Дмитрий Видинеев – Маша из дикого леса (страница 51)
«Пора нам подружиться! Мы станем одной счастливой семьёй! Ты, я и голова твоего папочки!..»
Вспышка, грохот грома, шум ливня.
Теперь Маша видела чёрные избы с глазами-окнами. Те надвигались на неё в пелене дождя.
– Маша! – это был голос Ильи, пробившийся сквозь все кошмары. – Маша, посмотри на меня!
Она часто-часто заморгала, всхлипнула.
– Ну же, просто посмотри на меня!
Его голос подействовал как лекарство: жуткие образы исчезли. Маша вытерла ладонью слёзы и увидела Илью и Дану. Те стояли рядом на четвереньках и заглядывали под кровать.
– Вот так, молодчинка! – похвалил Илья. – Умница! А теперь ты должна меня выслушать, хорошо?
Маша робко кивнула. Ей хотелось, чтобы он говорил и говорил, и неважно о чём. Так было легче, его голос отгонял призраков прошлого. На фоне страха появился стыд. Она испытывала отвращение к себе из-за того, что близкие люди видят её такой, но не желала, чтобы они уходили.
– Мы не знаем, почему ты боишься грозы, – начал Илья и голос его теперь звучал непривычно жёстко. – Но мы понимаем, у тебя на это есть серьёзная причина. В детстве на моих глазах в реке утонул мой друг, и я начал до смерти бояться большой воды. Видел озеро или реку и у меня всё холодело внутри. А потом я понял, что нельзя жить с этим страхом, нельзя ему быть сильнее тебя. И я разозлился на свой страх, как на подлейшего из врагов. Разозлился и заставил себя переплыть ту проклятую реку, в которой друг утонул. А потом ещё раз переплыл, и ещё…
Вспыхнула молния и Маша вся съёжилась под кроватью. Загрохотал гром, однако он не смог заглушить чёткий голос Ильи:
– Я избавился от страха. Злость помогла. Порой она бывает нужна, даже необходима.
– Знаю, – выдавила Маша, вспомнив, что злость и ей помогала не раз.
Илья взял её за руку.
– Я догадываюсь, мой страх перед большой водой был пустяком в сравнении с твоим страхом. Уверен, во время грозы ты однажды увидела что-то пострашнее, чем то, что я видел. Но ты должна избавиться от своего страха. Пойдём, вместе выйдем на улицу. Прямо сейчас. Бросим вызов чёртовой грозе. Я буду рядом.
– Мы будем рядом! – решительно добавила Дана.
Илья поднялся, отступил от кровати на пару шагов.
– Просто доверься нам!
Грозовая вспышка высветила комнату. Гром прогремел с такой силой, словно сам мир раскололся на части. Порыв ветра швырнул дождевые струи в оконное стекло.
Мелко дрожа, Маша выбралась из-под кровати, посмотрела жалобно на Дану, на Илью. Они ждали. Ей хотелось пообещать им, что она справится со своими страхами, но потом, когда гроза снова нагрянет. А сейчас у неё не хватит духа выйти наружу. И вообще, это жестоко ждать от неё такого. Она ведь всего лишь маленькая девочка. В голову опять начали просачиваться страшные образы: Грыжа с топором, чёрные избы…
– Решайся! – сказал Илья, и голос его был холоден.
Маша подумала, что таким тоном он разговаривал с теми женщинами из секты. Зато мерзкие образы исчезли. Ощущая себя больной, разбитой, Маша поднялась, хотя только и думала о том, чтобы забраться обратно под кровать.
Илья протянул ей руку. Она осознала, что если сейчас возьмёт его за руку, то пойдёт до конца. В ином случае, возненавидит себя, потому что следующего шанса избавиться от призраков прошлого у неё не будет. Илья и Дана оставят всё как есть, а без них она не справится. Гроза вечно будет её преследовать. Где же спасительная злость? Она нужна прямо сейчас!
Прикусив до крови губу, Маша резко выдохнула и взяла Илью за руку, другую руку протянула Дане. Решилась. Дойти бы теперь, ведь ноги совсем одеревенели.
По аккомпанемент громовых раскатов вышли из комнаты.
– Умница, – подбадривала Дана. – Ты самая смелая девочка на свете. Я тобой горжусь. Мы оба тобой гордимся.
Её слова помогали, даже ноги обрели гибкость и дрожь поутихла. Они спустились на первый этаж, пересекли гостиную. Маша вспомнила, как убегала от Грыжи во время ливня. А потом убегала от воображаемых чудовищ и совершенно реальной твари, которую лесные люди называли гилистери. Всегда убегала.
Но не сейчас!
Сейчас она шла навстречу своим страхам, при этом не чувствуя себя обречённой. Однако Маша понимала, что впереди её ждёт самое сложное – выход наружу, в грозу, в грохочущую стихию. Она представила себе, как они втроём спускаются по лестнице… и из тёмной беспокойной пелены выходит Грыжа с топором – огромная, жирная, с клыками, как у гилистери…
«Пора тебе вернуться в свою настоящую семью, мелкая дрянь! Темнота за печкой ждёт тебя!..»
– Это всего лишь гроза! – сказал Илья, снова развеяв своим голосом ужасный образ. – Обычное явление природы. На её молнии у нас всегда найдётся громоотвод. Не бойся грозы, Маша! Скажи ей, что ты не боишься, и она уйдёт, поджав хвост!
