Дмитрий Волченко – Монеты 1985 года (страница 1)
Дмитрий Волченко
Монеты 1985 года
Монеты 1985 года.
От автора.
Все совпадения точно не случайны, по крайней мере в этой повести, и если кто-то вдруг узнает себя, либо кого-то знакомого, надеюсь, не будет судить меня слишком строго.
Эта повесть вобрала в себя истории и события моего детства, хотя вымысла в ней, бесспорно, больше, писалась до середины спонтанно, без конечной идеи и плана и, перечитывая ее через несколько лет после написания, я с благодарностью вспоминаю тех, кто помог мне создать, то, что в итоге получилось.
Новосибирск, 1985
Стройка вдоль улицы Нарымской кипела уже второй год, на радость пацанам Линейного жилмассива. Не сказать, что заняться во дворах им было нечем – были там и качели, и горки, а возле одного из домов стараниями председателя поставили еще и самокрут – карусель, которая приводилась в движение ногами катающихся, разбежались и поехали. Возле школы была большая горка, и кататься с нее на санках было просто милое дело, местами делались трамплины, но даже без них так весело было разогнаться с самого верха и переехать через футбольное поле.
Но стройка – дело другое. В советское время сознательность граждан была на высоте, поэтому вечером и в выходные, когда строители не работали, ее никто не сторожил, ворота не закрывались, да и забор был больше для вида. Для мальчишек, выросших на фильмах про Великую Отечественную и трех мушкетеров, не было места интереснее: там можно было играть в войну, в прятки, там всегда был гудрон, который советские пацаны за неимением денег на жвачку в магазине использовали как жевательную резинку, а еще там было и весело, и страшно смотреть с крыши на землю, которая была так далеко…
Мише было холодно. Весеннее солнце давно зашло, а ночью температура уходила в минус. На стройке было тихо, только капала где-то вода. Миша уже понимал, что придется ждать, когда утром строители придут на работу. Они играли в прятки, он спрятался в помещении без окон, которое использовалось как кладовка, услышал, что с грохотом захлопнулась железная дверь, а через какое-то время осознал два момента: его никто не ищет и он заперт снаружи. Он яростно колотил в железную дверь и звал на помощь, пока не отбил руки и ноги и не сорвал голос. Потом нашел несколько картонок и постелил их на пол, чтобы не сидеть на бетоне. Он почти не чувствовал околевших конечностей и, впадая в состояние между сном и явью, вспомнил Любовь Васильевну – учительницу по литературе в школе, одну из немногих, кто не считал его уродом и умственно отсталым…
Новосибирск, 2015
Из похмельной прострации вывел толчок в спину на выходе из метро. Злую шутку сыграла пендельтюр – дверь, которая встречается в метро и ковбойских барах и распахивается в обе стороны. Оглянувшись, я мысленно погрозил ей кулаком, затем подумал, что пендель мне сейчас точно к месту, и бодренько, ну, по крайней мере, мне так казалось, пошел в сторону офиса. Природа наградила меня полезным свойством – после злоупотребления зеленым змием меня абсолютно не тянуло ни поваляться, ни подлечиться, обычно я выползал на улицу и искал себе занятие, что в рабочий день достаточно несложно, и уже к обеду чувствовал себя вполне сносно.
Осень радовала любимой погодой – пасмурно и сухо, немного прохладно, но в состоянии абстинентного синдрома это было даже неплохо, а вот то, что я все-таки закурил, было ошибкой, пусть и не фатальной. Снова почувствовав легкое головокружение, я выбросил сигарету и заполз в здание, где находился офис нашей небольшой компании.
Центральное отопление, безусловно, благо, да вот беда – отключается оно централизованно, как правило, когда в квартирах уже дышать нечем, и так же централизованно включается, как правило, когда дома зуб на зуб не попадает. А поскольку административные здания подключают к теплу в последнюю очередь, в офисе буквально пар шел изо рта. Первым делом включил ветродуйку – воздух жжет, зараза, зато достаточно быстро прогревает все вокруг, потом кофеварку и ноутбук. И тут, мощным запилом из “Money for Nothing” от “Dire Straits”, зазвонил телефон. Кому что надо? Незнакомый федеральный номер продолжал настойчиво взрывать мозг гитарными рифами, и чтобы избавиться от этой пытки, пришлось взять трубку.
– Алло?
– Доброе утро! Дмитрий Валерьевич?
– Это он!
– Следственный комитет по Сибирскому федеральному округу, следователь Слепцова…
Новосибирск, 1981
Миша торопился в школу. Для второклассника он неплохо дружил со временем и с утра все приготовил: разложил на кровати школьную форму, собрал ранец с катафотами, все уроки сделал накануне вечером. А потом понял, что до выхода из дома еще больше часа, взял в руки книжку про Тома Сойера и зачитался. Оценив громким смехом идею с покраской забора, он взглянул на настенные часы и подскочил в удобном кресле, в котором папа по вечерам смотрел телевизор, – он уже полчаса как должен был выйти из дома. Споткнувшись, поскольку запутался в брюках, он наскоро оделся и выбежал из квартиры.
