Дмитрий Видинеев – Маша из дикого леса (страница 49)

Она пробовала снова и снова, но ничего не получалось. Луна подарила оружие, не объяснив, как им пользоваться. Оружие, от которого неясно чего ожидать.

Маше уже начало казаться, что эксперименты эти глупые. Да, шла вроде бы по верному пути, но упёрлась в тупик, который не обойти. Тьму не приручить, она сама по себе. Пора оставить всё как есть, и жить дальше. А с тревогой можно свыкнуться. Можно же?

Когда Маша уже твёрдо решила прекратить эксперименты, ей приснился кошмар: тьма ползёт по коридорам дома, поглощая всё на своём пути. Чернота обволакивает мебель, расползается по стенам, проникает в каждую щель, устремляется в комнату приёмных родителей. Илья и Дана кричат:

– Останови это! Останови! За что ты так с нами?

Тьма окутывает их ноги, стремительно ползёт вверх. Крики сменяются жуткими булькающими звуками. Маша видит глаза приёмных родителей, в них боль и упрёк. А потом и глаза исчезают. Повсюду темнота, как на дне болотной топи.

Маша резко проснулась, дыша так, словно долгое время пребывала под водой. Сердце бешено колотилось, в горле першило. Давно ей не снились кошмары. А этот сон был чётким, детальным, она помнила каждую мелочь.

Тьма. Дар Луны, который спас ей жизнь. Маша вспомнила, как сидела на дереве в мёртвом лесу: убийственная жажда, осознание, что скоро упадёт и чудовище сожрёт её. Тоска. Такая же тоска будет, если с Ильёй и Даной случится что-то плохое. Как во сне.

С этой трагической мыслью Маша поднялась с кровати, подошла к столу, вытащила из ящика спичечный коробок.

– Пожалуйста, – прошептала она, – я не хочу, чтобы с ними что-то случилось.

Представила себе колодец. Зачерпнула из него тьму ложечкой.

– Я не боюсь тебя. Ты – это я. А я никогда, никогда не причиню вреда Илье и Дане. Никогда!

Злость накатила. Глаза Маши яростно блеснули, в животе словно бы ледяной шар образовался. Воображаемая ложечка прикоснулась к совершенно реальному спичечному коробку, и тьма тоже стала реальной, видимой. Она набросилась на коробок точно хищница и в одно мгновение поглотила его. Маша ощутила, что чернота хочет и в поверхность стола впитаться.

– Нет! Нельзя!

Тьма послушалась, оставила стол в покое, а ещё через пару секунд она начала выцветать, превращаться в сгусток дрожащего полупрозрачного воздуха. Глаза защипало, и Маша зажмурилась. Когда открыла глаза, этот участок стола был чист. Коробок исчез, переместился неизвестно в какие дали за пределами нашего мира. Туда, где уже находились дерево, на котором Маша нацарапала слово «Ёж», и деревенский храм.

Получилось.

Маша подумала, что в таких случаях люди радостно кричат: «Ура!» Но никакой радости она не испытывала. Словно с частичкой тьмы её покинули и позитивные эмоции. Осталось только спокойное удовлетворение.

Торжество она почувствовала лишь утром, когда в полной мере осознала, что тревожиться больше не о чем, оружие, которое ей подарила Луна, теперь не выстрелит само по себе. Жуткому сну не суждено стать реальностью.

Однако, дабы закрепить успех, Маша вечером повторила опыт. Всё вышло удачно, хотя она и усложнила процесс исчезновения спичечного коробка: велела тьме поглотить коробок, не трогая спички. Чернота подчинилась, причём охотно – во всяком случае, так Маше показалось.

Она больше не боялась этого дара Луны, но надеялась, что применять его не придётся. Опасный ведь дар. Он для неё был, как Красный Цветок для Маугли – тем, что лучше не использовать без крайней надобности. Мертвец предупреждал, что на пути могут встретиться совсем не сказочные Шерханы – враги Луны. Возможно, против них и применит свой дар.

А может, всё и обойдётся.

Весна.

Илья сказал, что в этом году она ранняя. Маша с сожалением наблюдала, как стремительно тает снег. Ну, полюбила она зиму и всё тут. А теперь и лыжи, и санки, и коньки заняли своё место на стеллажах в гараже. Обидно. Вредная весна, не могла, что ли попозже явиться?

Сыро, слякотно. Впрочем, Маша долго не унывала. Жалко зиму, но что было, то прошло. «Важней всего погода в доме», – как пела красивая тётя в передаче «Утренняя почта». А погода в доме была хорошая, хотя иногда и наступало ненастье. Как, например, в тот день, когда явились непрошеные гости. Илья назвал их «чёртовы сектанты».

Была суббота. Небо затягивала серая пелена туч. Маша в новеньких зелёных резиновых сапогах «мерила» лужи во дворе. Дана сидела на открытой веранде в плетёном кресле – ноги укутаны пледом, на голове белая вязаная шапка, в руке большая кружка с горячим чаем. Рядом, на столике, стоял кассетный магнитофон, играла спокойная приятная музыка. Илья на площадке возле гаража возился с тренажёром для накачки мышц. Это уже был третий тренажёр, который он смастерил своими руками. По его мнению, такие вещи лучше не покупать, а делать самому. Если, конечно, умеешь.

