Дмитрий Вектор – Уравнение Блэквуда (страница 8)

— Ты следил за мной? — Элайза отступила на шаг, прижимаясь спиной к мокрой древесине двери. Страх, холодный и липкий, сдавил горло. Он пришел сюда, потому что знал, что она ищет.

— Следил? — Кассиан медленно, с грацией крупного хищника, подошел ближе. Его глаза, темные как безлунная ночь, безошибочно зафиксировали отмычку в ее руках. — Скажем так, Торн, ты фонишь тревогой за милю. Сегодня за завтраком ты смотрела на меня так, будто я лично убил твоего кота. А потом вдруг пропускаешь профильную лекцию и лезешь в заброшенный сектор.

Он остановился так близко, что Элайзе пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Чего ты хочешь, Вейн? — ее голос дрогнул, несмотря на все усилия сохранить самообладание. — Пришел сдать меня Стерлингу? Или хочешь лично отвести в Лабораторию Зеро?

Воздух между ними словно заледенел. Название лаборатории прозвучало как выстрел.

Кассиан замер. Его идеальное лицо, всегда выражавшее лишь ленивое презрение или скуку, на долю секунды исказилось. В глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное. Он сделал резкий выпад вперед. Элайза ахнула, попытавшись отстраниться, но он перехватил ее руки, прижав их к двери по обе стороны от ее головы.

Его лицо оказалось в дюйме от ее губ. От него пахло дождем и опасностью.

— Откуда ты знаешь это название? — прошептал он. В его голосе больше не было бархата. Это был рык. — Отвечай, Элайза.

Впервые он назвал ее по имени. Это ударило по нервам не хуже тока.

— А какая разница? — она с вызовом посмотрела в его почерневшие глаза, отказываясь сдаваться, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты же все знаешь. Ты стоял за стеклом и смотрел. Как они ставили эксперименты на Джулиане. Как они ломали Софи. Ты часть этого уравнения, Кассиан. И я докажу это.

Его хватка на ее запястьях стала болезненно крепкой. Он закрыл глаза на секунду, тяжело втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, а когда снова посмотрел на нее, в его взгляде была такая бездна боли и ярости, что Элайзе стало страшно по-настоящему.

— Ты ничего не понимаешь, — глухо произнес он, склоняясь еще ближе, так, что их лбы почти соприкоснулись. — Ты влезла в игру, правил которой не знаешь. Если ты еще раз произнесешь имя Джулиана вслух или название лаборатории они не просто отчислят тебя. Они выжгут твой мозг до состояния овоща.

— Значит, ты признаешь, что это правда.

Кассиан вдруг горько усмехнулся. Он медленно отпустил ее руки, но не отодвинулся. Его ладонь скользнула по влажному дереву двери и легла на ее щеку. Пальцы были ледяными, но от этого прикосновения Элайзу бросило в жар. Это было не угрожающее, а странное, почти отчаянное прикосновение.

— Правда, Элайза, — это роскошь, которую в Блэквуде никто не может себе позволить. Даже я.

Он опустил руку и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию.

— Замок старой башни не открыть отмычкой. Внутри сложный штифтовой механизм с магнитной ловушкой. Если ты ошибешься еще раз, сработает сигнализация. Уходи отсюда, Торн. И не возвращайся.

— А если я не уйду?

Кассиан бросил на нее долгий, нечитаемый взгляд.

— Тогда мне придется тебя остановить. И поверь мне, тебе не понравится то, как я это сделаю.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, растворяясь в серой пелене дождя. Элайза осталась стоять у закрытой двери старой башни, сжимая в руке бесполезную отмычку. Дневник под одеждой казался тяжелым, как могильный камень. Она нашла свою неизвестную переменную. Но теперь эта переменная угрожала разрушить весь ее мир.

Глава 8.

Паранойя имеет свой собственный вкус. Она отдает металлом на корне языка и горьким кофе, который Элайза теперь пила литрами, отказываясь притрагиваться к местной воде.

После стычки под дождем у старой часовой башни Блэквуд изменился. Вернее, изменилось восприятие Элайзы. Теперь каждый взгляд, брошенный ей вслед в коридоре, казался частью грандиозной слежки. Каждая тень в нишах готических окон таила угрозу. Но хуже всего было постоянное, почти осязаемое присутствие Кассиана Вейна.

Он не угрожал ей открыто. Он не подходил вплотную. Но он всегда был *там*.

На лекциях по макроэкономике Элайза чувствовала его тяжелый взгляд, прожигающий ей затылок. В Большом зале во время обеда, стоило ей поднять глаза от тарелки, она неизбежно наталкивалась на его темные, нечитаемые глаза. Он словно выстроил вокруг нее невидимый периметр, алгоритм захвата цели, из которого невозможно было вырваться.

С точки зрения байесовской вероятности, где P(A|B) = \frac{P(B|A)P(A)}{P(B)} , Элайза пыталась пересчитать шансы того, что Кассиан просто хочет ее запугать, против вероятности того, что он готовится нанести удар. С каждым днем новые данные — его неотступная тень, его молчание — смещали вероятность ко второму варианту. Он ждал, когда она совершит ошибку.