Как назло, лифт полз до его девятого этажа с самого первого, кое-как. Напомнив себе, что уже просчитывал, что пешком быстрее не будет, он дождался, когда двери лифта откроются, запрыгнул в кабину и нажал кнопку с цифрой «1».
Выбежав из подъезда, он как раз успел на зеленый сигнал светофора, а перейдя дорогу, в последний момент вскочил на подножку 34-го автобуса, который шел почти до самой школы. Дело в том, что Мишина мама работала учителем. И, как это часто бывает у учительских детей, Миша не пошел в школу, которая была рядом с домом, во дворах, а учился в школе, где работала его мама. В принципе, ехать было недалеко, выйти нужно было всего через три остановки. Вежливо спросив у кондуктора, продавшего ему билет, сколько времени, Миша с радостью понял, что имеет все шансы успеть, надо только быстро добежать от остановки до школы. Автобус тем временем забрался на горку перед пересечением с улицей Дуси Ковальчук, свернул направо по стрелке и затормозил на остановке.
Выскочив из задних дверей желтого «Икаруса» с гармошкой посередине, Миша быстро обогнул его сзади, посмотрел налево к светофору и, убедившись, что оттуда никто не едет, рванул к середине дороги, но тут его подбросило в воздух, он очень удивился, увидев перед собой свои вытянутые ноги, больно на что-то упал, скатился набок, снова упал, ударился головой, в глазах появились танцующие искры, а затем на Мишу опустилась темнота…
Новосибирск, 2015
Звонок из Следственного комитета меня разве что удивил. Таков удел современного бизнесмена – общение с разного рода фискальными органами входит в привычку, и если рядового гражданина страх берет перед подобного рода организациями, то я скорее спокойно понимал, что если где-то и могу в себе сомневаться, это точно не уровень Следственного комитета по федеральному округу. Но было любопытно – с чего вдруг такое внимание к моей скромной персоне?
Как это принято в последние годы, дама из следственного комитета вежливо попросила подойти в удобное для меня время, но намекнула, что лучше бы это удобное время было ближайшее. Я пообещал явиться в течение часа, а затем задумался – машина осталась возле дома, да и не настолько хорошо я себя чувствовал после вчерашнего, чтобы сесть за руль, и вдруг до меня дошло – трамвай от нашего офиса ходит прямо до Следственного комитета на Серебрениковской! Если для кого-то общественный транспорт – повседневная рутина, то для автомобилиста с почти двадцатилетним стажем скорее приключение, я иногда еще устраивал себе экскурсии в метро, но на трамвае уже тысячу лет не ездил. Эта идея меня вдохновила, и уже через несколько минут я, закрыв офис, подошел к остановке и сел в трамвай № 13.
С детства все изменилось: и сам трамвай был поновее, и атмосфера внутри была несколько иная, радовала возможность присесть у окошка. Весело стуча колесами по рельсам, трамвай уносил меня по прямой в сторону Оперного театра, и на секунду под этот перестук я поймал ностальгию по восьмидесятым…
Новосибирск, 1981
Миша очнулся от того, что очень болела голова, а еще что-то капало ему на лицо. Открыв глаза, он увидел сквозь слезящуюся пелену знакомый силуэт.
– Мама! – хотел сказать Миша, но почему-то первый звук застрял у него на губах, повторившись несколько раз, прежде чем ему удалось произнести слово до конца.
Тут он услышал, как мама заплакала, и понял, что это ее слезы капают ему на лицо. Мама плакала и бессвязно повторяла: «Сынок! Сынок! Живой!»
Мише было очень жаль, что мама так сильно расстроилась, он хотел объяснить ей, что посмотрел, выбегая из-за автобуса, не едет ли кто-нибудь, и дорога слева была пустой, но говорить не получалось. Миша не понимал, почему так происходит, он попытался улыбнуться маме и снова растворился в темноте…
Миша не мог предположить, что подгоняемый пассажирами таксист рванет по встречной, чтобы успеть на зеленый на повороте в сторону цирка, ровно в тот момент, когда, убедившись, что слева никто не едет, из-за автобуса выскочил ребенок. Таксист сбил его, каким-то чудом успев затормозить, чтобы не переехать колесами. Падая с капота желтой «Волги» с шашечками, Миша сильно ударился головой. На его удачу мимо проезжала «Скорая помощь», и мальчика с тяжелой черепно-мозговой травмой и большой кровопотерей под вой сирен с мигалками повезли в горбольницу. Четыре часа врачи боролись за его угасающую жизнь и буквально вернули с того света, но в сознание он пришел только на третий день. Прогнозы были неутешительными…