Маша знала, что раньше он усиленно следил за своей физической формой. Потом был период, когда спорт забросил, отрастил живот. А осенью снова взялся за себя – как раз тогда, когда они с Даной решили забрать её, Машу, из детского дома. Теперь Илья не пропускал и дня без тренировок и в середине зимы почти избавился от живота. Утром холодной водой обливался, затем пробежка вдоль опушки. Маша всегда бегала вместе с ним, делая вид, что ей непросто, хотя могла бы целый день носиться с ещё большей скоростью и не слишком-то устать. А вот «железо» Илья тягал уже в одиночку – Маше это занятие не нравилось. Она как-то увидела по телевизору тётку, которая занималась культуризмом – ужас! Слишком уж эта тётка на дядьку была похожа. Маше не хотелось такой становиться.

Раздался звонок. Маша взглянула на входные ворота и увидела в зазоре внизу две пары ног. Гости. Обычно друзья Ильи и Даны заранее предупреждали, что приедут. А вот проверяющие из органов опеки могли и внезапно нагрянуть – три раза уже за зиму приходили. Маше они не нравились, вопросы нехорошие задавали. Ей казалось, что эти люди из опеки хотят забрать её у Ильи и Даны, и только и ждут, когда подвернётся повод.

В голове как-то лениво и запоздало нарисовалась картинка: две женщины в одинаковых серых косынках. Одна женщина старая, с морщинистым лицом, другая чуть постарше Даны. На тех людей из опеки они не были похожи и Машу это успокоило.

– Я открою! – выкрикнул Илья, вытирая ветошью руки. – И вообще, пора перерывчик сделать, чайку попить.

Он проследовал через двор, по пути весело подмигнув Маше, отворил дверцу в воротах. Увидев женщин, как-то подозрительно прищурился, словно сразу понял, кто они.

– Добрый день, – не теряя времени, начала пожилая. – Позвольте задать вам несколько вопросов. Поверьте, это важно! – не дожидаясь позволения, она продолжила: – Как вы относитесь к Библии? Не кажется ли вам, что большинство людей неверно истолковывают то, что в ней написано?

Обе женщины слащаво улыбались, но глаза были пустыми. Маша поёжилась, словно на неё холодом повеяло. Ей вспомнилась Грыжа – у той по утрам были такие же, ничего не отражающие, глаза.

Илья хмыкнул. Его лицо стало суровым.

– Знаете что, дамочки, топайте-ка вы лучше туда, откуда припёрлись. И своим всем передайте, чтобы здесь больше не появлялись. В городе от вас покоя нет, так и сюда теперь явились.

Пустота в глазах женщин заполнилась ненавистью, и произошло это в одно мгновение, словно резко открылись шлюзы плотины, и хлынул мутный, источающий зло, поток. Гости теперь смотрели так, будто только сейчас разглядели в хозяине дома врага. Та, что помоложе, прошипела:

– Прогоняя нас, ты отворачиваешься от Спасителя! Переживут конец света только люди истинной веры! Подумай о своих родных и близких, подумай о своей дочери! – она кивнула в сторону Маши. – У вас всех ещё есть возможность избавиться от чёрных цепей. Ещё есть возможность избежать ада!

Илья сжал ладони в кулаки.

– Я сейчас досчитаю до трёх, кликуши чёртовы! Если к тому времени вы ещё будете возле ворот, я дам вам обеим таких пинков, что до леса долетите! Проваливайте!

Считать ему не пришлось. Женщины повернулись и побрели прочь, всем своим видом говоря: ты нас не напугал! Илья тут же закрыл дверцу. Маша впервые видела его таким разозлённым – лицо раскраснелось, губы поджаты, глаза, как ружейные стволы, которые вот-вот выстрелят. Он сделал глубокий вдох и медленный выдох, тряхнул головой и направился к дому.

Из-за ограды послышался возглас:

– Для таких как ты не будет спасения! Молись, чтобы никто в твоей семье серьёзно не заболел, потому что чудотворец не исцеляет тех, кто…

Это кричала старуха. После «кто» она поперхнулась, раскашлялась и продолжения её гневной тирады не последовало.

Илья уселся в кресло рядом с Даной.

– Вот же твари, а? – он хлопнул ладонью по подлокотнику.

Дана поглядела на него сердито.

– Да что с тобой? Ну, пришли какие-то тётки, и что? Как пришли, так и ушли. Злиться-то зачем?

– Терпеть их не могу, – Илья сбавил тон. – В город приедешь, и вот они, тут как тут со своими брошюрками. Им говоришь: «отвалите», а они всё лезут и лезут. Как тараканы, ей богу.

Маша тихонько отошла за угол дома, чтобы приёмные родители её не видели. Но она прекрасно слышала каждое их слово. Ей было любопытно, о чём они говорят, оставшись одни. Просто любопытство, не более того.

– Я как-то взял у них брошюру, – продолжал Илья. – Такого бреда я в жизни не читал. Кое-что из Библии надёргали, многое сами навыдумывали. Вот ты знала, к примеру, что все люди с рождения связаны с адом чёрной цепью? И с каждым днём эта цепь сокращается. И только истинная вера способна эту связь разрушить. Короче говоря, вступишь в их чёртову секту, и будет тебе лафа. Ну не бред ли? Я честно не понимаю, кто вообще может в такое верить. Нужно быть полным недоумком.