Среда принесла с собой новый уровень психологической пытки — объединенный семинар секторов Влияния и Аналитики по поведенческой теории игр.

Аудитория «Сигма» напоминала зал заседаний ООН: расположенные полукругом ярусы из темного дерева, индивидуальные микрофоны и напряженная тишина. Профессор Вэнс, женщина с ледяным взглядом и безупречной осанкой, расхаживала перед голографическим экраном.

— Классическая «Дилемма заключенного» слишком примитивна для реального мира, — чеканила Вэнс, постукивая лазерной указкой по ладони. — В бизнесе и политике вы редко имеете дело с симметричными угрозами. Сегодня мы разберем «Игру Ястреба и Голубя» в условиях асимметричной информации. Суть проста: два игрока борются за ресурс. Ястреб всегда атакует. Голубь всегда отступает перед агрессией, но готов делить ресурс с другим голубем.

Вэнс остановилась и обвела взглядом аудиторию.

— Мистер Вейн. Мисс Торн. Спуститесь к центральным терминалам.

Сердце Элайзы пропустило удар, но она заставила себя встать. Лицо маской, спина прямая. Она спустилась по ступеням одновременно с Кассианом. Он двигался с той невыносимой, ленивой грацией хищника, уверенного в своем абсолютном превосходстве. На нем была темно-синяя рубашка, идеально подчеркивающая ширину плеч, и когда он прошел мимо нее к правому терминалу, Элайза снова уловила этот сводящий с ума запах сандала и морозного ветра.

— Вводные данные, — голос профессора Вэнс разрезал повисшее между ними напряжение. — Вы — главы двух конкурирующих корпораций. Ресурс — эксклюзивный контракт, который обеспечит выживание только одной стороне. Выбор вводится вслепую. Если оба выбирают агрессию (Ястреб), обе корпорации несут катастрофические убытки от войны. Если оба уступают (Голубь), ресурс делится пополам, но обе компании теряют лицо. Если один Ястреб, а другой Голубь — Ястреб забирает все, Голубь остается ни с чем, но выживает.

Элайза положила ладони на прохладное стекло сенсорной панели.

— Выбор не ограничивается одной итерацией, — добавила Вэнс. — Мы сыграем три раунда. Время на принятие решения — десять секунд. Начали.

На панели Элайзы вспыхнули две кнопки: *Атака* и *Отступление*.

Она бросила короткий взгляд на Кассиана. Он даже не смотрел на экран. Он смотрел на нее. В его глазах плясали темные, опасные искры. Он не просто играл в учебную симуляцию — он разговаривал с ней.

*«Отступи, Торн. Отступи, пока я тебя не уничтожил»*.

Раунд первый. Элайза без колебаний нажала «Атака».

На главном экране высветился результат. Кассиан выбрал «Отступление».

По аудитории прокатился удивленный шепот. Наследник империи Вейнов, человек, чье имя было синонимом беспощадности, только что спасовал перед первокурсницей.

— Интересно, — протянула Вэнс. — Мистер Вейн отдает ресурс без боя. Раунд второй.

Кассиан чуть склонил голову набок, не сводя с Элайзы глаз. Его губы дрогнули в едва заметной, хищной полуулыбке. Он позволил ей выиграть первую битву, чтобы усыпить бдительность. Классический ход.

Элайза сжала челюсти. Она не собиралась быть Голубем в его игре. Если он думает, что она испугается мнимой победы, он ошибается. Она снова выбрала «Атаку».

Система пискнула.

*Элайза Торн: Атака. Кассиан Вейн: Атака*.

*Результат: Взаимное уничтожение*.

— Вот мы и пришли к парадоксу эскалации, — удовлетворенно кивнула профессор Вэнс. — Мисс Торн, ослепленная легкой победой, решила, что мистер Вейн слаб. А мистер Вейн преподал ей урок того, что иногда отступление — это лишь подготовка к смертельному удару.

— Проблема этой модели, профессор, — внезапно заговорил Кассиан, и его низкий голос заставил аудиторию мгновенно замолчать, — в том, что она не учитывает природу самого ресурса.

Он медленно обошел свой терминал и приблизился к Элайзе. Расстояние между ними сократилось до непозволительного минимума. Профессор Вэнс нахмурилась, но не прервала его.

— Что если ресурс ядовит? — Кассиан остановился в шаге от нее. Его глаза превратились в две черные бездны, затягивающие Элайзу за горизонт событий. — Что если Голубь не просто глуп, а страдает суицидальными наклонностями, раз за разом клюя отравленные зерна? В таком случае Ястреб атакует не ради победы. Он атакует, чтобы выбить яд из клюва Голубя, даже ценой обоюдных увечий.

Элайза почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Он говорил о дневнике. О Лаборатории Зеро. Он знал, что она продолжает копать, несмотря на его предупреждение у башни.

— А может быть, Ястреб просто боится, что Голубь найдет противоядие и перестанет нуждаться в его защите? — парировала Элайза, вскинув подбородок. Ее пульс бился где-то в горле, но голос звучал обманчиво ровно. — Ястреб защищает не Голубя. Ястреб защищает свою монополию на власть.