Он без колебаний открыл дверь, впустив в дом свежесть и шум стихии. Вода лилась с крыши террасы плотным потоком.
«Там нет никакой Грыжи! – сказала себе Маша, ощущая вкус крови из прокушенной губы. – Я справлюсь, справлюсь! Ради Ильи и Даны – справлюсь!»
Они вышли за порог. Пространство вспыхнуло, заставив дождевые струи искриться. От мощного громового раската пол под ногами задрожал. Маша подумала, что Грыжа была бы рада видеть страх в её глазах. Эта мысль пробудила долгожданный гнев.
Расправив плечи, Маша сделала глубокий вдох и пошла вперёд, крепко держа за руки Илью и Дану. Она уже точно знала, что не отступит, не вернётся под кровать. Её вела злость. В голове возник новый образ: Грыжа с обрюзгшим уродливым лицом – такая жалкая, ничтожная, губы дрожат от страха, глаза воспалённые, больные.
«Я не боюсь тебя! – мысленно закричала Маша. – Я больше тебя не боюсь!»
Она смело вошла в стену ливня, вскинула голову, не обращая внимания на удары тяжёлых капель по лицу. Злость явилась не одна, она привела с собой какое-то яростное, граничащее с безумием, наслаждение. Оно накатывало мощными волнами, сметая всех призраков прошлого. Маша купалась в нём, дрожа уже не от страха, а от гордости за себя. Она перерождалась, как той волшебной ночью в лесу. Но теперь вместо Лунного эликсира у неё был сладостный гнев и поддержка Ильи и Даны. Она ощущала эту поддержку каждой клеточкой тела.
– Я не боюсь! – закричала она, бросая вызов грозе.
Молния ударила где-то совсем рядом, превратив нити дождя в жидкое серебро. Грохот грома показался Маше рёвом поверженного чудовища. Она победила стихию, как ту тварь из мёртвого леса.
Дана обняла её.
– Ты справилась! Я не сомневалась, что ты справишься!
– Да, я справилась! – улыбнулась Маша, чувствуя себя так, словно в одночасье излечилась от смертельной болезни.
Илья засмеялся, потрепал её по голове.
Втроём они стояли под дождём до тех пор, пока гроза не стала удаляться. Вернувшись в дом и переодевшись в сухую одежду, сели за стол пить чай. Глядя на близких людей с благодарностью, Маша решила, что настала пора доверить им свои тайны. И решение это ей далось с удивительной лёгкостью. Все сомнения и опасения словно бы вымыло из неё ливнем и унесло с первой весенней грозой в неведомые дали. Что было, то прошло. Теперь уже навсегда.
Выпив полчашки чая, Маша произнесла:
– Я расскажу вам о своём прошлом. Расскажу о том, что со мной случилось.
Она точно знала, что Илья и Дана поверят каждому её слову. Поверят даже в то, что другие назвали бы буйной фантазией маленькой девочки. Они были полностью готовы выслушать и принять её правду. Но главное, она была теперь готова эту правду поведать.
Глядя в стол перед собой, Маша начала, моментально окунувшись в прошлое:
– Я жила в деревне Глухово. Жила за печкой, в темноте. Мой отец однажды привёл в дом злую женщину, Грыжу, и она сказала, что моё место теперь там, за печкой. Я выбиралась по ночам, когда все спали пьяным сном, или когда никого не было дома. Питалась объедками, которые оставались после попоек. У меня были журналы с красивыми картинками. Я глядела на них и мечтала, что когда-нибудь увижу всё это вживую… А ещё у меня была луна…
Рассказывая о своей жизни в вонючем доме, Маша не испытывала ни жалости к себе, ни страха. Только ровную, вибрирующую на одной ноте, злость. Поведала о том, как Грыжа впечатала её щёку в раскалённую печь, о том, как целое лето провела в собачьей будке. Дана слушала её, прикрыв лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от страшных подробностей. А Илья сидел с каменным лицом, лишь глаза выдавали клокочущий в нём гнев.
Ливень закончился. Гроза уходила, далёкие громовые раскаты звучали как урчание поверженного зверя.
Уже без злости, но с лёгкой грустью, Маша рассказала об Аглае, а потом, после долгой паузы, поведала о том, как Грыжа убила отца. Без подробностей поведала, в нескольких словах, желая, чтобы эта часть её рассказа поскорее осталась в прошлом. И о своём побеге во время грозы рассказала быстро, нервно, после чего двумя большими глотками допила чай, вышла из-за стола и раздвинула занавески.
За окном в свете фонарей искрилась мокрая листва, с крыши капало. Небо было затянуто плотными облаками, и Маше стало немного обидно, что не видно луны. Вздохнув, она продолжила свой рассказ: дом Аглаи, земляничное варенье, первое посещение Мира Большой Луны… Теперь Маша не упускала подробностей. Голос её стал спокойным, размеренным, на губах иногда возникала улыбка. Рассказала о ночи перерождения, о танцах среди звёзд, о рогатой великанше и о Мертвеце с Муркой. При этом она не думала о том, что выдаёт какие-то запретные тайны. Мертвец ведь ничего не говорил о таком запрете, а значит, можно рассказывать.