточно неслабо накатил тем вечером. Сначала была мысль все же сесть за руль, – положа руку на сердце, несколько раз в жизни приходилось ездить за рулем пьяным, но это абсолютно точно никакого удовольствия мне не доставило. Несмотря на остроту момента, я все же решил, что пьяный за рулем – преступник, и, наскоро одевшись, выбежал на Владимировскую ловить машину.
Поймать машину нынче настолько непросто, что просто псих берет. На голосующего на обочине смотрят как на идиота, все привыкли заказывать по телефону, а субботний вечер – время горячее, и ожидание в 40 минут меня категорически не устраивало. Не в силах стоять на месте, я вприпрыжку поскакал через гаражи и овраг, благо было достаточно сухо, выбравшись со стороны площади Трубникова, немного успокоился, отдышался и за каких-то пятнадцать минут оказался возле Дома охотника. Взбежав на крыльцо, набрал Танин номер: